Шесть аккордов безумия

Пора давно за всё благодарить, за всё, что невозможно подарить когда-нибудь, кому-нибудь из вас и улыбнуться, словно в первый раз в твоих дверях, ушедшая любовь, но невозможно улыбнуться вновь.

 

Прощай, прощай — шепчу я на ходу, среди знакомых улиц вновь иду, подрагивают стёкла надо мной, растёт вдали привычный гул дневной, а в подворотнях гасятся огни.

— Прощай, любовь, когда-нибудь звони. Иосиф Бродский.

По справедливости платят даже за то, на что нет цены. Весь наш шаткий мир строится на правилах справедливости и каждый получает ровно столько, сколько заслужил. Вселенная взирает на своих детей свысока, распоряжаясь их судьбой так, как того требует Справедливость, в ней заключается истина жизненного пути любого существа, будь то бессмертный или обычный человек.   Мальбонте хладнокровно осмотрел место предполагаемого сражения: раньше это был густой душистый хвойный лес, но природа уничтожила его и теперь это место выглядело доказательством ненависти вселенной к этому миру. Выжженная земля искаженная разломами и обрывами выглядела так, будто ждала своего конца с умоляющими вздохами. Сухие растения, словно ссадины, припали к высохшей земле не способные дальше жить в мире, где гибель стала неминуема. «На сколько ничтожна любая форма жизни перед собственной судьбой», мужчина приподнял бровь, скептически взглянув себе под ноги. Все они борются за бездушное пепелище, этот мир утерял свою красоту, духовность и жизненную силу.   Рядом послышалось тихое завывание ветра и протяжный вздох, будто кому-то перекрыли кислород, и он рефлекторно пытается глотнуть воздух. Мальбонте не двигался, он ощущал энергию, которая острой болью отдавала в висках. Краем глаза мужчина заметил сгущающуюся тьму прямо у своего плеча. Тьма медленно обрела очертания человеческого тела, но с каждым нетерпеливым порывом ветра размывалась, словно акварельная капля. Глаза Мальбонте дрогнули. «А вот и пришло время возвращать долги», подумал мужчина, уверенно смотря вперёд. Он ощущал, как тьма скалилась, улыбаясь ему чудовищной улыбкой.   «Я жду, мой мальчик, тебя до-мо-ой», – тьма произносила каждое слово с жутким эхом, уходящим в глубину земли. Мальбонте аккуратно кивнул и, развернув лицо обратно к выжженной пустоши, с усилием закрыл глаза. Тьма холодом обдавала его спину, он чувствовал, как мерзкие руки тянуться к нему со всех сторон.   «Главное не смотреть», – вкрадчиво повторял себе мужчина, сжимая кулаки.   – Природа обессилела, – слова Эрагона прорезали звенящую тишину, заставляя Мальбонте вздрогнуть. Он встал рядом с метисом на то же место, где еще мгновения назад сгущалась тьма. Советник смотрел на дальний разлом в земле задумчивым и отрешенным взглядом. Его высокая худощавая фигура в белом одеянии с педантично заплетенными волосами выглядела свежо на фоне погибшего леса и пустой земли.   – Ты знаешь, что тебе делать, – Мальбонте говорил тихо, пытаясь вернуть себе невозмутимость.   Эрагон ухмыльнулся, отвернув голову в сторону. Ему было невыносимо находиться рядом с метисом, еще сложнее слушать его и разговаривать. Однако Главный Советник был благодарен в глубине души Мальбонте за честность и жестокость, ведь только эти качества в безграничном хаосе оставались во власти разума, а не чувств. Эрагону было жаль свой мир, себя и тех, кто прожил слишком мало, чтобы уйти в Небытие.   – Никто не знает к чему нам готовиться: всех, кого можно было собрать, мы подготовили к битве. Я не могу сказать, что мне не нравится твой план в отношении Всадников, –Советник вопросительно вскинул бровь, – но что будешь делать ты?   Мальбонте зажмурился, будто ожидая разрыва снаряда прямо перед собой.   – То, что от меня требуется для спасения мира. – Мужчина говорил тихо, словно прислушивался к умершей природе. Она была безмолвна, но вибрации, идущие прямо под землей, говорили о том, что финал близок. Мальбонте развернул хмурое напряженное лицо к Главному Советнику и спросил: – А где Ребекка?   Эрагон потер ладони и завел их за спину.   – Готовится вместе со всеми.   – Можешь не врать мне, ангел. Ты же понимаешь, что она погибнет, как только Вики ступит на землю? – Сказал Мальбонте, раскрывая большие крылья.   – У меня нет привычек спорить с судьбой и пророчествами, – процедил сквозь сомкнутые зубы Эрагон. – Куда ты собрался, метис?   Мальбонте развернул лицо и его черные глаза, покрытые пугающим забвением и ненавистью уперлись прямо в Советника.   – К «нему» в плен Тьмы, – голос Мальбонте с железным скрежетом пронесся по пустынному полю. Эрагон дернулся машинально, пытаясь ухватить метиса за руку.   – Это как понимать? – Спросил ангел, дергая верхней губой. – О таком речи не шло!   – Надо уметь подстраиваться. – Мальбонте хотел взмыть в небо, словно выпущенный снаряд и скрыться высоте, но остановился. Ему неожиданно стало не по себе от того, что ему предстоит сделать. Повернув голову на Главного Советника, чье лицо выражало одновременно злость и испуг, мужчина нервно повел плечом и сказал: – Я заключил сделку: моя душа в обмен на спокойствие Вики.   Эрагон распахнул глаза и, сдвинув брови на переносице, с ожесточением сомкнул челюсть.   – Ты станешь в его руках оружием, которое, в итоге, будет применено против нас, Шепфамалум никогда не следуют договоренностям! – голос Советника слегка охрип.   – Будем надеяться, что именно так он и поступит. – Мальбонте смотрел в светлые глаза Эрагона прямым взором, словно стоял на исповеди. Поймет ли его ангел? Мальбонте не нуждался в прощении и принятии, но сейчас, готовясь окунуться в собственный страшный сон, ему хотелось быть услышанным.   Ангел ухмыльнулся, настороженно взглянув на метиса:   – Ты хочешь, чтобы она его убила?   – Она это сделает, если только я исчезну.   Эрагон опустил глаза, посмотрев на сухую землю. Он видел, что Мальбонте жертвовал больше чем собственной жизнью, возможно, если бы у него был выбор, он бы предпочел погибнуть, развалившись на атомы, только бы не быть в глазах Вики предателем. Чаша весов выровнялась, но можно ли это считать справедливостью?   – Да, ведь, – Мальбонте улыбнулся зловещей улыбкой, – в сердце безумца нет места для силы и любви. – Мужчина посмотрел на залитое фиолетовыми мазками небо, – Смерть Шепфамалума даст возможность заговорить с Матерью Жизни. Оба предавших ее старших детей погибнут, а значит – наш мир пришел в исходную точку. Это способна будет сделать только она.   Эрагон задумчиво кивнул метису, все еще осмысливая сказанное. Он понимал, что ему придется убедить всех в том, что Мальбонте их предал, хотя на самом деле жертвовал собой ради мира. Во что сейчас быстрее поверят бессмертные: в жертву или предательство?   – Ты думаешь, вернувшись, она не будет такой как прежде? – тихо спросил Главный Советник, медленно начиная осознавать, почему метис решается на столь жестокий по отношению к себе шаг.   Взгляд мужчины рассеялся. Он смотрел на Эрагона, словно видя за ним целый цветущий отдельный мир, который тянет и зазывает его. Это были мечты и планы, которым никогда не будет суждено воплотиться в жизнь. Там, за спиной Советника, Мальбонте видел прошлое и желаемое будущее. Успел ли он ей сказать, что любит её? Доказал ли это? Он совершил множество ошибок, но самая главная из них была – холод. Он был несправедливо холоден к ней, тогда когда она в нем нуждалась, когда была рядом и светилась от счастья, когда плакала от боли. Он был всегда излишне холоден к той, в ком и заключался смысл его борьбы. А теперь, умрет ли он с тем же ответным холодом? Вопрос звоном повис в сознании мужчины, едкое чувство отчаяния впервые за многие сотни лет проткнула Мальбонте прямо в сердце. Он очнулся и коротко кивнул Эрагону.   Если бы Советнику сказали еще пару дней назад о том, что произойдет этот странный и неожиданный диалог, то он бы не упустил шанса насладиться сполна этим торжеством круга Сансары. Однако теперь на душе Эрагона стало тяжело, он с сожалением посмотрел на Мальбонте из-под белых ресниц. Советник наблюдал за эмоциями на лице мужчины, на погруженный в острую боль взгляд. Вот он, предвестник конца, тот же маленький мальчик, которому не было суждено появиться на свет, стоял перед ним и готовился к неизвестности.   Мальбонте задержал свой взгляд на пустыре и, не проронив больше ни слова взмыл в высоту, скрываясь в густых облаках.   «Пора возвращаться туда, где мне и место» – в этом Владыка Тьмы был прав. Мальбонте заключил сделку ради спасения Вики. «Как дико, все ради того, чтобы безумная девчонка попробовала остановить Матерь Жизни», – мысли метиса крутились вокруг Вики, словно стая обезумевших птиц. Однако раз тьма пришла, значит Шепфамалум почувствовал присутствие девушки и хочет ее заманить вопреки уговору. Мужчина не был готов к тому, что намеревался сделать, но выбора ему уже не оставалось.   В глазах потемнело, каменное сердце стало биться чаще, воздуха не хватало и мужчина канул во Тьму.  

