О неумении готовить, загорелых бедрах и любви

Легко болтая ногами в воздухе и не спеша отвечать на очередной страдальческий зов с кухни, Тэхён листает постоянно обновляющуюся ленту инстаграма, совершенно не заботясь о подгорающем ужине. Потому что Намджун вообще-то пару часов назад уверял его, что в этот раз ничего не спалит и он уже успел начитаться тысячи рецептов, чтобы не сгорело. Тэхён ему, конечно, не до конца поверил, но уступил, даже не предпринимая попытки помочь. Сам так сам, ему же лучше. Поэтому сейчас Ким стоически игнорирует неприятную вонь, идущую из кухни и жалобный скулеж своего мужа, безостановочно ставя лайки на новые фотографии своих друзей и различных знаменитостей. Однако раздавшийся в следующую секунду громкий стук чьей-то тяжелой тушки о пол, заставляет его мгновенно подскочить с дивана и, откинув телефон куда подальше, практически побежать в нужную сторону, чтобы узнать, что случилось и не пришибся ли его благоверный перед пятилетием со свадьбы. Громко матеря попавшуюся практически под ноги собаку, распахивает дверь в кухню и, поражено замерев на секунду, заходится в громком хохоте, пугая и без того напуганного мужа. А картина, представшая перед ним, правда была довольно забавной. Лежащий на полу посреди кухни Намджун, перемазанный в яичном белке и присыпанный слоем муки, сгоревший блинчик рядом с его головой и перевернутая на кафельный пол сковородка. Тэхён просто надеется, что Джун не обжегся, когда следом за собой отправил в полет наверняка горячую посудину. — Я вижу, у тебя замечательно получается, ты прямо профи в готовке, — глумливо посмеиваясь, на носочках проходит в кухню, чтобы открыть окно и выветрить стоящий по всей комнате дым, а заодно и запах гари. — Я так понимаю, пора звонить и заказывать пиццу? — улыбается краешком губ, опираясь голым бедром о подоконник, пока теплый весенний ветер приятно ласкает скрытую безразмерной футболкой кожу. — Можешь просто похоронить меня на заднем дворике и сказать, что я пал смертью храбрых, пока сражался с блинами-мутантами, — забавно откидывает голову назад, стукаясь затылком о плитку, но виду не подает, продолжая строить раненого солдата. — Или могу просто написать Джину и попросить по дороге к нам купить яиц, муки и, по видимому, молока, — ласково улыбается, смотря на попытки мужа подняться и при этом не упасть вновь, поскользнувшись на размазанному по всему полу белку вперемешку с молоком и мукой. — Или можешь попросить Юнги привести гроб, желательно с Хэллоу Китти, чтобы не так обидно было, — стягивает пропитанные в склизкой жиже носки, морщась на громкий хлюп. — Или ты можешь перестать предлагать захоронение и просто принять тот факт, что готовка - это не твое, — вздрагивает, когда неожиданно сильный порыв ветра колышет низ и без того не сильно длинной футболки, приоткрывая ещё больше загорелых бедер, на которые тут же соскальзывает чужой взгляд. — Готовка - это не наше, — исправляет, поднимая глаза на красивое лицо с оскорблено надутыми губками и вскинутыми вверх бровями. — Я умею готовить, Ким Намджун! — шипит, подбираясь и выпрямляя и так прямую спинку. Складывает руки на груди в защитном жесте, пока мужчина напротив вновь делает попытки встать. — Давай так, готовить умеют только Джин и Юнги, остальные, мы в том числе, делают это довольно посредственно… особенно Хосок, — передергивает плечами, вспоминая последнюю попытку друга готовить. Обиженно фыркнув, Тэхён подходит ближе к мужу, протягивая руку, чтобы помочь подняться и, как только оба крепко стоят на ногах, Намджун, лукаво улыбаясь, тянет его на себя, почти впечатывая в измазанную молоком и мукой грудь. Тэхён, взвизгивая, пытается оттолкнуть его, но в итоге получается только сильнее испачкать себя чужими руками. — Ты! Ким Намджун, я подам на развод, черт возьми! — низкий голос Тэхёна звучит до того высоко и обиженно, что Намджуна на тихий хохот пробивает, когда он только сильнее мужа в руках сжимает. Ворча что-то неразборчивое, младший Ким все-таки отвечает