Научись свободно жить

      Стив умел выставлять друзей в выгодном свете. Это удавалось ему настолько хорошо, что, после того, как он приехал в Чикаго на выходные, чтобы поддержать Робин в период первой институтской влюблённости, ему понадобился лишь час и пара стаканов вина, чтобы свести её с рыжеволосой девушкой с языкового потока (имя которой Стив тут же забыл, но он наверняка ещё не раз услышит его из уст Робин, когда они соберутся вечером у неё дома).       К счастью, Стив был прекрасно осведомлён о собственных талантах сводника, да и сам путь до города занимал три часа, так что ему хватило ума не ехать в одиночку. Именно поэтому сейчас он попивал пиво на чьей-то террасе в Гайд-парке в компании Эдди Мансона и спорил с ним о группе Mr. Mister.       — Нельзя называть всё подряд мусором только потому, что это не металл, — сказал он, размахивая почти пустой бутылкой для выразительности. — К тому же я слышал, как ты напевал мотив.       — Привязчивость мотива не делает музыку хорошей, — сказал Эдди. — И я не называл их мусором.       — Действительно, ты сказал «говно», — согласился Стив.       — Ну а ты знаешь, что можно любить не только то, что крутят по радио? — сказал Эдди. — Мнение масс не является мерилом того, достойно что-то внимания или нет.       — Нет ничего такого в том, чтобы любить что-то популярное! Вот я же тебе нравлюсь?       — Ты раньше был популярным, — фыркнул Эдди, — и это было достаточно давно, чтобы ты уже стал ретро. В таком положении общаться с тобой не зазорно.       — Ах не зазорно, — сказал Стив, ставя пустую бутылку на решётку выключенного гриля, где уже красовалось не меньше полдюжины таких же, оставленных другими гостями этой вечеринки. — Достаточно не зазорно, чтобы репетировать у меня в гараже после того, как батя Гарета вас вышвырнул.       — Именно так, — сказал Эдди с удовлетворённой ухмылкой. — Я предпочитаю смотреть на это как на общественную работу. Открывать бедному, ограниченному пленнику хит-парадов настоящую культуру.       — Культуру? Скорее уж неминуемые жалобы соседей на шум, — сказал Стив. — А что с тобой станет, если вдруг металл станет мейнстримом? Придётся ненавидеть себя?       Эдди отмахнулся от этой мысли широким движением руки.       — Скажи-ка лучше, Харрингтон, если это всего лишь шум, то почему ты так много времени проводишь со мной и слу…шаешь…       Из него в одно мгновение будто высосало всю энергию. Секунду назад он был полон жизни, едва на перила не влезал для пущей убедительности. Теперь же он замер, стеклянным взглядом уставившись в дом позади Стива. Поначалу Стив решил, что тот отвлёкся на короткую юбку или симпатичное личико, но потом Эдди заметно побледнел и попытался закрыть лицо волосами, и явно не для того, чтобы спрятать улыбку.       — Что такое? — Пожалуй, Стив не видел Эдди таким бледным с тех пор, как тот три недели лежал на больничной койке, едва приходя в сознание. Он надеялся, что ему больше никогда не доведётся это увидеть. — Что случилось?       В этот раз это не мог быть Векна, или Изнанка, или что-то ещё с ней связанное. С этим было покончено. Эл заверила, что с этим покончено. Но глаза Эдди забегали, перескакивая со Стива на что-то в доме и обратно, и выглядело всё это не очень.       — Эдди? Скажи что-нибудь, ты меня пугаешь.       По крайней мере на этот раз он вроде как его услышал, залпом допивая пиво и хватая Стива за локоть, чтобы отвести его от входа в дом.       — Мы же друзья?       — Ясное дело, — сказал Стив. — Зачем вообще спрашивать?       Да, они не всегда посещали одни и те же тусовки, у них были свои круги друзей, но они также оба принадлежали к группе людей, связанных пожизненно и нерушимо. Так что да, он правда не был знаком с Эдди так же близко, как с некоторыми другими своими друзьями, но это только пока. Они хотели быть ближе, или по крайней мере Стив хотел, и это что-то да значило.       Кроме того, Эдди был одним из двух людей на этой вечеринке, с кем он был знаком, и в этом была своя отдельная солидарность.       — Да, точно, — сказал Эдди, хлопая себя по карманам в поисках сигарет, и зажигая одну слегка подрагивающей рукой. Это, как и последовавшая за этим тишина, никак не помогало унять нараставшую в душе у Стива тревогу. — Но такие ли мы друзья, которые рассказывают друг другу всё?       — Твоя рука как-то буквально была во мне, чтобы не дать мне истечь кровью, — сказал Стив. — Я неделю наблюдал, как медсёстры меняют тебе катетеры. Так что да, я бы сказал, что мы достаточно близки.       — А есть примеры, которые не включают в себя различные выделения?       — Эдди, — сказал Стив. — Эдди, ну же. Что происходит?       Эдди несколько раз кивнул, но походило это больше на самовнушение, нежели на согласие с чем-либо.       — Видишь того парня?       Стив обернулся и посмотрел в дом. Там было много парней.       — В серой футболке.       Это не особо сузило поиск.       — И с дурацкой стрижкой. В руках солнечные очки.       А, этот. Стив раньше его приметил. Солнечные очки ночью были совершенно мудаческим жестом.       — Ага, вижу. Вы знакомы?       Эдди сделал затяжку, согнул ногу в колене, опираясь стопой о стену дома и уставился вглубь полупустого заднего двора. Ноябрь в Чикаго означал тусовки скорее в помещении, но Робин была на улице, и Стиву нравилась мысль, что он может её видеть.       — Мы встречались, — сказал Эдди наконец.       — Я понял, что вы знакомы, — сказал Стив. — Иначе бы ты так не реагировал. Или стоп, это были нелегальные встречи? Ты ему денег должен?       — Нет, мы встречались,— сказал Эдди, затягиваясь так сильно, что конец его сигареты полыхнул в ночи. А. Вот оно что.       — Вы…       — И довольно плотно, — будто нехотя добавил Эдди. — До… — он взмахнул ладонью в воздухе, распространяя искры. — До событий. В прошлом году.       Информация заходила туго, особенно после двух бутылок пива и косяка, который они с Эдди раздавили перед тем, как прийти сюда.       — И ты прячешься от него потому, что… Эдди, он тебя бил?       К счастью, в ответ на это Эдди фыркнул, хотя спустя мгновение Стив услышал: — Рана разве что душевная. — Он не был уверен, что это предназначалось для его ушей, но воздух был холодный, и звук хорошо разносился.       — Тебя бросили, — неуверенно расшифровал Стив. — Тебя бросили?       — Сомневаюсь, что он бы это так назвал.       Мгновение они молчали, Эдди вновь смотрел вдаль, но в воздухе между ними повисло напряжение недосказанности.       — Так, я бы не просил об этом, не будь я уверен в том, что мы больше никогда никого из присутствующих не увидим, так что… Стоп, нет. Забудь.       — Что такое?       Эдди всё ещё не мог решиться, так что Стив попытался напустить на себя непринуждённый вид и показать тем самым, что Стив спокойно воспримет любое предложение Эдди. В конце концов это кажется сработало.       — Слушай. Если он… если он увидит меня и подойдёт. Если он что-то скажет, вернее, когда он что-то скажет… — Потому что, как наконец начало доходить до Стива, именно этот факт и стал причиной его изначального признания. — …не мог бы ты… делать ничего не надо, просто дать ему подумать, что мы?.. — Он остановился и помотал головой, но Стив уже понял, к чему он клонит. — Нет, забудь. Это перебор.       — Ну… — начал Стив, обдумывая мысль. Они и вправду никого тут не знали, а даже если б знали, то Эдди не просил о многом. По сути он просил Стива помалкивать и радовать глаз, а в этом он был спец. — Это не так уж трудно. Он же не будет ожидать от нас чего-то демонстративного, только не здесь.       — Ни здесь, ни где-либо ещё, — сказал Эдди. Может, Стиву только показалось, что он услышал горечь в его голосе, но он также помнил, как когда-то давно Эдди говорил что-то о своём очерствевшем сердце.       — Я могу просто шепнуть тебе на ухо что-то приятное, — сказал Стив. — Ничего нового.       Эдди наконец снова взглянул ему в глаза — впервые с тех пор, как обнаружил здесь своего мудака-бывшего:       — Ты не обязан этого делать. Мне не стоило тебе рассказывать. Надо было просто сказать, что ухожу. Надо было на самом деле уйти.       — И бросить меня тут? — сказал Стив. — Разве так обращаются с кавалерами?       — Ой, иди на хуй, — сказал Эдди, туша сигарету и выбрасывая окурок в кусты. Но Стив заметил на его лице тень улыбки. — Я бы не позволил себе увести тебя с твоей первой колледж-вечеринки.       — Это не первая моя колледж-вечеринка, — сказал Стив. Суть была вовсе не в этом, но настоящую тему продавливать он сейчас не хотел. Эдди до сих пор выглядел неуверенным и уязвимым. — Тебе надо ещё выпить.       — Слушай, — сказал Эдди, и Стив приготовился к чему-то ещё, но услышал лишь: — Спасибо.       Дело было в том, что Стив неплохо понимал потребность изобразить, что ты кого-то забыл. Он неплохо понимал нужду продемонстрировать, что у тебя всё отлично. И даже не всегда показывать это надо было тому, с кем вы встречались.       Так что он кивнул и повернулся, чтобы взять ещё выпить в доме, но в проёме его встретил кое-кто в серой футболке и с солнечными очками в руках.       — Звиняй, — сказал он, аккуратно отодвигая Стива, чтобы пройти на террасу, где по-прежнему стоял Эдди. Жест не был особенно грубым, но достаточно пренебрежительным. Чувак наверняка даже не заметил, как Стив остановился в проёме и развернулся обратно. — Мне показалось, что я увидел… Эдди.       Маска была уже на месте. Эдди вытряхивал из пачки новую сигарету и с улыбкой зажимал её в зубах, прикрывая конец рукой, чтобы зажечь её на осеннем ветру. Видимо сказывались нервы.       — Собственной персоной, — закурив, сказал он и широко развел руки. — Привет, Тодд. Давно не виделись. Не знал, что ты тут учишься.       — Да, второй курс, — сказал он. — Ты?       — Я здесь только на выходные, — сказал Эдди, смотря, как Стиву показалось, скорее сквозь него, нежели на него. — Думал, дай загляну на вечеринку-другую.       — Ты продаёшь или?…       Эдди покачал головой. Стив знал, что тот по-прежнему барыжил, но он не выходил за пределы Хокинса, где было понятно, кто есть кто.       — Так что, ты приехал на тусу аж в Чикаго, чтобы ныкаться в стороне?       — Вообще-то, мы вышли подышать, — встрял Стив, сделав небольшое ударение на «мы». Эдди не нуждался в том, чтобы его спасали, но это было как раз то, во что Стив вписался. Не рыцарь в сияющих доспехах, просто чувак в поло, подтверждающий своим видом, что Эдди прекрасно обходится без всяких мудил по имени Тодд.       Тодд посмотрел на Стива, затем снова на Эдди, после чего усмехнулся.       — Да ладно, — сказал он с ноткой неверия в голосе. — Ну хорошо. Прохладно тут.       — Люблю прохладу, — ответил Стив, пусть и не совсем понимая, что он хотел этим сказать.       — Да, похоже на то, — сказал Тодд, видимо, всё-таки увидев в этом какой-то смысл. Тодд всяко должен был состоять в братстве. У него был особенный флёр человека, чья уверенность в себе была порождена осознанием того факта, что ему сойдёт с рук очень и очень многое, и не будет сулить никаких последствий. Когда-то Стиву была знакома эта уверенность. Деньги имели тот же эффект.       — Как тебе Чикаго? — спросил Эдди самым обыденным тоном, какой только мог быть. — Предел мечтаний?       — Не могу жаловаться, — сказал Тодд. — Куда больше возможностей, чем в Джексоне. — Джексон находился в двадцати минутах езды от Хокинса. Что ж, логично. — А ты, получается, всё в Хокинсе?       — Да, и может навсегда, — сказал Эдди.       — Даже после землетрясения и прочего?       Ни от кого не скрылся взгляд, задержавшийся у Эдди на щеке. Рана давно зажила, но она оставила шрам, который заметно огибал челюсть.       — О, с этим всем стало только интереснее, — сказал Эдди, стряхивая пепел в банку из-под газировки.       Быть может, Стив не улавливал каких-то тонкостей разговора, но всё выглядело довольно безобидно. Эдди был напряжён, но Стив видел его и в куда худшем состоянии, и, может быть, ожидаемого столкновения всё-таки не будет.       — Я собирался принести нам выпить. Тебе взять, Тодд? — Стив перевёл взгляд на Эдди и получил в ответ едва заметный кивок. Ему понравилось, что Эдди понял, о чем он на самом деле спрашивал, к тому же это невербальное общение наверняка добавляло убедительности всему спектаклю.       — Да, да, — сказал Тодд, тоже не сводя глаз с Эдди. — Никогда не откажусь от пивка.       — Хорошо, — сказал Стив, задерживая на них взгляд и хлопнув пару раз по косяку ладонью, прежде чем зайти на кухню. Он понимал, что ещё не до конца осознал то, что Эдди рассказал ему, не понял всех импликаций, но он также понимал, что сейчас это было не важно. На это будет куча времени потом.       Он без проблем нашёл пиво после того, как разобрался, где пустые бутылки, а где полные, но провёл какое-то время кивая тем, кто проходил мимо кухни, чтобы дать Эдди несколько минут, свободных от своего присутствия. Он заявил о себе, и теперь Эдди заслуживал момента наедине с историей, которой он скорее всего не поделился бы со Стивом, не застигни этот момент его врасплох.       Когда он снова вышел наружу, Тодда уже не было. Стив поставил лишнее пиво на подоконник, уверенный, что рано или поздно его кто-нибудь да заберёт.       — Он встретил однокурсницу, — сказал Эдди, когда Стив подал ему одну из оставшихся бутылок. — Кажется, он хочет её трахнуть.       — И тебя это не беспокоит?       — Мне всё равно, — сказал Эдди, которому очень явно было не всё равно. — Его жизнь. Хочет американскую мечту — имеет право.       Какая-то часть Стива тоже до сих пор от неё не отказалась, даже несмотря на то, до чего полная конформизма жизнь довела его собственную семью. Дом в пригороде и полная машина детей. До сих пор он представлял своё будущее именно так, пусть люди на переднем сидении периодически и менялись.       — Или он хотел, чтобы ты подумал, что он хочет трахнуть однокурсницу?       — О, я уверен, что он искренне хочет этого хотеть, — сказал Эдди. Интересная формулировка. — Что ж, спасибо, что согласился рискнуть своей репутацией ради эго извращенца, которого едва помнишь со школы.       — Было б чем рисковать, — сказал Стив. — И наша школа не была такой уж большой, Мансон. Я помню, как мы вместе пинали хуи на химии в выпускном классе.       Эдди усмехнулся:       — Харрингтон, если бы мы вместе с тобой занимались чем-то, связанным с хуями, я бы запомнил.       До Стива дошло не сразу, но когда дошло, он закрыл лицо ладонью и покачал головой.       — Что, перебор?       — Пей своё пиво, — сказал Стив, и сам последовал своему указанию, прежде чем Эдди мог заметить выражение его лица.       