***

Бесчисленное количество ангелов и демонов шныряли из угла в угол, кто-то чистил мечи, копья, другие же отрабатывали приемы в воздухе. Все готовились к битве, но с кем? Со Вселенной? Ожесточенные усталые лица были истощены под стать окружающей их природе, в лагере собрались последние остатки относительно живой силы. С каждым новым часом ожидания бессмертные прибывали целыми отрядами, среди них были и те, кто еще недавно отлавливал участников сопротивления, приговаривая их на суд Всадников, или те, кто высокомерно отмалчивался и убеждал всех принять свою смерть спокойно без лишней борьбы. Теперь же они все вместе пытались очистить свою совесть, смыть кровь со своих рук собственным страданием.   «Запоздалая реакция», – промелькнуло в голове Адмирона. Демон стоял посреди площади, рассматривая болезненно фиолетовое небо и подставляя лицо к сухому резвому ветру.   – Глянь, кто опомнился, – с насмешкой крикнул Адмирону демон Мамон. Мужчина указывал взмахом руки в сторону только что с грохотом приземлившегося Люцифера. Повелитель Ада выглядел изнеможденным, он с усилием поднялся и пытался прийти в себя.   – Какими судьбами, мальчик? – крикнул Мамон, идя навстречу ошарашенному мужчине. – Тут собрались, знаешь ли, лишь идиоты и смертники.   – А ты предводитель идиотов, получается? – улыбнувшись, спросил Люцифер. Его лицо украсила фирменная улыбка, а на побелевшее лицо вернулся здоровый румянец.   Мамон улыбнулся в ответ, похлопав демона по плечу, будто они и не были все это время по разные стороны.   – За тобой была погоня? – скептически спросил Винчесто. Его цепкий взгляд подметил множество ссадин на теле Люцифера, которые медленно заживали.   – Нет, можно сказать, меня выпустили из плена. – Демон потер ладонью шею.   – Пойдем, мальчик, есть что показать! – сказал Мамон и повел Люцифера вглубь лагеря.   Идя медленным шагом по площади, демон выискивал глазами Мальбонте. Раз он оказался тут, значит, метис принялся выполнять договоренность. Изначально, услышав этот безумный план по спасению мира, Люцифер был настроен крайне негативно, то и дело намереваясь сжечь Мальбонте адским пламенем. Соглашаться на временное заточение во Тьме было смелым решением, которое демон принял лишь спустя время. Всему виной была еле живая надежда и чуждое ему чувство безнадежности. В глубине души Люцифер надеялся, что их план может не сработать и ему придется погибнуть во Тьме вместо того, чтобы лицезреть кровавые реки крови своих друзей и соратников. Однако теперь, идя по вымощенной камнем площади Ордена,демон почувствовал тревогу. Неожиданно Люцифер остановился, услышав громкие крики позади себя.   Окруженный бессмертными на земле лежал истерзанный, словно попавший под руку дикому зверю демон. Он кричал бессвязные фразы, смысл, который был понятен всем: Всадники уже тут. Лагерь тут же оживился, готовясь к нападению и перекрикиваясь между собой. Удивительно, как ангелы, демоны, полукровки, разбойники, бывшие Советники и Серафимы начали сообща двигаться, как единый живой организм. Выстраиваясь в отряды целыми колоннами бессмертные, объединенные одной общей болью и страхом, двинулись прямо к предполагаемому месту сражения. Лица, в которые всматривался демон, казались ему знакомыми, будто он знает каждого второго, от чего сердце Люцифера кольнуло. Где-то в небе раздавались громкие раскаты взрывов, окрашивающие тяжелое небо в яркие вспышки.   Люцифер дернул за рукав Мамона и быстром шагом, лавируя между колоннами, увел его в здание. Ему нужно было восстановиться после заточения во тьме, пыток Шепфамалума и чуждого ему страха, однако говорить об этом было нельзя. Мамон брезгливо отряхнул свой плащ от пыли, что подняли марширующие на бой бессмертные и с возмущением посмотрел на Люцифера.   – Ничего мне не говори и не спрашивай, без сил от меня толку там не будет. Лучше помоги, – рявкнул на Мамона демон, прижимаясь к холодной каменной стене.   – Puer meus, наша победа держится исключительно за счет надежд на обезумевшую девчонку, которая до сих пор считается мертвой. То, что мы посидим тут, пока эту крепость не разнесут вместе с нами, как карточный домик, не изменит ход этой битвы, но я хочу сбросить оковы и побороться. – Мамон засмеялся зловещим смехом, но выражение его лица быстро изменилось и приняло серьезный вид. Он протянул руку Люциферу и сказал: – Нам надо защитить самое прекрасное, чем одарила нас судьба – жизни любимых. Моя дочь шагает сейчас на смерть вместе со своей матерью, пока я пытаюсь привести тебя в чувства, – Мамон прервался, прислушиваясь к новой волне громких взрывов в небе, – а мне за это даже никто не платит, puer meus. Соберись и сражайся!   Люцифер посмотрел в янтарные глаза Мамона и, подав ему свою руку, ринулся на выход, кинув через плечо: «Если бы ты был немного симпатичнее, то тебе бы может быть и платили бы за это». В ответ на это старый демон громко рассмеялся и вышел вслед за Люцифером.  

***

Ребекка тяжело дышала, обхватив себя за плечи. Ее тело бросало в дрожь, голова гудела от голосов и вскриков, которые ей мерещились за стенами. Она вспоминала рождение Вики, слезы своего мужа, поздравления. Первый день рождения дочери прошел на заднем дворе их скромного дома. Тогда годовалая Вики впервые улыбнулась и в дальнейшем многие узнавали эту девчонку именно по этой веселой улыбке. В памяти женщины скользили воспоминания о первом дне в земной школе, когда Вики подралась с мальчиком за то, что он посмеялся над ее розовыми колготками. А дальше воспоминания обрывались, будто настало забвение. Смерть, пришедшая за ней так рано, жестоко отняла у ребенка мать навсегда. Больше она никогда не сможет называться матерью по-настоящему, она обманула дочь, забрала ее силу, оставив выживать в бесконечных попытках доказать миру, что она достойна бессмертия. Серафим вспоминала Цитадель, возвышение в условиях неравенства и подавления. Женщина заливалась слезами, утыкаясь в собственные колени, но нельзя сказать, что она раскаивалась или ей было больно, она прожила свою жизнь ровно так, как сделала бы это снова. Эпизоды из жизни проносились перед глазами, словно сумбурный фильм, и Ребекка ощущала, как приближается ее кончина.   Раздавшиеся словно раскат грома звуки битвы, ритм марша за окном и крики команд выдернули Серафима из обезумевших грез и она, поднявшись с холодного промерзлого пола, кинулась к двери и побежала по коридору на улицу. Она не может сидеть и лелеять свои воспоминания дальше, это не в ее характере. Каждый из тех, кто встречался ей на пути, шел на верную смерть и в этом было жестокое облегчение. Никто не смеет ее упрекать в ее же ошибках, кроме нее самой. Если она хочет жить, то должна побороться. Женщина бежала к выходу, оставляя в стенах крепости свою тоску и обиду на себя и весь мир.   Выбежав наружу, Ребекка наткнулась на Адмирона. Он грубо кричал вслед уходящей колонне бессмертных приказы. Женщина стояла за его спиной и боялась подойти. Нельзя показать страха, смятения и отчаяния. Серафим окликнула демона пытаясь выдавить из себя подобие ухмылки.   – Ребекка? Ты в порядке? – Растерянно посмотрел на возлюбленную Винчесто.   – Да, я готова к бою, – ее голос звучал с хрипом, а лицо выражало странную гримасу. Она сильно изменилась внешне за последний месяц, высохла, глаза впали, у губ появились заметные морщины.   Винчесто рывком подошел к женщине и крепко обнял ее, окунувшись в белоснежные мягкие волосы. Гладя аккуратно ее по спине, он закрыл глаза, пытаясь запомнить этот момент на всю оставшуюся короткую жизнь.   Ребекка вжалась в грудь демона, что рывками вздымалась от частого дыхания и, почувствовав как соленая слеза прощальным шлейфом стекает со щеки, отстранилась. Некогда было прощаться, да и незачем, ведь у нее был свой план. Она посмотрела в красные глаза демона и улыбнулась так, словно их ждет еще тысяча прекрасных дней вместе.   – Отряды двинулись на поле? – Вытирая рукавом щеку,спросила Ребекка.   Адмирон внимательно проследил за движением женщины и спустя мгновения ответил:   – Да, Эрагон и Дино ведут всадников по договоренности прямо на пустошь, – мужчина, не отрываясь, смотрел в голубые глаза любимой, словно видя в них больше чем вокруг себя.   – Тогда мы должны уже быть там, – отрывисто проговорила Серафим и, распахнув крылья, ринулась ввысь на звуки громовых раскатов.  

