Nightmare or reality

Нираги Когда я увидел Чишию после пробуждения, я был рад. Он жив, невредим. Шунтаро сказал такие слова, от которых мой мир перевернулся. Впрочем, у любого другого человека после таких известий он бы тоже перевернулся. Я сразу заметил, что ему было сложно признаться в этом, но его слова о моем отношении к нему повлияли больше. Почему он решил, что я его ненавижу? Я сам решил, как правильней будет поступить, но Чишия продолжает винить себя. Как я ему и сказал, если он будет рядом со мной, то я готов попробовать пройти терапию. Принять тот факт, что я скорее всего никогда не смогу ходить, было не так уж и сложно. Я всегда подозревал, что со мной что-то произойдет. Но в этом случае хотя бы во благо другого человека. Я был даже рад такому раскладу событий. Чишия больше не бегал от меня, наоборот, старался все время проводить со мной, поддерживая во всем. Его присутствие действительно делало мое прибывание в больнице не таким тоскливым и серым. Первая терапия прошла в каком-то тумане для нас обоих. Чишия пытался поддержать меня, а я старался выполнять все, что от меня требовалось. Но результаты после окончания были неутешительны. — Все не так плохо, как могло бы быть в вашей ситуации, но все же и не идеально. Ваши мышцы и нервы находятся в тонусе, но полноценного отклика на задачи нет. К сожалению, это значит, что шансы на восстановление невелики. Вы ведь не чувствуете каких-либо манипуляций с вашими ногами? — спросил доктор, прерывая длинное объяснение. — Нет, — ответил я, хотя это не хотелось признавать. Даже без объяснений я понимал, что все плохо. — Ну так вот, это нехорошо. Предлагаю продолжить терапию, ожидая, что чувствительность вернется, — объявил врач. Нам не оставалось ничего другого, кроме того, чтобы принять. С первой терапии прошло две недели. Каких-либо изменений не наблюдалось. Чишия все так же пытался меня приободрить, а я все больше понимал, что мне не нравится чувствовать жалость по отношению к себе. Я сейчас слишком жалкий, чтобы задерживать кого-то в своем окружении. Может я уже депрессивно влияю не только на персонал, но и на Чишию. — Привет. Ты как? Как прошла терапия? — спросил Чишия, придя ко мне сразу после своей работы. — Привет. Нормально, — коротко ответил я. Все чаще у меня появлялись мысли, что я обременяю Чишию. Я его задерживаю, мешаю ему двигаться дальше. И все-таки я пришел к важному решению. — Знаешь, мне давно стоило тебе это сказать. Тебе стоит прекратить ходить ко мне. В этом нет смысла, как и в моей терапии. Ты должен двигаться дальше, встретить того самого человека, создать семью, если захочешь. Но вместо этого ты гниешь вместе со мной, в этой больнице. С человеком, который никогда не будет ходить. С человеком в коляске. С человеком, который не только тебе не сможет помочь, он и о себе-то позаботиться не может. Сказать это было нелегко, но и дышать проще не стало. — О чем ты? Я думал, что ты понял, почему я здесь, с тобой. Не потому, что я тебя жалею или меня мучает совесть. Я здесь только потому, что ты мне нравишься. Я не оставлю тебя ни при каких обстоятельствах. Тебе придётся с этим смириться. А сейчас я заварю тебе рамен, и ты поешь, после этого ты в деталях мне расскажешь о терапии, — заявил Шунтаро, не позволяя ему возразить. Сказать, что я был удивлен, — ничего не сказать. Этот парень меня все больше поражает. Я-то думал, что только у меня появились новые чувства. Теперь Чишия нравится мне еще больше. Он так верит в меня, что я просто не могу отступить. Я должен лучше стараться. Я обязан достичь нового результата. Теперь я не готов его отпустить, а значит мне надо за ним поспевать. Пока я размышлял, насколько мне нравится Чишия и на что еще я готов ради него, он вернулся с раменом. — Ну так что с терапией? — вновь спросил Чишия. Я уже собирался ответить ему, как вдруг он запнулся на ровном месте и полетел вместе с едой на меня. — Ааа… Блин, горячо-то как. Ты хоть в порядке? — спросил я, опять беспокоясь о нем, а не о себе. Ответа я так и не услышал, зато увидел ошарашенный взгляд, направленный на меня. — Да, что с тобой? Ты язык что ли проглотил? Ответь мне. И тут до меня дошло. Рамен, который приземлился мне на ноги, был горячим. И я это почувствовал. Я смог почувствовать что-то ногами. Неужели мне дали еще один шанс? Конечно, в Бога я не верю, но за такое я был готов поверить и поблагодарить. Чишия выбежал из палаты, не удостоив меня даже словом. Видимо, он все-таки решил меня бросить. Ну, а что? Я же теперь скорее всего не буду инвалидом, а это значит, что его совесть мучить не будет. Он ведь не обязан следить за мной как курица-наседка. Но через пару минут в палату вбежал запыхавшийся Чишия, а следом за ним врач. Оба не могли поверить в случившееся. Несколько вопросов, тестов и доктор вынес свой вердикт. — Случилось чудо. Теперь вам остается только привести мышцы в тонус и можно начинать ходить. Вам надо продолжить терапию с упражнениями. Чем лучше вы будете там стараться, тем быстрее сможете перейти на костыли, а там уж и на самостоятельную ходьбу. Подарок свыше, не иначе. Мы не могли даже надеяться на такой расклад, а я так вообще ни на что не надеялся. Сначала я смирился с тем, что не буду ходить, потом с тем, что Чишия оставит меня, но все обернулось кардинально по-другому. Чишия все еще со мной. Да и мне дали еще один шанс. Я смогу вновь ходить. Я в этом уверен. Теперь я не упущу ни единой возможности. Я возьму от этой жизни все.