Вечеринка становилась всё громче, пока вечер плавно перетекал в ночь, но это не вызывало у Стива желания вернуться в дом и присоединиться к веселью — свои обязанности сводника для Робин он выполнил, а Эдди, судя по всему, никуда уходить с террасы не хотел. И было нормально, что они молчали, что Эдди больше ничего не рассказывал, и что Стив ничего не спрашивал. Когда Стив тихо напел отрывок из «Kyrie», Эдди даже улыбнулся.       Когда они в следующий раз увидели Тодда, тот приобнимал невысокую брюнетку с пышными кудрями, стоя у основания лестницы — там, откуда открывался прекрасный обзор на заднюю дверь.       — Тодд смотрит в нашу сторону, — сказал Стив. — Нужно ли мне… Хочешь, я тебя обниму?       — Это два разных вопроса, — сказал Эдди. Дав Стиву лишь мгновение на то, чтобы обдумать, что значат эти слова, он продолжил: — Всё в порядке. Он не один, и я сегодня не в настроении быть избитым.       — Значит ли это, что иногда ты в настроении быть избитым?       Эдди пожал плечами.       — Иногда, может быть, — сказал он. — Иногда мне хочется… не важно.       — Тебе не надо постоянно себя останавливать. — Стив протянул руку и поправил Эдди рукав — незначительный жест, в котором наблюдающий сможет при желании прочитать близость. — Раньше ты так не делал.       — Тогда как насчёт такого, — сказал Эдди. — Я буду более откровенен, когда мы не будем находиться среди толпы бухих верзил.       — Осторожнее, я ведь запомню, — сказал Стив. Он допил своё пиво и бóльшую часть того, что он принёс для Тодда, пока Эдди до сих пор держал в руках бутылку с остатками первого. — Тебе ещё принести?       — Да, давай, — сказал Эдди, отлипая от стены, — но сначала мне надо поссать. Постарайся не залипнуть в пив-понг, пока меня нет.       — Я чемпион в пив-понге, — сказал Стив, в ответ Эдди только рассмеялся, удаляясь внутрь дома и вдаль по коридору. Иногда казалось, что время, когда Стив был заядлым тусовщиком, было не так уж давно. Иногда казалось, что это было в прошлой жизни.       Тодд по-прежнему ошивался у входа в кухню, когда Стив зашёл внутрь, что не радовало, потому что он надеялся, что тот к тому времени свалит уже в чью-то спальню со своей несчастной однокурсницей. Но её не было видно, и, что ещё хуже, взгляд Тодда был направлен туда, куда только что ушёл Эдди.       Стив сказал себе, что это было не его дело, но вообще-то Эдди позаботился о том, чтобы это стало его делом, так что он имел полное право буравить Тодда взглядом, пока тот либо не почувствует это, либо пока до него не дойдёт, что Эдди заперся, и что это не было приглашением. Вместо того, чтобы свалить, однако, Тодд развернулся и направился к Стиву.       — Так значит вы с Мансоном?..       Стив пожал плечами, ковыряясь в холодильнике в поисках пива. Он задумался о том, как ему отвечать, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что рядом нет никого, кто мог бы их услышать.       — Не выглядишь ты в его вкусе.       — Ты тоже, — сказал Стив. На посудомойке стояла открытая коробка с пивом, и он взял оттуда пару бутылок, пока это не сделал кто-то ещё. Он наверняка уже выпил достаточно — более чем, учитывая короткий промежуток времени — но он был в состоянии это выдержать, да и ночь начинала этого требовать.       Тодд фыркнул, но нехотя согласился:       — Беднякам не приходится выбирать, особенно в школе.       Стив издал невнятный звук и позволил Тодду самостоятельно его интерпретировать.       — Приятно, когда есть с кем выпустить пар, но в институте всё по-другому.       — Да, говорят, — сказал Стив. Однако он не видел никаких признаков того, что эта вечеринка была хоть сколько-то более лояльна к представителям других ориентаций по сравнению с теми, на которых он бывал раньше.       — В какой-то момент пора забыть обо всей голубизне и взять себя в руки, — продолжил Тодд. — Только если не засвербит. — Он снова бросил взгляд в сторону коридора, но не сдвинулся с места, и Стив задумался, не шла ли речь о других ванных на других вечеринках. — Но отсасывал он знатно.       Этого Стиву совершенно точно не надо было представлять, особенно Эдди с этим уёбком. Даже без учёта Тодда, это было не время и не место для того, чтобы представлять хоть кого-то с хоть чьим-то членом во рту.       — Могу дать совет?       — Валяй, — сказал Стив.       — Вали до того, как всё усложнится, — сказал Тодд. — Да, это может быть приятно, но рано или поздно он начнёт думать, что у вас всё по-настоящему. И ни один хуесосос не стоит всей этой драмы.       Стив сделал это не задумываясь, что впоследствии он свалит на рефлексы, отточенные слишком большим количеством столкновений с Изнанкой, и алкоголь, который сорвал ему все тормоза. В одно мгновение он кивал в ответ Тодду, позволяя ему думать, что они с Эдди встречаются украдкой. В следующее он делал замах и наблюдал, как Тодд падает на землю.       — Чёрт, — сказал Стив, делая пару шагов назад прежде, чем кто-то успел отреагировать.       Он повернул голову в сторону коридора и увидел Эдди, который вытирал руки о джинсы, уставившись на картину перед собой неверящими глазами. Стив дёрнул головой в сторону задней двери и этого сигнала было достаточно для того, чтобы они одновременно сорвались с места, пересекая террасу и вылетая на задний двор.       — Что за хуйня, Харрингтон? — спросил Эдди. — Что это было?       — Я защищал твою честь, — ответил он неуверенно, находя глазами калитку и направляясь к ней. — Думаю, нам стоит свалить, пока он не…       — Думаешь, да?       Стив с облегчением обнаружил Робин неподалёку от того места, где оставил её ранее — разговаривающей с рыжей девушкой в облегающем зелёном свитере под голыми ветвями дерева. Он схватил её за руку, пробегая мимо, и затараторил настолько быстро, насколько мог:       — Эй, я тут врезал чуваку, который возможно состоит в братстве, так что нам надо бежать, э-э, встретимся в забегаловке за твоим домом через… — он взглянул на часы, и Эдди потянул его за руку. — Через два часа, плюс мы с Эдди встречаемся, если он спросит, но он не спросит, имей в виду, пока!       Ответа он дожидаться не стал, и поэтому мог лишь гадать о том, какое выражение отобразилось у Робин на лице, пока они с Эдди убегали через двор в гущу ночи. Они молчали до тех пор, пока не оказались в переулке в двух кварталах от вечеринки, никто из участников которой, похоже, не посчитал их достойными преследования.       — Ладно, — сказал Эдди, останавливаясь и опираясь на плечо Стива, чтобы перевести дыхание. — Объяснись.       Стив пожал плечами, не в силах поднять на него взгляд.       — Он сказал кое-что, что мне не понравилось, — сказал он.       — Он говорил кучу всего, что мне не нравилось! — сказал Эдди, но, когда он отступил назад, то не выглядел рассерженным, только запыхавшимся и растерянным. Стив по-прежнему держал в руках бутылки с пивом, и он сунул одну из них Эдди, пока их не было видно с улицы. — Просто не обращай внимания.       — Нет, — сказал Стив. — Я имел в виду, что мне не понравилось, что он сказал про тебя.       — Оу, — сказал Эдди. — Не стоило. Ты не можешь просто ходить и драться со всеми подряд, Стив. Ты плохо дерёшься.       — Ну, ты попросил сделать вид, что мы вместе, — сказал Стив, будто это было единственной причиной. — Будь ты со мной, я бы не позволил ему безнаказанно говорить такое. Вот я и не позволил.       