Это игра без сомнения, обречённых ждёт пора-же-ние

Если вдруг замучили тебя Шорохи ночные в тишине, Лучше помолись, ведь это я, Это я уже иду к тебе!... Агата Кристи — Секрет Ясный солнечный день. Но не здесь. В этом месте лишь непроглядная бездна... Вокруг радующая душу тишина и сливающиеся с ней плавные шаги по прохладным коридорам, куда никогда не проникнет свет. Да и зачем, когда находишься в царстве тьмы? Всего несколько шагов отделяет человека от двери в его персональны Ад. Ад, в котором сливаются жажда жизни у его жертв вперемешку с отчаенным желанием служить во благо злу у карающих их. В этой смеси есть что-то прекрасное. Да, это подземелье мафии. А точнее место, пропитанное страданиями — её пыточная. И сейчас по ней эхом раздаётся скрип двери, предупреждая о непрошенном гостей. Только это предупреждение никто не услышит, оно попросту погрязнет во всём многообразии голосов и размеренных шагов во тьме. Даже слышатся едва ощутимые шепоты умерших в муках душ. Медленно шествуя по лестнице, силуэт в белом отметил, что он так и остался не замечен. А ведь через несколько коридоров он покинет это злополучное место. Может же его уже заметили? Так и есть, и сейчас это самое настоящее затишье перед бурей. Дьявола в медицинском халате окружала аура смерти, сам же он источал витающий в воздухе запах свежей крови. Плавно поднявшись по ступенькам, человеческая фигурка узрела всё-таки яркие лучи дневного солнца. И неожиданные препятствия в виде валяющейся мебели, каких-то коробок, мешков и луж непонятного происхождения. А одна часть коридора вела прямо к кабинету главы мафии. Другая же в сторону соседнего корпуса. Странно, он же должен был выйти наружу. Хотя, это ожидаемое, и сейчас его точно с одной из сторон с нетерпением поджидают. Так куда следует идти? Да, поджидают. Ведь, кроме белоснежного силуэта, был ещё один. И, положив ногу на ногу прямо на лакированный стол, он предвкушал свою долгожданную добычу. А так и оставшийся стоять на лестничном пролёте Дьявол размышлял, пойдёт направо — может встретить одного знакомого, налево — наткнётся на членов мафии, обратно — бессмысленно, а если в окно, то его так никто не увидит. Но как говорится, пути Господни неисповедимы... Заметив, что кое-кто опаздывает, шатен в бежевом плаще решил подтолкнуть свою жертву прямо в капкан, не давая и мгновения на раздумья. Убрав чёрные ботинки со стола своего бывшего босса, он лёгкой походкой двинулся прямо навстречу своей судьбе, чтобы она, не дай Дьявол, не успела пойти в другую сторону. Когда послышались шаги с обеих сторон, человек резко повернул влево и, ускорив шаг, аккуратно переступал через препятствия. В любом случае есть шанс выбраться отсюда. А может даже и необязательно выбираться. Резко свернув за угол, он понял, что дальше придётся идти наугад. И к тому же вокруг опять тьма кромешная и ни единого окна. В это же время шаги медленно приближались. Кому-то явно не терпелось встретить старого знакомого. Глухие звуки всё ближе и ближе. Как же это похоже на охоту на дикого зверя. И тут случилось то, что Дьявол будет проклинать всю оставшуюся жизнь. Бабах. Резкий, но безболезненный удар... Быстрая попытка зацепиться за что-то и встать. И... Повторный удар. Этот звук, усиливаясь эхом, раздался по всему коридору, и для не спешно идушего бывшего мафиози он показался странным. Свернув за тот же угол, он заметил какое-то шевеление во мраке. Сам же источник шевеления вновь попытался встать. Но зацепился ногой за нечто длинное. И упал. Прямо на холодный пол. Ноющая боль в плече дала о себе знать, но сам владелец руки её проигнорировал. Он прислушался к обстановке вокруг, тишина ему ясно говорила на отсутствие кого-то лишнего, а какое-то горькое предчувствие твердило обратное. Да, Достоевский очень неудачно упал, ещё чуть-чуть и он бы расшибил лицо, но падение пришлось на