на объятие, закидывая руки на крепкие плечи. — Ты испачкал мою любимую футболку, — тянет, утыкаясь носиком в чужую шею. — Это моя футболка, — легко закатывает глаза, опуская руку с ощутимым шлепком на мягкую ягодицу, стоит Тэхёну засопеть и прикусить нежную кожу над ключицей. — Моя любимая из твоих футболок, — неохотно поправляет самого себя, вертя округлой задницей под широкой ладонью, что спустя пару мгновений вновь возвращается на талию, сжимая. — Возьмешь другую, — пожимает плечами и, оглядев кухню, явно не пригодную к тому, чтобы на ней снова что-то готовили, тихо вздыхает. — Сходим в душ, закажем пиццу и только потом позвоним Джину, чтобы когда они будут ехать заскочили в магазин, — поджимает пухлые губы, утыкаясь своим лбом в чужой. — Или я уже написал Чимину, чтобы они заехали за пиццей по дороге к нам? — скользит пальчиками с плеч к шее, поглаживая мягкими, легкими движениями. — Ты совсем в меня не верил? — сдувается, как шарик, расстроенно притискивая мужа ближе, словно желая соединиться в единое целое. — Я просто не возлагал призрачных надежд на твой отсутствующий талант, — чмокает в самый центр розовых губ, почти сразу отстраняясь. — Пошли в душ? Я сомневаюсь, что Юнги и Хосок удержатся от шуток и не превратят нас в причину смеха на ближайшие десять лет, — хмурится, за руку утягивая мужчину в сторону ванной, а тот и не сопротивляется, семеня следом. На ходу стягивая футболку и боксеры, Тэхён сразу заходит в душевую кабинку и, не дожидаясь мужа, включает теплый поток воды, что тут же смывает с кожи неприятные следы молока, случайно попавшие с одежды Намджуна. Не поворачивается, когда дверца открывается и тут же закрывается, впуская в уже наполнившееся паром пространство старшего Кима, что тянется к мужу, прижимаясь со спины. Тэхён, разворачиваясь, привычно закидывает руки на плечи, сразу переходя к шее и жмется ближе, когда чужие ладони скользят по изящному телу к бедрам, легко подхватывая и несильно сжимая. Скрещивая лодыжки на талии мужа, сладко улыбается, мурлыча что-то нежное, стоит Намджуну совсем легко провести носом по тонкой шейке, втягивая до боли родной запах белого шоколада, которым Тэхён пахнем ещё со студенчества. — Люблю тебя, — сипит в ухо мужчине, подцепляя чувствительную мочку зубами, наслаждаясь тихим, едва уловимым стоном и дрожью тела в своих руках. — Я тебя тоже, — шепчет в темную макушку, ерзая в крепком объятии, создавая приятное трение члена о подкачанный пресс, выдыхая сипло на аккуратный щепок возле нуждающе сжимающейся дырочки, заставляющий заерзать ещё сильнее, требуя ласки. — Тише, милый, ты же хочешь получить в свою чудесную попку член, верно? — шепчет, следуя маленькими поцелуями от уха к розовым губам, что возмущенно распахиваются, являя недовольство мужчины. — Ты сейчас издеваешься? Или предлагаешь парням стоять толпиться в коридоре, пока не наиграешься? Слушай, Ким Намджун… — не успевает закончить, как губ касаются чужие, буквально затыкая. Грубо, вызывающе и определенно возбуждающе. Стонет в любимые губы, одним ухом стараясь прислушиваться к звукам из квартиры, чтобы не пропустить появления друзей, но выходит не очень. Скользя языком к чужому рту, Намджун слегка подкидывает свою драгоценную ношу, двигаясь к стене, вжимая нежное податливое тело. Продолжая придерживать мужа одной рукой за крепкие бедра, второй шарится на полочках в поисках смазки, которую сам на днях туда и поставил, как только закончился предыдущий бутылечек. Ловя нежные стоны губами, щелкает крышечкой лубриканта и, на секунду отвлекаясь от ластящегося Тэхёна в его руках, выдавливает немного на пальцы свободной руки, растирая. Вскидывает голову, открывая шею для нежных поцелуев и осторожных покусываний, и тихо стонет, стоит мужчине чуть сильнее сдавить кожу зубками, оставляя след, когда он касается трепетно сжимающейся дырочки самым кончиком среднего пальца. Проникает практически без сопротивления, наслаждаясь чужими губами на своей шее, что оставляют горячие поцелуи везде, где