Эдди переступил с ноги на ногу. В свете лампы над близлежащей дверью Стиву хорошо было видно выражение его лица, но он никак не мог его расшифровать. Он выпил своё пиво очень быстро, слишком быстро, учитывая всё, что он уже выпил до этого, но он не хотел быть пойманным с ним в руках в общественном месте.       — Надо двигаться, — сказал Эдди наконец, и Стив увидел, что он сделал то же самое. Он взял обе бутылки и выкинул их в ближайшую урну.       — Думаешь, он гонится за нами?       — Нет, — сказал Эдди. — Он трус, и ему есть что терять. Он наверное напиздит что-то о том, как увёл у тебя подружку. Но мы замёрзнем, если будем тут стоять, да и кто-то рано или поздно задастся вопросом, чего это мы торчим в переулке.       — Мы же ничего не делаем, — возразил Стив, но Эдди покачал головой.       — Это не важно, — сказал он. — Слишком мало людей вокруг. Местные могут подумать, что я толкаю тебе наркоту.       Это было совсем не тем, о чём подумал Стив, и он надеялся, что выражение лица не выдало его мыслей.       — Ты же оставил свой запас у Робин, да?       — У меня в карманах мог заваляться косяк-другой, — признался Эдди. Надо сказать, Стив по умолчанию подразумевал, что у него с собой что-то есть.       — Мы можем уничтожить улики прямо сейчас, — сказал он. — Ну, на всякий случай.       — Да, потому что это будет выглядеть совсем не подозрительно, — сказал Эдди, похлопывая по карману, в котором, видимо, лежали косяки, вероятно, чтобы убедиться, что они в целости и сохранности. — План был в том, чтобы насладиться ими на вечеринке чуть позже.       — Похоже я этот план сорвал, — сказал Стив, — но будь честен — вечеринка была так себе.       — Больно ты самоуверен для того, кто только что удрал от мажористого члена братства, — сказал Эдди, хватая Стива за футболку, чтобы потянуть за собой. — Член у которого, кстати, маленький.       От этих слов самодовольная ухмылка на губах у Стива не уменьшилась, пусть они и напомнили ему о том, почему они вообще оказались там, где оказались. Если бы он представил Эдди с парнем — чего он не делал, но если бы представил — то это был бы кто-то, совершенно противоположный этому Тодду. Это явно не был бы чувак из братства, ещё и наверняка бывший спортсмен, который, кажется, больше думал о своей причёске, нежели об учёбе.       — Нам надо скоротать пару часов, — сказал он, когда они вышли обратно на улицу, чтобы не думать о размерах чужих членов. — Есть идеи?       — Я не знаю, что тут где, — сказал Эдди, — так что, видимо, просто гуляем.       Ночь становилась холоднее, температура стремилась к нулю, но Стива это пока не беспокоило. Может, это было потому, что они двигались достаточно быстро. Может, это было из-за компании.       — Так что он такого сказал, что заслужило синяков на кулаке? — спросил Эдди спустя ещё квартал.       — А, э-э, — сказал Стив, опуская взгляд на руку. На ней не было следов крови или чего-то такого, но по поводу синяков Эдди, скорее всего, был прав. — Он назвал тебя хуесосом. И ещё что-то вякал. — «Ещё что-то» было, пожалуй, важнее.       — Да ладно?       — Ага, — сказал Стив. — На самом деле, мне кажется, это был чистый рефлекс. Я услышал слова и…       — Нет, я о… — Эдди схватил Стива за куртку, останавливая. — Стив, он не то чтобы не прав. Я думал, мы это выяснили.       — Нет, это понятно, — сказал Стив, пусть конкретное слово ему претило. Он изо всех сил пытался не выглядеть так, будто он не мог принять эту сторону Эдди, и старался не выказывать никакой реакции на терминологию. — Это мне ясно. Просто он так это сказал. Будто это что-то плохое. — Так, как Стив сам произносил это раньше, не задумываясь о том, что это значит.       Эдди отпустил его, поправив куртку перед тем, как продолжить путь.       — А, — сказал он. — Ну, на будущее: меня называли куда худшими словами, и куда лучшие люди, чем сраный Тодд Макмастер.       — Как ты вообще связался с этим мудилой?       — Я не утверждаю, что он не мудила, но: ты же отдаёшь себе отчёт, что он очень похож на то, каким ты был в старшей школе?       Стив нахмурился.       — Разумеется, сейчас ты другой. Он тоже был в баскетбольной команде. Старшая школа Джексона. Выпустился в том же году, что и ты.       — Чёрт, тогда, наверное, мы играли против друг друга.       — Играли, — сказал Эдди. — Вы разнесли их в пух и прах. Он потом мне все уши об этом прожужжал. Даже не представляешь, что мне пришлось сделать, чтоб заткнуть его.       — Так… хм. Вы и вправду были вместе.       Эдди пожал плечами, и на какое-то мгновение Стив подумал, что это всё, что он получит в ответ. И это бы было нормально, Эдди не был обязан выдавать ему историю своей жизни просто потому, что он спросил. Но, возможно, Эдди чувствовал, сколько времени им ещё нужно занять, а может, он видел, что Стиву было действительно интересно. Что это может быть разговором, а не просто откровением.       — Мы познакомились на вечеринке дома у Джиллиан Питерс, знаешь, на холме?       Когда-то Стив бывал на большинстве её вечеринок, но не на последнем году учёбы в школе. К тому времени он выпал из круга тусовщиков.       — У него не было с собой денег на траву. Я пошутил, сказав, что также принимаю оплату минетами, но он недостаточно красив для этого.       — Но он был достаточно красив.       — Он очень хотел травы, а мне сперма ударила в голову, — признался Эдди. — Я вообще понял, что это происходит взаправду, только тогда, когда он уже стоял передо мной на коленях в прачечной Джиллиан.       — Пожалуйста, скажи, что это не был твой первый раз.       Эдди наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую, будто этот вопрос на самом деле требовал обдумывания.       — Это не был первый раз, когда ко мне прикасались, — сказал он наконец.       Первый, значит, что было отстойно, хотя с другой стороны, бывает ли иначе в школьные годы?       — Мой первый минет был в шкафу, — поделился Стив. — В девятом классе. Было ужасно.       — Ужасный секс? У Стива Харрингтона? Прошу, скажи, что шутишь.       — Да, ты прав. Очевидно, что я был экспертом во всём с первой попытки.       — Вот, так-то лучше, — сказал Эдди. — Ты у нас мастер французского поцелуя, корифей телесных ласк, повелитель нижнего белья, виртуоз работы пальцами…       — Эдди!       — Ты связываешь как ковбой, раздаёшь шлепки как папочка, сосёшь как пылесос…       — Так, ничего из этого я пока не делал, — сказал Стив, смеясь так сильно, что человек, шедший впереди, обернулся и неодобрительно на них посмотрел.       Эдди лишь усмехнулся в ответ:       — Так значит твой первый раз тоже разочаровал, хм?       — Это была девчонка из десятого, Трейси… как её? Боже, я даже не могу вспомнить фамилию. Она вскоре переехала.       — Не Гибсон?       Стив щёлкнул пальцами:       — Да! Точно. Её ещё звали…       — Трейси-давалка, — закончил за него Эдди. — Я бы сказал, что люди жестоки, но она сама себе дала эту кличку, так что…       — Вы были знакомы?       — У нас был общий английский, — сказал Эдди. — Так что, первой у тебя была дама постарше?       — Мне не кажется, что она была такой уж опытной, — признался Стив. — Типа, она использовала зубы? Я неделями потом об этом парился, пока не получил минет получше и не понял, что это не нормально.       — «Неделями», — фыркнул Эдди. — И ты был в девятом. Ты задумываешься о том, что наши дети сейчас старше, чем ты был тогда?       — Закрой свой рот, — сказал Стив. — Хендерсону двенадцать, и всегда будет двенадцать.       — Самовнушение — великая вещь, — сказал Эдди. — Ещё подождать пару лет — и они тоже будут студентами.       Стив не планировал замолкнуть в ответ, но это была та мысль, которую он в последнее время старательно избегал. Он знал, всегда знал, что никто не задерживался в Хокинсе навсегда. Но какая-то его часть не могла не думать о том, как бы выглядела жизнь, если бы это всё-таки произошло.       — Так вы с Трейси?..       — Не, это было на одну ночь, — сказал Стив.       — Но она явно указала тебе путь к величию.       — Не уверен, что назвал бы это величием.       — А как же Король Стив на вершине успеха?       — Не пойми неправильно, всё было неплохо с теми, кто, ну, проявлял участие, — сказал Стив. — Но это всё равно было скорее море посредственности нежели путь к величию. — Честно говоря, ему было трудно выделить кого-то, кроме Нэнси. — Не знаю даже, чего я ожидал. Как школьник может быть хорош в сексе?       — Говори за себя, — сказал Эдди.       — Да ладно?       — Да нет, конечно. Я подавился, когда впервые взял в рот член. Чуть не стошнило. Чертовски непривлекательно.       — Фу, — рассмеялся Стив. — Как ты?…       — Не будем вдаваться в подробности, — сказал Эдди. — Я был чрезмерно самоуверен. Выглядит так просто.       — Реально просто, — согласился Стив. Хотя в основном просто это выглядело в порно. Выглядело сложнее, когда девушка делала ему минет и испытывала трудности с его, будем честны, совершенно обычного размера членом.       Стив было подумал, что разговор наконец задался, но Эдди снова остановился, и так надолго, что Стив перевёл на него взгляд и увидел как пристально тот на него смотрит.       — Уверен, что тебе нормально говорить об этом? — спросил он тоном человека, уже обжигавшегося на этой теме. — Нам не обязательно это делать. Я агрессивно делюсь подробностями только с гомофобами, которые меня бесят.       — Ты постоянно что-то кому-то агрессивно втираешь.       — Не это, — сказал Эдди. — А по поводу остального — разве можно меня винить? Много кто меня бесит.       — Мне можно рассказать без агрессии, — сказал Стив. — Я… всё в порядке. Ты даже не первый человек, открывшийся мне.       Эдди выглядел настроенным скептически, но Стив не мог сказать больше без участия другой стороны.       — Я бы всё равно в ближайшее время тебе рассказал, — сказал Эдди наконец, — даже не соревнуясь с Тоддом за право сделать это первым. Ты всё равно не первый, кто знает.       — Спасибо? — сказал Стив. — К тому же, я думаю, ты наслушался уже историй о том, как парни делают это с девчонками, пусть большинство из них и врут напропалую.       — Это чаще встречается в твоих кругах, — сказал Эдди. — Но ты не то чтобы неправ.       — Хотелось бы мне знать о том, что это всё враньё, когда я был моложе, — признался Стив. Пиво хорошо развязывало язык. — Я бы так не торопился.       — Ты бы мог избежать зубов.       — Да, и это тоже, — сказал Стив. — Я много всего делал просто потому, что так положено, а не потому, что мне хотелось, понимаешь? — Тишина, повисшая в ответ на это, растянулась от ожидания до неловкости, и Стив вдруг осознал, насколько неправильно могут быть интерпретированы его слова. — Меня никто ни к чему не принуждал! — выпалил он. — Просто порой я бы предпочёл заниматься чем-то другим. Например, иногда действительно хотелось просто посмотреть фильм.       Эдди пробормотал что-то, напоминающее согласие.       — Ты же, э-э, не расскажешь об этом никому, да?       — Давай-ка договоримся никому не рассказывать обо всём этом вечере? — сказал Эдди. — Покроем всё разом.       — Гениально, — сказал Стив, запинаясь о криво лежащий на чьей-то лужайке камень.       — Осторожней, легковес, — сказал Эдди. — Тебе нужно присесть?       — Это был камень, а не мои ноги, — сказал Стив. — Но можно бы и найти какой-нибудь парк, скоротать время, пока не придёт Робин и не пустит нас домой.       — Если она вообще покажется в забегаловке, — сказал Эдди. — Робин уже взрослая. Она может остаться с кем-то на вечеринке.       Про Робин по-прежнему не знал никто кроме Стива, по крайней мере точно никто из Хокинса, и Стив был аккуратен в словах и действиях, чтобы не выдать её Эдди на этих выходных, но он подозревал, что тот всё равно знает. Может, она и переспала бы с той девушкой, чьё имя Стив по-прежнему не мог вспомнить, но она их не кинет. В этом он был уверен.       — Она может задержаться, но она придёт, — заверил он Эдди. — Но возможно сначала нам придётся какое-то время просидеть за кофе с картошкой фри. Хочешь обмозговать, что мы ей скажем? Если будем что-то говорить, то лучше сразу обсудить, что.       На углу было кафе — оно было закрыто на ночь, но перед ним стояла обшарпанная деревянная скамейка. Эдди потянул Стива, усаживая его рядом, достал сигареты и зажал одну из них губами, пока не зажигая.       — Что думаешь, Харрингтон? — сказал он, беря сигарету обратно в руку, убрав пачку. На Стива он не смотрел. — Может, стоит рассказать ей всё как есть?       «Может, мне стоит рассказать ей всё как есть?» — имел в виду Эдди. Стоит ли мне рассказать ей о себе.       — Я думаю, можно, — сказал Стив. Максимум, что он мог сказать, не говоря лишнего.       — Я о тебе в первую очередь думаю, — сказал Эдди. — Тебя ж разорвёт, если тебе придётся держать что-то от неё в тайне. Я не уверен даже, что ты физически способен, у вас же один мозг на двоих.       Это была шутка, но Стив был серьёзен.       — Я могу, если ты хочешь, — сказал он. — Это твоё решение.       Мысль повисла в воздухе между ними, пока Эдди зажигал сигарету.       — Была не была, — сказал он наконец. — Это же должно было рано или поздно произойти, да? Может, это… приведёт к другим откровениям.       Да. Эдди точно знал про Робин.       — Я буду ориентироваться на тебя, — сказал Стив и взял сигарету у Эдди изо рта, чтобы сделать затяжку. Только одну.       — Я думал, ты бросил.       — Позволяю себе затяжку по особым случаям, — сказал Стив, возвращая сигарету и размеренно выпуская дым из лёгких. — Видишь? У меня есть секреты от Робин.       Эдди в ответ лишь хмыкнул, после чего забрался на спинку скамейки, поставив ноги на сиденье. Мимо проезжали редкие машины, в основном, судя по доносившимся из них звукам, со студентами, которые терроризировали округу своими открытыми окнами и группой Bon Jovi субботним вечером.       — Shot through the heart, and you’re to blame, — пропел Стив, поворачиваясь вбок и направляя в сторону Эдди пальцы-пистолетики. — You give love a bad name… эй, что с лицом? Это же металл!       — Это поп, — сказал Эдди. — Максимум хард-рок.       — Мне в кои-то веки нравится металл, и, конечно, он оказывается недостаточно металлическим для тебя, — сказал Стив, толкая ботинок Эдди коленом. — Ну ещё бы.       — Я не ненавижу поп-музыку, — сказал Эдди. Для Стива было новостью. — Мне она безразлична. Металл вызывает у меня эмоции — в этом разница.       — Какие эмоции?       — Эмоции, — сказал Эдди. — Типа, я слышу песню по радио, и она ничего, там есть приятные ноты в нужных местах и ей можно подпеть. Она проста-а-ая, и в ней нет глубинного смысла.       — Ага, — сказал Стив. — И? Это плохо?       — Нет, это не плохо, — сказал Эдди. — Это просто… ничего. А когда я играю, например, «Seek & Destroy», я чувствую, понимаю. Или это она меня понимает. Она берёт то, что есть внутри меня и вытаскивает на поверхность.       — Не знаю. Звучит как-то злобно.       — Ты её даже не слышал, — сказал Эдди, но Стив её слышал. Он прослушал все кассеты «Металлики», что были у Эдди, на всякий случай. — И я не знаю. Иногда я правда злюсь.       — Ладно. Хорошо.       — А ещё тут всё очень быстро и громко, — добавил он, постучав по голове. Точно. Быстро и громко.       — Может, я просто в душе примитивный и поверхностный, — пробормотал Стив задумчиво. — Но мне всё-таки не кажется, что по музыкальным предпочтениям можно судить о том, что у людей внутри.       — Не знаю, другие прекрасно судят обо мне, — сказал Эдди. — Нормально. Я знаю, что мне нравится, и мне комфортно.       — Нормально? Правда?       — Нормально не в смысле, что я не считаю их мудаками, — поправился Эдди. — Нормально — в том смысле, что я не дам этому повлиять на себя.       — Это… хорошо, — сказал Стив, прогоняя мысль в своём по-прежнему слегка затуманенном сознании. — Значит ли это, что ты не будешь судить меня за то, что я слушаю Duran Duran?       — Как же с тобой сложно, Харрингтон… — сказал Эдди, роняя окурок на скамейку и давя его носком ботинка. — Ладно. Только не злись, хорошо?       — Ага, то есть ты будешь меня судить?       — Нет, — сказал Эдди медленно, спускаясь обратно на сидение скамейки, так, что они снова сидели рядом и практически друг напротив друга. — Люби то, что любится. Но действительно ли это то, что ты любишь, или только то, что тебе знакомо?       — Что это за вопрос?       Эдди пожал плечами.       — Такой, на который ты можешь не отвечать, если не хочешь, — сказал он. И он выглядел так, будто он вправду был готов отпустить тему, если Стив этого хотел. — Готов двигать?       Это был вопрос, который когда-то могла задать ему Нэнси. Так что Стив не то чтобы собирался не отвечать на него, он просто решил, что вопрос стоит того, чтобы его обдумать.       Так что он встал со скамейки и протянул руку Эдди, чтобы помочь ему подняться, и, к тому времени, как до него дошло, что это было странно, и что Эдди не нуждался в помощи, тот уже взял его ладонь и поднимался, стряхивая свой окурок на землю другой рукой.       — Смелей, Макдафф, — сказал он, отпуская руку Стива.       — Шекспир? — спросил Стив. — Разве ты не завалил английский?       — Во-первых, мне не нужен зачёт по лит-ре, чтобы знать одну из самых заезженных цитат, — сказал Эдди, — а во-вторых… вообще-то в первый заход я сдал английский на четыре с плюсом. Хаузер меня понимал, к тому же он не занижал оценки аж на балл за позднюю сдачу домашки, в отличие от некоторых историчек, чьи имена мы называть не будем.       — Постой, правда? Я едва натянул на тройку.       — О нет, как же ты это пережил, — сказал Эдди, улыбаясь ему и легко толкая плечом. — Мы разве не собирались двигать?       — Да, точно, — сказал Стив, лишь слегка оступаясь на неровном крае тротуара.       — Легковес, — повторил Эдди.       Они повернули за угол и увидели перед собой ряд закрытых на ночь заведений: ресторан, бутик и книжный, который выглядел бы завлекательно, не будь на дворе ночь и не располагайся он аккурат под перегоревшим фонарём. Всё это было намного интереснее того, что было рядом с домом Робин — химчистка, аптека и пустое помещение с криво приклеенным «Сдаётся» на стеклянной двери.       — Может, нам стоит привезти что-то детям? — спросил Стив, замечая ряд кепок в одной из витрин. — Так ещё делают?       — Они на самом деле не наши дети, Харрингтон, — сказал Эдди, но тон его голоса сквозил теплотой. — Сувениры из отпуска можно оставить на то время, когда у тебя будут собственные. То есть, на следующий год или что-то около того.       — Думаю, мне пока хватит, — сказал Стив. — В смысле, да, когда-нибудь обязательно заведу своих, но пережив возможность аж двух случайных беременностей, ближайшие пару лет я пас.       — Двух? — сказал Эдди. — Ты прошёл через это дважды?       — В десятом классе, — сказал Стив. — Оба раза.       — Боже мой, Харрингтон, носи резину.       — Я носил! И ношу! — воскликнул Стив. — Так значит, ты против сувениров.       — Я думаю, что они не меньше обрадуются пицце, — сказал Эдди. — Может, даже больше. Но это очень мило, что ты о них думаешь.       — Иногда мне кажется, что я нуждаюсь в них больше, чем они во мне, — признался Стив. — Ну, кроме перевозок, ясное дело.       — Стив, — сказал Эдди. — Стивен. На прошлой неделе Дастин позвонил тебе прямо посреди игры, чтобы рассказать, что он выкинул двадцатку в битве с некромантом, и чтобы попросить тебя привезти пожрать и пригласить зависнуть с нами. Они не просто нуждаются в тебе, они тебя любят. Нечего переживать.       — Он звучал очень радостно, так что, видимо, это было что-то хорошее, — сказал Стив.       — Попытка засчитана, но я знаю, что ты куда больше осведомлён об игре, чем делаешь вид, — сказал Эдди, толкая его локтем. Стив не оступился, даже не почувствовал лёгкую потерю равновесия. Похоже, он начинал трезветь.       — Да, как-то трудно не выучить это всё, — сказал Стив. — Но не рассказывай им, хорошо? Им слишком нравится подтрунивать надо мной по этому поводу.       — Не переживай. Я — могила.       — Да, э-э, я тоже, — сказал Стив. — Просто чтоб ты знал. Мы всё шутим об этом, но серьёзно, всё в порядке.       — Верю, — сказал Эдди. — Спасибо. Группа тоже знает. Я, может, и детям как-нибудь расскажу. Они много всякого видели, так что наверняка переживут и это, плюс эта история с… — он остановился, переводя на Стива испытующий взгляд.       — Если ты говоришь про Байерса, то я знаю, — сказал Стив спустя мгновение неловкой тишины. — То есть, я конечно не знаю, но…       Эдди вздохнул:       — Да, из меня, конечно, так себе ролевая модель, но иногда приходится брать что дают.       — Иногда нужно просто знать, что ты не одинок, — сказал Стив.       С неба пытался падать снег: одиночные снежинки опускались вниз и таяли, едва касаясь любой поверхности. Некоторые из них опустились Стиву на руку, и он смотрел, как они превращаются в капельки воды. Эдди за это время убежал на полквартала вперёд, гоняясь за снежинками с высунутым языком; Стив засунул руки в карманы и отправился его догонять.       Там, где они оказались теперь, не было ни одной машины, это были тихие зелёные участки земли, больше подходящие для семей, нежели чем для студентов. Стив знал, что в целом они двигались в правильном направлении, но этой дорогой он раньше не ходил.       — Кажется, я вижу твоих людей, — сказал Эдди, когда перед ними предстал огромный дом, прячущийся за рядом деревьев.       — Ты говоришь это потому, что видишь меня живущим здесь, или потому, что это скорее всего дом братства?       — Тиховат он для братства, — сказал Эдди.       — В любом случае это не моё, — сказал Стив. — Уже давно.       — Даже когда ты оставляешь их позади, они всё равно остаются твоими, — сказал Эдди. — Хотя бы немного. На тебе прямо сейчас футболка-поло.       — Я люблю поло!       — Правда? — спросил Эдди. — Действительно любишь?       — Они… сойдут, — сказал Стив. — Они мне идут. Они надёжные.       — Ты можешь рассчитывать на что-то получше, чем «сойдёт», — сказал Эдди. — Ты же знаешь? Я тебе ничего нового сейчас не открываю?       — «Сойдёт» всегда было достаточно, — сказал Стив. — Ты можешь представить меня в чём-то другом?       — Ты правда хочешь услышать мой ответ на этот вопрос? — сказал Эдди, широко улыбаясь ему и запрыгивая на фонарь прямо как в «Поющих под дождём».       — Может быть, — сказал Стив, не в силах сдержать ответной улыбки, хотя бы на мгновение. — Мне всегда было интересно, что происходит в твоём воображении.       — Там всё очень хаотично, — сказал Эдди. — Оно не знает, обрядить тебя в доспехи или в плавки.       — Тебе не приходилось бы гадать, как я выгляжу в плавках, если бы ты хоть раз посетил соревнования по плаванию, — сказал Стив.       — Не моё. Но теперь я даже жалею.       — Но вообще можно объединить всё это и надеть на меня… как называются те средневековые металлические трусы?       — Ты про гульфик? — сказал Эдди, заливаясь смехом. — Ты правда только что назвал гульфик «металлическими трусами»?       — Ты меня понял! — воскликнул Стив, смущаясь. — С чего мне вообще знать, как оно называется?       — Я действительно тебя понял, — согласился Эдди. — Но лучше кожаный гульфик. Удобнее будет.       — Ты просто хочешь увидеть меня в коже, — сказал Стив.       — Виновен по всем статьям, — сказал Эдди. В этот раз в его словах не было неуверенности. Это не был полноценный флирт, но он также не сдерживал себя. Изменения были ему к лицу. — Но вопрос в другом: хочешь ли ты увидеть себя в коже?       — Не уверен насчёт гульфика, — сказал Стив. — Наверное, можно начать с куртки. Какой из меня будет кавалер, если я не позволю тебе сделать хоть это?       — Ты же понимаешь, что тебе больше не нужно изображать, — сказал Эдди. — Никто не смотрит.       — Мы не знаем наверняка, вдруг Тодд преследует нас, вдруг он затаился где-то рядом.       Эдди в ответ на эти слова оглянулся по сторонам, так что шутка, видимо, не удалась.       — Он не настолько умён, — сказал Эдди. — Или целеустремлён.       — Вот это улов.       — Ну, как я сказал, порой приходится брать, что дают, — сказал Эдди. — Это лучше целибата.       Учитывая его собственную историю, Стив не был вправе что-то возражать. Заниматься сексом из удобства и плыть по течению. Находить, что ему нравится и в чём он хорош, и по большей части это было лучше чем ничего, пусть порой ничего было предпочтительнее.       — Я знаю, что мне нравится, — сказал он после долгой паузы. В комфортном молчании они прошли жилые улицы и вновь оказались в более шумном студенческом квартале. — В некоторых областях.       Эдди выглядел удивлённым тем, что он наконец заговорил. Он кивнул.       — Ага? — сказал он, и Стив понял, что он ждёт продолжения. Он не планировал давать пояснений, и теперь, когда их от него ждали, он почувствовал себя уязвимо.       — А, так, — сказал он. — Я у нас по спорту, и я правда люблю спорт — большинство видов — но во мне практически отсутствует соревновательный дух. Мне нравится играть ради самой игры куда больше, чем ради победы.       Может, это было потому, что он узнал, что в этой жизни надо действительно воспринимать всерьёз, а может, он всегда был таким, и просто позволил запихнуть себя в эту роль.       — У меня так же, — сказал Эдди. — С музыкой, в смысле. Мне не нужна слава, я просто хочу играть.       — Ага, — сказал Стив. Он понимал. Он также вспомнил напряжённые несколько недель, когда не было ясно, вернётся ли к Эдди вся подвижность пальцев. — Ещё я люблю звук синтезатора и мне не стыдно. И мне нравится… кое-что в постели, о чём тебе знать не нужно.       — О, ну сейчас-то не сдерживайся, Харрингтон.       Сам того не желая, Стив улыбнулся.       — Тут речь скорее о том, что я знаю, что мне не нравится, — признался он. — Я не особо люблю, э-э, тряпичных кукол. Если ты понимаешь, о чём я. Это встречается гораздо чаще, чем можно подумать.       — Это какое-то гетеросексуальное извращение?       — Иди на хуй, — сказал Стив со смехом, толкая его плечом. — Я не привередлив, мне просто нужен кто-то, кто будет принимать участие. Скучно, если партнёр просто лежит.       — То есть, ты хочешь сказать, что ты не станешь просто лежать, если тебя прижмут к постели и возьмут дело в свои руки?       Стив сглотнул:       — Это не… мы сейчас не об этом.       — Разве? — сказал Эдди с усмешкой. — Потому что мне кажется, что тебе может такое понравиться.       — Мне казалось, что мы говорили о музыке и спорте, — сказал Стив, закрывая глаза ладонью. — Я думал, что ты будешь издеваться надо мной за то, что я люблю Depeche Mode.       Эдди положил руку на грудь, вдыхая воздух с наигранным возмущением.       — Да я бы никогда, — сказал он. — Я просто рад, что ты не робот. Хотя теоретически и у дружбы с роботом есть свои преимущества.       — Я всё ещё не считаю, что любить популярное неправильно, — добавил Стив с некоторым напором. — Типа, я обожаю Майкла Дж. Фокса. Много кто любит Майкла Дж. Фокса! Он знаменитость! Нет ничего глупого в том, что он мне нравится.       — Конечно, нет, — согласился Эдди. — А вот о нью-вейве мы ещё поговорим.       — Договоришься до того, что я заставлю тебя слушать его всю дорогу домой.       Эдди рассмеялся, а затем замедлил шаг и быстрым движением сжал предплечье Стива, привлекая внимание.       — Это наша улица? Выглядит знакомо.       Стив поднял глаза на обозначение улицы на углу дома:       — Да, это она, кафе через пару перекрёстков отсюда. У нас правда ещё есть время в запасе.       — Хорошо, мне бы как раз ещё сигаретку, — сказал Эдди.       Он подождал, пока они не добрались до места, поворачивая в узкий переулок между кафе и многоквартирным домом. Кроме них там были лишь пара мусорных баков да служебный вход. Несколько снежинок пережили свой спуск на холодный металл, и Стив раздавил их пальцами, найдя для себя удобное место.       — Так что значило «пока»? — спросил Эдди, прислоняясь к стене и зажигая сигарету. Кирпич рядом с его головой по космическому стечению обстоятельств украшали инициалы Э.С.       — О чём ты?       — Ты сказал, что пока не делал минет, — сказал Эдди.       Стив уставился на него:       — Не говорил.       — Точно говорил.       — Это было два часа назад!       — Так значит, ты помнишь, что говорил.       Этого Стив не помнил, но он помнил, что в общем разговор о минетах был. Был шанс, что эти слова могли вырваться на свободу, и Эдди давал ему возможность соскочить с темы, если он того хотел. Но такое не вырывается на свободу случайно после многих лет взаперти на задворках сознания, так что, видимо, его мозг сам решил, что Эдди безопасен, до того, как сознательная часть Стива сама это поняла.       — Нет, — сказал он медленно, — но…       Эдди просто ждал его ответа без тени осуждения на лице.       — Почему ты спрашиваешь сейчас?       — Потому что мне кажется, что сейчас ты можешь ответить, — сказал Эдди. — Чего не случилось бы два часа назад.       Стив сжал и разжал пальцы, чтобы Эдди дал ему одну из своих сигарет. Он помог зажечь её. Ладно, может, Стив не так уж и бросил. Иногда хочется чем-то занять руки и рот.       — Я думаю, можно догадаться, — сказал он наконец.       — Возможно, — согласился Эдди. — Но если ты хочешь рассказать мне, ты можешь.       Хотел ли он? Был ли сейчас тот самый момент, здесь, в тускло освещённом переулке возле помойки, чтобы отворить эту дверь и выпустить тщательно подавленные мысли наружу? Он мог подождать, может, возвращения домой к Робин, или момента, когда они будут в машине, или пару месяцев спустя в Хокинсе. Но Эдди по-прежнему смотрел на него спокойными глазами, и он ему открылся, так что, может, и Стив мог бы сделать это в ответ.       