***

Прорезая крыльями воздух, точно выпущенные стрелы, Эрагон и Дино мчались в сторону погибели, ведя за собой Всадников. Сердце глухо стучало в груди, будто готовясь разорваться от страха и нетерпения. Мужчины громко приземлились на выжженную землю прямо рядом с выстроенным немногочисленным войском. Эрагон вскинул голову, наблюдая, как Всадники, пролетая чуть дальше, приземляются в метрах ста от них.   – Хотят, чтобы мы наблюдали, как они вызовут Мать, – с насмешкой сказал Люцифер, выступая чуть вперед от общей линии войск.   Эрагон смазано взглянул на демона, кивая ему в знак приветствия.   – Череп у Мальбонте, где он? – раздался голос Мими. Девушка стояла чуть позади отца, нервно вглядываясь в сторону соперников.   – Мальбонте сдался Шепфамалуму и вернул череп Всадникам, – отрезал Эрагон, не оборачиваясь.   Секундная тишина звоном повисла над бессмертными, которым удалось услышать слова Главного Советника. Не дожидаясь реакции, ангел развернулся к войску и, всматриваясь в лица, оценивал силы. Были многие из сильнейших, с кем ему не раз приходилось идти в бой и переживать дни упадка в течение тысяч лет. Теперь надежными их назвать было трудно, однако инстинктивное желание жить объединяло куда сильнее, чем доверие и общие планы.   – Мальбонте сбежал, предав нас, как, впрочем, и ожидалось. – С раздражением проговорила Ребекка,смотря на Мими. – Значит, череп у них? – Она обратилась к Эрагону, однако Советник лишь мельком взглянул на нее и, коротко сказав «да», обернулся обратно в сторону стоявших вдали Всадников. Он лично отдал артефакт Голоду незадолго до появления остальных, не сказав об этом никому. Все было по плану, что подробно рассказал ему Мальбонте: Третий Всадник, не тронув Советника, взял череп и испарился в воздухе.   Посреди поля в несколько кругов образовывались камни. Они очерчивали странный, ритуальный узор. Смерть держал руку, поднятую к небу, и будто руководил сооружением площадки перед собой. Смех Чумы доносился так отчетливо, что вызывал теперь лишь ужас. Когда алтарь был готов Всадники встали вокруг Книги Жизни, держа в руках разные артефакты. В центре круга завертелся вихрь, а затем, расширившись, сковал всю площадь огромного острова, словно купол. Воздух становился тяжелым, земля пронизывалась резкими толчками. И без того пасмурное небо потемнело, нависая над головами бессмертных словно в укоре.   Гул земли заглушился под голосом Четвертого Всадника. Он был таким громким, что вибрация от него касалась грудных клеток бессмертных и встряхивала их, словно тряпичных кукол. Он взывал к Матери Жизни, заставляя невольно всех подчиниться себе. Смерть оборвался, и стоило ему замолчать, как повисла неестественная для апокалипсиса тишина. Солнце медленно вышло из-за облаков и с каждым следующем мгновением оно все больше окрашивалось в цвет крови. Пространство стало разрываться словно полотно, проткнутое острым кинжалом. Раздались крики, те, у кого хватало сил,пытались не упасть на землю, остальные же, прикрыв голову руками, падали и пытались уползти прочь, однако деваться было уже некуда. В мир ворвалась чужеродная энергия, сравнимая с цунами, что накрывает и уничтожает целые города. Это была волна такой мощи, что сердце пропустило удар. Сквозь порванное полотно медленно, словно из утробы матери, вышла Вселенная, породившая этот мир и пришедшая, чтобы забрать свой подарок. Ее оболочка собиралась медленно, высасывая из мертвой почвы последние силы. Она рождалась на глазах тысячной армии, а ее верные дети были готовы защищать ее до конца.   Эрагон принял боевую позу и, не отнимая от Всадников взгляда, подал знак войску. Солдаты, точно пазл, один за другим выстраивались в позиции раскрывая свои крылья и выставляли в готовности руки и оружие.   – Время пришло! – Прокричал Главный Советник и, врываясь, словно стрела в небо, устремился прямо в сторону Войны.   Тысяча воинов бросились в бой. Крики, не переставая, заливали собой все пространство, кровь бессмертных лилась рекой. Им было суждено умереть в этот день ради того, чтобы хотя бы немного ослабить Всадников и выиграть драгоценное время. Голод, Смерть и Чума сражались с нескончаемым потоком армии, устилая землю множеством жизней. Война же летал в небе, сражаясь с другой частью воинов во главе с Эрагоном.   Позади линии соприкосновения на возвышающемся обрыве стал собираться едкий серебристый туман, он, словно молочная река, растекался все дальше, захватывая обугленную территорию театра кровавой бойни. В центре тумана собиралась фиолетовая пыль, кружащая вокруг танцующей фигуры. Тонкие изящные руки тенью отражались в сгустке вихря, словно божество.   Смерть, обернувшись, заметил необъяснимое явление, и,вырвав сердце у бессмертного, грубо откинув его тело. Всадник с грохотом вонзил свой меч в почву. Земля задрожала, и из ее трещин стали вылезать скелеты.   – У вас есть армия, так будет же справедливо нам создать свою, – его глаза блеснули удовольствием.   – Держать строй! – прокричал Мамон, разрывая на себе плоть и выпуская наружу свое истинное обличие.   – Защищаться до конца! – крикнул Люцифер и раскидал в сторону нескольких скелетов. Он без конца оборачивался назад, рассматривая фиолетовую пыль и силуэт внутри. В нос ударил едкий запах дурмана, и демон, сделав усилие, оторвал свой взгляд, от происходящего сконцентрировавшись на битве.   Пыль начала рассеиваться, выпуская наружу высокую худощавую девушку. Ее белая кожа светилась в отблеске кровавого солнца, а черные волосы развевались на ветру. Вики шагнула к обрыву и окинула взглядом сражение. Она тут же завладела вниманием Голода. Он обнажил свой меч, заставляя свою силу стать почти осязаемой, однако адреналин в крови войска бессмертных сопротивлялся его влиянию. От взмаха меча Голода пространство запульсировало, искривляясь вокруг него, однако все движения Всадника были почти ленивыми.   – Ну же, давай! – прокричал Смерть, смотря на брата. Голод не спешил. Он достал сигарету из портсигара и, зажав ее между зубов, вальяжно закурил, смотря прямо на Вики. Сделав несколько затяжек, Всадник выдохнул полупрозрачный дым.   – Ты выводишь нас из себя! – прокричала Чума из другого конца, убивая сразу несколько ангелов.   Голод хищно улыбнулся, поднял свой меч и полоснул им по воздуху, будто пытался рассечь им само пространство. Чем ближе к земле опускалось острие меча, тем сильнее менялся облик Всадника. Его изумрудные глаза отливали ярко-голубым отблеском, а тело становилось словно оболочка, через которую можно было разглядеть серый скелет. Мужчина слегка наклонил голову и кивнул, заглядывая Вики в глаза.   