что-то относительно мягкое. Только именно это и показалось подозрительный. Он начал медленно переводить взгляд на пол, но... Почувствовал, как его грубо схватили за основание волос, так и зафиксировав в одном положении и не давая шевельнуться. Держа мёртвой хваткой, чьи-то пальцы с силой сжали, такие же тёмные, как ночь, волосы. Это резкое давление на голову вызвало ужасную боль. А голос Дазая Осаму эту боль усилил. — Ах, кто же это загадочный человек?? Вы в порядке? Ничего не болит? Можете встать? — хаха, даже на вы. Надо же, как вежливо. И как бы в подтверждение своих слов, один очень доброжелательный человек присел на корточки к практически лежащему на полу, но рассмотреть своего врага через занавес чёрных локонов не особо у него вышло. Поэтому он ещё сильнее стиснул свои пальцы на чужой голове, впиваясь в бедную макушку Дьявола. Оттянув голову за волосы назад, её насильно запрокинули, чтобы получше изучить каждую эмоцию на нечитаемом лице. Интереснее же убивать чьи-то нервные клетки, смотря прямо в аместистовое пламя глаз. Пока это самое главное, потом уже можно кое-что узнать... — Хммм, кто же этот незнакомый мне человек~ — шатен одарил победным взглядом пойманную крысу, та лишь холодно на него посмотрела, но предпочла сохранять нейтралитет, несмотря на давящую боль. — Нет, ну я вас точно где-то видел! Это лицо так напоминает холодную физиономию моего сокамерника. Дазай внезапно приблизился к лицу оппонента. Достоевского же это немного напрягло и заставило дёрнуться назад, но из-за крепкой хватки кое-кого не вышло. А шатен в ответ мазнул заинтересованным взглядом по прекрасным и аккуратным чертам лица и решил действовать иначе. — А в его прекрасных фиалковых глазах я мог утонуть!! Их красота погружала мою несчастную душу всё глубже и глубже, они заст... Дос-кун же предпочёл пропустить мимо ушей бессмысленный комплимент и вообще всю чепуху, вылетающую из уст ненавистного ему человека. А склонившейся над ним на корточках шатен буквально прилип взглядом к нему. Ещё чуть-чуть и их лбы соприкоснуться. — Вы случайно не его троюродный дядюшка десятой сестры по линии матушкиной бабушки?? И заставляя ответить, голову сжали так, будто хотели раздавить, а чужие ногти очень неприятно впились в чувствительную кожу. Теперь боль противно растекалась по всей голове. А может и не только боль. Но непроницаемое лицо лидера крыс так и не менялось. Да это же буквально давало разрешение довести кое-кого до жгучей боли. — Ну, почему вы молчите? Неужели не узнаёте?? Или... Или из-за боли вы не можете ничего сказать? Да вы даже встать не можете из-за неё! Вам срочно нужно помочь!!! — и в подтверждении кто-то, мило улыбаясь, попытался вдавить чужую голову чуть ли не в пол. Ожидающий чего-то подобного Достоевский сильно качнулся, но смог устоять на четвереньках и не упасть. Теперь начала болеть и шея. Руки же всё сильнее уставали от такого давления. В обычном состоянии для него подобное положение было бы сущей мелочью. Но не сейчас. И лишь бы так не открылась рана на плече. — Эх, как печально, что меня не узнали... Но я-то точно вас где-то видел! — грусти Осаму не было предела. Понятно, кто-то хочет постепенно заставить испытывать боль, начиная с головы и разгоняясь до масштабов всего тела. Хм, только почему Дазай такой энергичный, когда, вообще-то, должен умирать? Но учитывая его живучесть. Или дело в другом. Ладно, с этим он потом разберётся. Лидер крыс с радостью наградил бы этого грешника парочкой добрых русских слов, но так хочется вывести своего соперника на эмоции. Хах, Дазаю сейчас точно не нравится безразличное лицо собеседника, и разве не забавно смотреть на эти глупые попытки достать из Дьявола парочку слов? Хотя это всё-таки уж очень неприятно. Но неприятнее всего слишком близко находящееся лицо Дазая, всего какие-то десятки сантиметров их разделяли. Пора менять