Сигарета была выкурена наполовину, когда он снова заговорил.       — Когда мне было четырнадцать, я так хотел поцеловать Томми Х., — сказал он. — Я просто грезил об этом.       — Ты больше не вправе осуждать мой вкус в мужчинах, — сказал Эдди.       — Заткнись, — сказал Стив, толкая Эдди в плечо, и это слегка разрядило обстановку. — Ты сказал, что сейчас моя очередь.       — Ладно, продолжай, — сказал Эдди, и тон его голоса по-прежнему был лёгким, но теперь там появилась ещё и какая-то мягкость.       — Очевидно, что я его не поцеловал, — сказал Стив, хотя, может, это было не так уж очевидно. Может, Томми не был бы против. — Я никогда… Мне нравятся девушки. И я был так сильно влюблён в Нэнси. И я решил, что так будет… проще. Если я буду любить девушек.       Эдди кивал, не перебивая.       — Но это не проще.       — Нет?       — То есть, да, — сказал Стив. — По этому поводу тебя никто не донимает. Но мысли никуда не деваются, даже если решаешь их игнорировать.       — Да, — тихо согласился Эдди. — Да, это мне знакомо.       Именно поэтому Стив вообще смог заговорить об этом, чего раньше сделать у него не получалось. Даже с Робин, которая заслуживала того, чтобы знать об этом, и абсолютно точно поняла бы. Может быть, теперь он сможет ей рассказать.       — Томми мне больше не нравится.       — И слава богу.       Стив лишь фыркнул.       — Но он не был последним. Был даже момент, когда я почти… ну, там было пиво, но его было недостаточно много.       — Так вот что это такое? — сказал Эдди. — Смелость, дарованная алкоголем? — Он растянул слово «смелость» с лёгкой улыбкой на губах.       — К сожалению, я уже полчаса как трезвый, — сказал Стив. — Это всё холод.       Ещё несколько снежинок спланировали с затянутого тучами неба. Стив не чувствовал, как они опускались ему на лицо; он был уверен, что то, как они растворялись, касаясь невесомых волосков у него на коже, ему только мерещилось.       — И что ты будешь делать дальше? — спросил Эдди.       — По поводу чего?       — Этого. Всего. Чего угодно.       — Не знаю, — признался Стив. — Думаю, мне просто хочется быть счастливым, и, может, мне стоит перестать париться о том, откуда это счастье возьмётся. Разве мы не заслуживаем этого после всего случившегося?       — Надеюсь, — сказал Эдди. — То есть, разве ты не счастлив в общем?       — Наверное, счастлив, — сказал Стив, делая паузу, чтобы попытаться найти слова, которые не были бы голой правдой, что вертелась на языке. У него не вышло. — Я просто хочу, чтобы меня любили в ответ.       Повисшая между ними тишина пару мгновений ощущалась тяжёлой, и Стив почувствовал себя жалким в том, что именно этого ему хотелось больше всего. Что именно это, а не то, что он сказал до этого, было его самой глубокой тайной.       — Забудь, что…       — Харрингтон, — сказал Эдди, поднимая руку, чтобы остановить его. — Стив. Я — печальная, искалеченная жизнью оболочка человека, и даже я вижу, как легко тебя полюбить. Ты найдёшь то, что ищешь. Может, не там, где хотел бы найти, но ты обязательно найдёшь.       — Кажется, у меня где-то есть мотивационный постер с этой фразой, — сказал Стив, неловко переступая с ноги на ногу, но в итоге лишь прижимаясь плечом к Эдди.       — Заткнись, или я настучу Робин, что ты куришь, — сказал Эдди, стряхивая пепел на бетон у себя под ногами. — Но правда. Разве не всем нам это нужно?       Стив подумал о том, как отчаянно Эдди хотел, чтобы Тодд решил, что у него всё в порядке, как он готов был открыться Стиву, чтобы это произошло. Сколько это требовало смелости. Сколько надежды.       — Ну да, наверное, — сказал Стив. — Должен сказать, Мансон, это, пожалуй, лучшее подставное свидание в моей жизни.       — А я ведь ещё даже не угостил тебя чашкой фильтрованного кофе, — сказал Эдди. — Тебя выгодно на свидания водить. Мне нравятся доступные парни.       — Но что бы ты сделал, — сказал Стив, — если бы Тодду понадобилось больше доказательств того, что мы вместе.       — Я не знаю, — сказал Эдди. — Но я бы точно не заставлял тебя…       — Что бы ты сделал, — перебил Стив, — если бы я у него на глазах притянул тебя ближе?       Эдди сглотнул, и между ними повисло многозначительное молчание, когда Стив посмотрел ему в глаза.       — Что бы ты сделал, — сказал Эдди медленно, — если бы он увидел, как я кладу руку тебе на талию? — его пальцы скользнули под резинку куртки Стива, холодные прикосновения у основания рёбер. Более чем достаточно времени, чтобы Стив мог отстраниться, если захочет.       — Что бы ты сделал, если бы я придвинулся достаточно близко, чтобы он мог увидеть, как я смотрю на твои губы?       — Что бы ты сделал, если бы я притянул твои бёдра к своим?       Они крепко прижимались друг к другу, и Стив знал, что следующий шаг должен быть его выбором. Эдди не мог сделать его за него.       — Что бы ты сделал, — сказал он, — если бы он увидел, как я целую тебя?       После этого губы Стива касались губ Эдди, и это было мягко и тепло, и его глаза сами собой закрылись. Движения языка Эдди и уверенный нажим, с которым он целовал его в ответ, не оставляли сомнений в том, что он тоже этого хочет. Стив за свою жизнь перецеловал так много народу, что это не должно было быть для него чем-то новым и будоражащим, но это было. Сердце громко стучало в груди, голова кружилась, и он хотел лишь схватить Эдди и целовать до тех пор, пока их насильно не растащат.       Он не хотел просовывать ногу между ног у Эдди, они сами собой так встали у стены подворотни, но ему не было жаль, когда он чувствовал своим бедром член Эдди, тяжелеющий с каждой минутой. Поэтому и то, что Эдди мог так же чувствовать его в ответ, было нормально, так он мог чувствовать, что это всё взаправду, что это не эксперимент.       — Что бы ты сделал, — прошептал Эдди, когда они наконец прервались, — если бы я позвал тебя на настоящее свидание?       Они услышали звук шагов до того, как те приблизились, тяжёлый стук ботинок о бетон, который не прервался у двери кафе, как другие. Это был звук, который двигался в их сторону. Стив сделал шаг назад и провёл большим пальцем по нижней губе, Эдди достал зажигалку и начал ей щёлкать.       Стив должен был быть в ужасе от мысли о том, что их могли застукать, но в этот момент, в эти первые мгновения чего-то, что ещё только началось, он не мог заставить себя беспокоиться.       — Вот вы где, — сказала Робин. — Давайте внутрь, дуралеи. Угостите меня полуночными вафлями и расскажете, что я пропустила.       — Не знаю, у тебя вся ночь свободна? — сказал Стив, удивляясь тому, как ровно звучит его голос. — Мне кажется, это мы должны спрашивать у тебя, что мы пропустили.       Робин широко улыбнулась Стиву, на мгновение переводя взгляд и на Эдди.       — А может и расскажу, — сказала она, — потому что у меня есть, что рассказать.       — Ай молодец, — сказал Стив, чувствуя пальцы Эдди у себя на пояснице, когда они повернулись, чтобы проследовать за ней.       Несмотря на безумное биение сердца, не было никакой спешки, не было ощущения, что там, в переулке, был первый и последний такой момент. Наоборот. Сегодня Стив чувствовал пугающую, будоражащую ясность, что чем бы это ни обернулось, это было только начало.