Девушка ухмыльнулась краешком губ, с удовольствием наблюдая Всадника в новой ипостаси. Вики взмахнула рукой и, сжав ладонь в кулак начала кидаться сгустками фиолетовой дымки прямо в скелетов, от чего те буквально растворялись, как от реактива, шипя и превращаясь в прозрачные лужи. Она двигалась подобно танцовщице, медленно двигая руками и осматривая результаты своих атак. За своей спиной она почувствовала энергию ангела, чье сбивчивое дыхание было слышно, несмотря на музыкальный оркестр бойни. Энергия была непостоянной, будто существо было на грани между жизнью и смертью.   – Вики. – Тихо сказал Ребекка, нервно поглядывая в небо, где шла битва ее соратника со Всадником.   Девушка не оборачивалась, то и дело, сжимая и разжимая ладонь, уничтожала скелетов толпами, давая другим бессмертным двигаться вперед. Она слегка наклонила голову, показывая матери, что готова ее слушать.   Ребекка вопросительно вскинул бровь, и, закрыв глаза выдохнула.   – Мальбонте у Шепфамалума, он предал тебя, меня, и всех тех, кто отдает жизни там внизу.   Вики замерла и резко развернула лицо, прямо смотря на ангела. Она изменилась, как и все за это время, но это была совсем не та Вики, которую знали на Небесах, которую знала ее мать. Женщина, которая смотрела на Серафима, сейчас была с невыносимо тяжелой аурой, Ребекка чувствовала, как ее разум снова мутится рядом с ней, как мысли кружатся в хаотичном танце, а сила внутри начинает обжигать внутренности, выворачивая наружу.   Верхняя губа девушки дрогнула, и она сделала шаг навстречу матери пожирая ее взглядом. Однако Ребекка не дернулась и хладнокровно посмотрел в безумные глаза Вики.   – Боишься? – Ухмыльнулась девушка.   – Не тебя. – Высокомерно ответила Серафим и, заметив летящий в их сторону снаряд энергии, шелохнулась в бок от Вики и удар попал прямо в спину девушке.   Вики упала на колени и вскинув голову на Ребекку почувствовала, как кровь стекала по ее спине и рукам. Серафим отошла, доставая из-за пазухи меч.   – Первый урок выживания: не доверять никому. – Женщина ухмыльнулась, глядя на опущенный вниз взгляд дочери. Вики молчала, ее руки были опущены и позволяли крови стекать прямо на сухую безжизненную землю. Красная густая жидкость быстро впитывалась в почву оставляя на поверхности бордовое пятно. «Кровь еще не отравлена безумием», – проскользнуло в голове Вики. Девушка не пыталась залечить рану, она не позволяла работать регенерации и терпела дёргающую боль в спине закрыв глаза. Ей нужно было опустошить собственное тело, избавиться от крови, чтобы впустить остаток силы, что у нее несправедливо отняли. Сделать так, чтобы вместо крови по ее венам растекалась сила.   Ребекка проглотила ком в горле и почувствовала, как энергия стала угасать, а в теле появилась нездоровая слабость.   – Даже тем, с кем ты вместе выходишь Небытия? – Голос, раздавшийся позади Серафима был вязок, словно мед. Голод смотрел на Вики, но она его не замечала, сидя с закрытыми глазами и позволяя своему телу истекать кровью.   Ребекка обернулась и широко распахнув глаза. Ее болезненный взгляд скользил по сторонам в поисках помощи, но на возвышенности их не было видно, все сражались с врагом, а она сражалась с собственным ребенком.   – Мог бы убить меня чуть позже. – Сдавленно пробормотала женщина. – Череп отдал Эрагон, да? – вынуждая себя улыбнуться спросила Ребекка.   Голод облокотился на воткнутый в землю меч и, ухмыльнувшись, посмотрел вдаль, где шла битва.   – Ты раскаиваешься, Ребекка? – Мужчина протянул гласные в имени женщины, наблюдая, как она оседает на землю от потери сил. Она посмотрела на Вики умоляющим взглядом, надеясь увидеть, как ты воспрепятствует Всаднику. – Она истекает кровью от твоего удара, – продолжал Голод, – она пришла, чтобы спасти тебя и ваш общий мир, – его слава ядом лились из уст, прожигая Серафима насквозь.   Вики медленно поднялась на ноги, рана на спине зажила, однако руки ее были покрыты кровавыми потеками, а с пальцев струились красные капли. Она посмотрела на Всадника и медленно перевела взгляд своих затемненных дымкой и фиолетовым отблеском глаз на мать.   – Зачем он тут? – Прошептала Ребекка, лежа на земле и обращаясь к дочери.   – Иногда чудовища человечнее тех, кто подарил тебе жизнь. – Ответила Вики и, подойдя к матери, протянула ей свою худую белоснежную руку.   За спиной девушки из обрыва стали влезать скелеты Смерти. Голод рывком поднял свой меч и, посмотрев на Вики, улыбнулся. Ее глаза посмотрели в сторону мужчины, и она мысленно поблагодарила его, в ответ, на что Всадник прошептал: «Береги себя». Его стальной меч взмахом раздробил нескольких противников оставляя сухие кости валяться на земле.   Ребекка ухватилась за руку дочери и прерывисто проговорила:   – Я виновата перед тобой, но осуждать я себя за это буду сама! – Вики нежно взяла ангела за подбородок и, заглянув в голубые родные глаза, заполонила все пространство вокруг себя густым туманом.   – Я судья, чтобы осуждать. Я благодарна тебе, – беззвучно молвила Вики и на ее руках тело Серафима стало превращаться в летящий по ветру песок. Ребекка до конца смотрела в глаза дочери, а ее слезы скатывались на белоснежную руку Вики. Красный песок развеялся, оставив после себя пустую землю и холодный воздух. Жизнь Ребекки остановилась, проваливаясь все дальше и дальше вглубь этой вселенной, душа медленно утекала вместе с ветром, словно дым.   Гул поднялся в голове девушки и она, расправив руки в сторону, стала ощущать, как сила лавой растекалась по венам, каменея и заполняя собой все пространство. Вики с усилием зажмурилась от пронзающей головной боли и напряглась всем телом. По опустошенным венам стала растекаться энергия, словно кровь, она пульсировала в висках, а сердце стало биться в бешеном ритме, перекачивая силу девушки по всему телу. Кисти рук поднялись наверх и Вики, широко распахнув глаза, увидела, как фиолетовый столб света исходит от нее прямо в небеса, прорезая собой облака и кровавое небо. Девушка чуть было не рухнула на одно колено, но сделав над собой усилие, сохранила равновесие. Свет исчез и она, развернувшись, увидела, как Эрагон пропускает очередной удар от Войны и с треском падает на землю.   Голод окликнул Вики и указав жестом в сторону брата кивнул ей.   – Помоги им, я должна успеть, – крикнула Вики, и взмыв в воздух исчезла. Она летела как можно выше, закрыв глаза и ожидая услышать мерзкий шепот Владыки Тьмы и когда это произошло Вики, резко остановила свои крылья и в свободном падении понеслась прямо вниз. Она смотрела на удаляющееся кровавое солнце и, зажмурив глаза, провалилась во Тьму.  