дотягиваются. Намджун не спеша добавляет второй палец, слушая тихий скулеж, срывающийся с пухлых губ прямо ему в шею, опаляя горячим дыханием. Аккуратно растягивая, старается не задевать простату, дразня не прекращающего ерзать мужа. — Я тебя убью, — Тэхён шепчет, нежно прижимаясь губами к вздувшейся на шее вене, когда пальцы медленно выскальзывают, а его самого опускают, ставя на дрожащие ноги, но рук с бедер не убирают, наоборот - сжимают сильнее. — Не стоит, я тебе ещё пригожусь, — выдыхает, одним быстрым движением разворачивая Тэхёна к себе и вновь прижимая к стене. — Давай, прогнись немного, — перехватывает одной рукой за талию, помогая чуть-чуть сползти вниз, чтобы было удобнее. Проникая внутрь уже тремя пальцами, поцелуями снова и снова исследует спинку, наслаждаясь бархатом и нежностью загорелой кожи. Слушает тихие стоны, ещё больше заглушаемые звуком льющейся воды, когда мягко поднимается поцелуями к загривку и, нежно посасывая небольшой участок кожи, оставляет еле заметный засос, что скоро сойдет, не оставив и следа. Намджун не любит следы на его теле, потому что тело Тэхёна - произведение искусства. Когда Тэхён, уткнувшись лбом в свое плечико, сам старается насадиться и ещё сильнее прогибается в спинке, Намджун выскальзывает из нуждающегося мужа, вызывая стон полный недовольства, который тут же прерывается прикушенной губой, потому что старший снова щелкает крышечкой смазки. Выдавливает сразу побольше, смазывая член и, подтянув мужа ещё ближе, приставляет головку к сжимающемуся входу, медленно проникая внутрь горячего тела. Тэхён, тихо пискнув, склоняет голову вниз, судорожно втягивая воздух через нос, стоит Намджуну, не давая даже секунды привыкнуть, медленно начать двигаться. Сжимая пальцами талию, старший тычется лбом в шею, трепетно целуя, когда неожиданно попадает по простате, вызывая чувственный стон. Тянет мужа ещё ближе, вжимая упругими ягодицами в собственные бедра, не позволяя ни на миллиметр сдвинуться, давая насладиться чувством наполненности, зная, как Тэхён любит такие мгновения. А потом вновь начинает медленно раскачиваться, через толчок попадая по простате. Скользит руками от бедер к талии, затем к груди, перекатывая между пальцев соски, пока младший сам вжимается спиной в его грудь, откидывая голову на плечо и прикрывая заслезившиеся глаза, параллельно прислушиваясь к чужому сбитому дыханию. Слабо рыкнув, Намджун двигает бёдрами резче, вбиваясь в податливое тело сильнее. Соскальзывая рукой с груди к чужому члену, накрывает головку и равно надрачивает, слыша тихий скулеж у уха. Тэхён извивается, ерзает, стараясь не прерывать контакт тел. Пищит и стонет, заводит руки за голову, обхватывая крепкую шею, притягивает ближе чужое лицо и, мазнув по нему плывущим взглядом, целует, сминая мягкие губы. Намджуна ведет от гибкого тела в его руках, что не прекращает двигаться, самостоятельно насаживаясь на член. Он теряется, не зная куда деть руки, и постоянно возится, создавая больше трения, больше касаний. Намджуна ведет от Тэхёна. Мягко скользя губами по губам, Намджун немного ускоряется сам и ускоряет движения руки, когда Тэхён сжимается вокруг члена, подрагивая ещё сильнее. Отрываясь от губ, из которых тут же вылетает громкий стон, прижимается в поцелуе к подбородку, чувствуя собственный оргазм. Громко вскрикнув, Тэхён обмякает, изливаясь в чужую ладонь. Намджун, легко поддерживая мужа за талию, делает ещё пару сильных толчков и выскальзывает, кончая следом на кафельный пол. Утыкается лбом в гладкую спинку, наблюдая как вода размывает и уносит семя в канализацию. — Твою мать, — Тэхён вскидывается, стоит дверному звонку практически сотрясти квартиру. Удерживая себя на дрожащих ногах, он быстро обмывает не сопротивляющегося мужа и выталкивает из кабинки, перед этим потребовав принести ему чистую одежду. Сдержанно посмеиваясь в кулак, Намджун обтирается полотенцем, следом завязывая его на бедрах и, напоследок пробежавшись глазами по загорелой коже мужа под душем, идет открывать дверь.