положение, даже если мистер суицидник только этого и желает. — Печально, да? Пожалуй, я тоже рад тебя видеть, — Дос-кун почувствовал, как ослабли пальцы на своей макушке и, приподняв голову, с упрёком посмотрел в чайные глаза. Чаай. Где же ты? Где-то далеко отсюда... — Рад? Может ещё скучал?? — в кое-чьих глазах в ответ разгоралось пламя озорства, а улыбка так и расцветала, обещая персональную экскурсию по всем кругам Ада. — А ты, видимо, сильно... — и Достоевский кивком намекнул на очень подозрительные движения рукой со стороны шатена. Тот уже прекратил сжимать волосы своей жертвы и теперь ласково их поглаживал, как шелковисту шёрстку котёнка. То есть ручной крыски. Да и поза, в которой оба стоят, уж очень напоминает хозяина и его миленького питомца. А Дазай всё ещё сидел на корточках, выжидая чего-то. Внезапно его лицо стало приближаться всё ближе и ближе. Лёгкое дыхание опалило нежную кожу Дьявола, губы шатена слегка прикасаясь к ней едва слышно прошептали. — Ты и не представляешь как~ — А мне и не надо представлять~ — ответил тем же Дьявол, принимая его игру. — Даа, сам всё увидишь! И даже почувствуешь! Считай это акцией в честь столь прекрасной встречи!!—кхм, акция. Это наводит на мысли о... Но почему-то у Дос-куна внезапно появилось желание встать и бежать без оглядки. Только пока рано. — Разве не выгодно?? Увидеть и почувствовать по цене своих же нервных клеток! Но Достоевский лишь улыбнулся уголками губ и спешно перевёл взгляд на объект под собой. Шатен прочитал в этой лёгкой улыбке послание в далёкий эротический путь и, слегка придерживая, дал рассмотреть не объект, а вполне живой ещё субъект. А это нечто ещё и начало двигаться. — Мгмм, дайте же вы уже поспать? — сказало нечто под Достоевским, сам же русский с железобетонной физиономией всматривался через пелену тьмы прямо в лицо разлёгшегося под ним Лавкрафта. Почему только тот не подавал признаков жизни? Никак даже не реагировал? Может быть он не посчитал его угрозой? Последнее не то порадовало, не то огорчило, но ударило по самолюбию. Дазаю же это существо очень сильно мешало осуществить одну безумную задумку или страстное желание, а может даже давнюю мечту. — Добрый денёчек, мистер Лавкрафт. Я знаю лучшее место в мафии для сна, там как раз всегда спокойно! — Добрый... День? Уже день... — Лавкрафт начал постепенно поднимать свои конечности и вставать, Достоевский же давно отодвинулся по мере возможности от него от греха подальше. —... А где оно?? И у него появилась прекрасная возможность. Или нет. В любом случае русский начал медленно идти через препятствия на полу, не обращая внимания на плохую видимость. — Это ну очень удобный лакированный стол, туда как раз вмещается целый тру... Тело, — и разведя руки в сторону Дазай увлечённо продолжил, с улыбкой следя за удалившимся. Достоевский, как и Лавкрафт, очень внимательно слушал, и в то же время медленно отошёл к стеночке, пока кое-кто увлечённо расписывал красоту мебели, его устойчивость и то, как испытывал на нём оздоровительное самоповешание. Когда же он начал рекомендовать ещё и верёвку, которую уже давно спрятал там, Достоевский нащупал нечто во тьме на полу и вложил это в карман медицинского халата. В это же время он проделал ещё кое-какие манипуляции и аккуратно вернулся к Дазаю. Они ещё не закончили кое-какое дело. —... Так вооот, идите вправо прямо по коридору,— и шатен указал рукой в эту сторону и, взяв очнувшегося Лавкрафта, повёл его в ту же сторону. — И не забудьте открыть сейф! Это самое главное! — Хмм, хр.. Хоррошоо... — засыпая на ходу и отвечая, сказал Лавкрафт, он вдруг вспомнил кое о чём... — А где Джон? А господин Фицджеральд?... Но его уже заболтал наглый шатен. Так две фигурки, мирно беседуя, нырнули в объятия тьмы. А Достоевский, проводя их усталым взглядом, пытался понять, что творится в тёмной головушке японца.