Владения Шепфамалума

  Бессмертные, как и люди, не лишены инстинктов и страха, они всего лишь об этом позабыли на несколько сотен лет и теперь вновь ощущают забытый ужас перед смертью. Страхи наполняют их сердца, оставляя в сознании отпечатки своих ударов, делая некогда бессмертных существ уязвимыми и слабыми.   Мальбонте стоял перед Шепфамалумом с опущенной головой, борясь с собой и влиянием, которое на него оказывала темница. Он хотел сохранить рассудок, не стать раньше времени чудовищем, чтобы быть в сознании и увидеть Вики прежде, чем та его возненавидит. Однако силы предавали мужчину. Рой мыслей то собирался воедино, то рассыпался, не давая своему хозяину сосредоточится. Мужчина с усилием закрывал глаза, инстинктивно дергаясь на каждое слово Темного Владыки.   – Так должно было быть с самого начала, – проговорил Шепфамалум, сидя на троне, сотканном из человеческой плоти и крови. Его темные руки расслабленно лежали на подлокотниках, он говорил громко, улыбаясь своей жуткой улыбкой, – так глупо отказываться от моей силы в момент истины. Тут твой дом, мальчик мой, не смей мне противится.   – Лучше бы я был бессильным, – прошептал Мальбонте, вглядываясь во тьму позади Шепфамалума. Эмоции, нахлынувшие на метиса в эти мгновения, были словно волнующееся от шторма море, его потряхивало от прилива чувств и сожаления. Он сделал все, чтобы этого никогда не случилось, и сам же себя заковывает во тьму. Теперь винить в этом Шепфа, несправедливость и мир нельзя, это его выбор и тянуть время стало бессмысленно.   Владыка Тьмы встал, его высокая фигура возвысилась над метисом, заставляя Мальбонте покачнуться. Черная кожа, словно оболочка, обтягивала внушительное мускульное тело с горящим огненным сердцем посередине, фигура монстра несла за собой шлейф холодной темноты и страхи. Лицо Шепфамалума было искажено злорадной ухмылкой, глазницы были наполнены черной вязью, от того было совершенно непонятно куда смотрит монстр и чего он хочет. Мальбонте все еще старался не упасть, дерзко вскинул голову.   – Мне начинает это надоедать! – рявкнул монстр и выкинул руку для удара. Метис отлетел на несколько метров, рассекая собой сухую почву и оставляя длинный след по земле. Мальбонте не произнес ни звука, он медленно поднялся на одно колено, вытерев тыльной стороной ладони стекающую из носа кровь. За сотни лет в заточении тьмы он привык ощущать боль, более того,он знал, что за каждое сказанное слово ему придется здорово поплатиться. Мальбонте еще раз взглянул на свой страшный сон, каждой клеточкой тела ощущая, как кошмар становится его явью.   Мужчина закрыл глаза и, вспомнив образ Вики, ее испуганные глаза в Пустыне, принял в себя тьму и перестал сопротивляться ее влиянию. Небывалая ненависть застилала ему глаза, отравляя сердце. Он ненавидел этот мир, себя самого и то, что некогда было для него важно. Мысли о Вики исчезли и, встав на ноги,перед Шемпамалумом предстал его любимый заложник, его оружие и ключ к свободе – Маль. Черная кровь, вязкая, словно смола, потекла по телу, а глаза утонули во тьме. Пропал страх, обида и желание жить.   – Все еще считаешь, что я буду следовать договору? – спросил монстр, с наслаждениям наблюдая трансформацию Мальбонте.   – И не собирался. – Безэмоционально сказал мужчина.   – Все верно, мой мальчик. Чтобы быть правителем,нужно уничтожить обломки старого порядка. – Шепфамалум махнул рукой, и сгусток смертоносной энергии пролетел сквозь десятки слоняющихся потерянных душ вокруг. Мальбонте безучастно проследил за траекторией снаряда и равнодушно наблюдал, как тьма убивает существ, которые служат Владыке. Так же будет и с ним, но эта мысль уже не волновала метиса. – Она погибнет на твоих глазах.   Шепфамалум медленно прошел в сторону обрыва, его руки, покрытые множеством шрамов согнулись в локтях, открывая свету темные ладони. Он смотрел вдаль, где из черных облаков на землю падал силуэт девушки. Она неслась вниз, будто бездыханное тело, словно падший ангел – предвестник конца. Лишь за секунду до того, как разбиться, Вики раскрыла крылья и устремилась в сторону монстра.   Громко приземлившись прямо у ног Владыки, девушка,тяжело дыша, выпустила в его сторону несколько сгустков фиолетовой энергии. Монстр резко отшатнулся и громко засмеялся, растворяясь в собственной тьме.   – Так сразу, сколько безумной злости в твоих глазах, – его громких грубый смех заполнил собой весь мир вокруг, он издевался над девушкой, то появляясь рядом с ней, то исчезая. – Ты стала сильнее, но поздно, – Шепфамалум вновь растворился в воздухе и, оказавшись за спиной Мальбонте, взял его за плечи.   Вики остановилась и внимательно вгляделась в глаза любимого. Это был не Мальбонте, чужой, отстраненный взгляд и покорность перед тьмой.   – Ты добился чего хотел? – спросила девушка опустив руки.   Монстр засмеялся, вышагивая за спиной метиса.   – Я получил то, что было моим всегда. А вот мой мальчик лишь выполнил свое задание – привел тебя ко мне, – Владыка остановился и внимательно посмотрел на Вики, все еще зловеще улыбаясь, – или ты решила, что он способен любить? Что он спасет тебя и этих жалких существ от смерти? Захотела во тьме увидеть каплю света? В этом и заключается ошибка подобных тебе, тьма бывает абсолютной, а вот света без тьмы быть не может. В тебе столько же опасности для мира, сколько и во мне, но ты борешься против меня. Ради чего? Мы бы могли править вместе, я бы даровал тебе жизнь взамен на службу.   – Мне к черту не сдался ни ты, ни жизнь в услужении тебе, – прорычала Вики, светясь от гнева.   – Какая досада, – наигранно сказал монстр, корча грустную мину, – а я надеялся, что такая сильная и умная Госпожа окажет мне услугу. Тогда я со всем уважением поставлю твою голову в самом центре ада, как первый трофей в качестве нового правителя Небес. А внизу прикажу сделать гравюру, как ты погибаешь в руках того, кого любила.   – Может, еще ноги туда положишь, чтобы выглядело интереснее? – С нервным смехом пробурчала Вики, косясь на Мальбонте. Она ждала, что еще секунда и он с небывалой силой нанесет удар по монстру и они вместе смогут побороть это зло, он не мог ее предать, это спектакль, ведь она знает Мальбонте лучше всех.   Вдруг Мальбонте улыбнулся кривой улыбкой и сказал:   – От тебя ничего, кроме головы, и не останется, я об этом позабочусь, – мужчина выпустил множество зарядов тьмы прямо в сторону Вики с такой скоростью, что девушка не успела увернуться. Пошатнувшись от удара, она наблюдала свое изуродованное тело и, вскинув голову на Мальбонте не поверила, что этот удар был от него.   – Ты все еще не поняла? – С насмешкой спросил монстр, стоя сзади метиса. – Ты треснувший сосуд, ты была идеальна в своем бессилии, а теперь ты погибнешь, как и все, кто мне не покорился. – Шепфамалум крикнул и слоняющиеся вокруг души кинулись в сторону Вики темным облаком. Мальбонте стоял на месте, прямо смотря, как тени, нанося глубокие раны девушке,погибают, сгорая от ее ядовитой силы.   Вики, пропуская удар за ударом, чувствовала, как ее энергия начинает закипать внутри, обжигая органы. С каждым следующим ударом она становилась сильнее, забирая из искаженных существ остатки больной истерзанной души. Шепфамалум увидел то, как девушка справлялась с армией Тьмы и светилась все ярче.   – Как странно видеть растерянность в глазах будущего правителя Небес, – прокричала Вики, испепеляя очередного приспешника Тьмы.   Шепфамалум нахмурился и, оскалившись, резким движением придвинул к себе Мальбонте и выпустил ему в спину заряд. Тело Мальбонте обмякло, и мужчина повис на руках монстра, словно тряпичная кукла, не издав ни звука. Тьма прожгла в теле метиса огромную дыру, шипя и сжирая его жизненные силы.   – А так? – Прорычал Владыка Тьмы.   Сердце Вики пропустило удар, она была готова к сражению с Мальбонте, но не к его смерти. Она глухо рухнула на землю и, схватившись за голову, в беспамятстве закричала, зажмурив глаза. Сила звуковой волны откинула искаженные души на несколько метров, а Шепфамалум закрыл лицо рукой, защищаясь от летящего в его сторону песка и камней. Крик сносил все на своем пути, раздаваясь звоном по всем Небесам и сотрясаяЗемлю. Сердце Вики билось все медленнее, пока девушка резким движением худой руки не вырвала его из собственного тела. Отравленное сердце издало последние удары в руках девушки, и Вики, все еще пронзительно крича, с силой сжала окровавленное сердце так, чтобы из него вытекла последняя кровь.  

Тем временем: Голод и Война

  Оглушающий крик пронзил слух Всадника, заставляя его остановиться. Скелеты, что пытались бороться с Голодом,отшатнулись, словно неустойчивые статуи. Жуткий вопль проносился по всему полю заставляя на своем фоне звуки боя замереть. Бессмертные вскинули головы к небу, закрывая руками уши. Они не понимали, кто мог так громко кричать, что за существо заставляет дрожать землю под их ногами и оглушает их своей болью.   Всадник нахмурился и, замахнувшись мечом, раздробил сразу несколько скелетов на пути к брату.   Война искал глазами источник звука, но, не найдя его,воспользовался общим замешательством – убил сразу несколько демонов, что стояли рядом. Его личной целью был Эрагон, однако Советник, упавший на землю, сумел быстро скрыться в кровавом море битвы. Услышав за спиной голос Голода, Война обернулся и, бегло пробежавшись по нему глазами, нахмурился.   – Ты принял сторону этих несчастных?   – Да, я хочу, чтобы этот мир жил, а мы с тобой вместе с ним. – Голод стоял с опущенным мечом перед братом, заглядывая в его янтарные глаза. В его изумрудном печальном взгляде горела надежда, жажда жизни. Он мысленно просил Войну согласиться, не оставаться Всадником Апокалипсиса и перейти на сторону тех, кто действительно знает цену существованию.   – Мы должны служить матери, ты совершаешь непоправимую ошибку. – Война дернулся в сторону, чтобы остановить бежавших на него пару бессмертных.   – Служение матери – это служение жизни, а мы несем смерть, болезни, муки и боль. – Голод резким движением прорубил тянущегося к нему скелета и снова обернулся к брату.   – Ты обезумел! – прокричал Война, борясь с отрядом бессмертных.   – Обезумь вместе со мной и, возможно, это будет наш второй день рождения. – Всадники бились спиной к друг другу по разные стороны. Один уничтожал ангелов и демонов, другой скелетов Смерти.   Война громко рассмеялся и, кинув на брата веселый взгляд сказал:   – А ты помнишь свой первый день рождения?   – Нет, как и жизнь до этого мира. – Голод посмотрел на брата в ответ с улыбкой. Всадник радостно присвистнул и взмыл в небо, задержавшись на высоте в ожидании брата. Война взглянул на хохочущую вдалеке Чуму и стоящего у Матери Жизни старшего из них и не думая больше и секунду последовал за Голодом. В его мыслях не было ничего конкретного, зачем он предает их всех, ради чего, однако неизвестное ему чувство подсказывало, что так сделать правильно. В конце концов, гибель в рядах этих странных, но удивительных существ приносила ему больше удовольствия, чем служение навязанным идеалам.  

Люцифер и Демон Мамон

  – Только этих двух не хватало, – вскричал Мамон, смотря на приближающихся к ним двух Всадников. – Люцифер, пора бы показать глазу общественности свое второе лицо.   Люцифер отвлекся от боя и посмотрел в кровавое небо.   — Это крик Вики, – мужчина опустил голову и с досадой проговорил, — значит, Мальбонте мертв.   — Это, конечно, печально, – отбрасывая от себя толпу бесконечно вылезающих скелетов, ответил старый демон, – но у нас есть проблема серьезнее. Например, незваные гости!   Война с Голодом приземлились позади бессмертных, нервно поглядывая на других Всадников. Времени становилось все меньше, а пронзительный крик хоть и стих, но не предвещал ничего хорошего. Голод кивнул брату и сразу кинулся в бой против нечисти, что методично выкашивала ряды армии бессмертных. Война же посмотрел вслед брату и, пожав плечами, встал позади него и, приготовившись, стал подавлять влияние брата на других бессмертных.   – Кажется, незваные гости изучили земное правило переобувания. – Со смехом сказал Мамон.   – С ними наши шансы уравниваются! – крикнул Люцифер и, разорвав на себе кожу, выпустил наружу свое демоническое обличие.   Сражение заиграло новыми красками в пользу бессмертных. Идя впереди, Всадники расчищали дорогу остальным, неуклюже пытаясь помогать раненным ангелам и демонам. Те, в свою очередь, ошарашенно принимали помощь и с еще большим шоком наблюдали за тем, как Война поглощает ауру брата, забирая урон на себя. Бой начался заново, истеричных смех Чумы стих, а Смерть ожесточенно уничтожал всех на своем пути, намереваясь достать предавших его братьев. Они не должны добраться до Матери раньше, чем та родится на этот свет. Теперь задача оттянуть время стаяла за некогда выигрышной стороной, доводя Смерть до исступления.   Голод и Война пробирались сквозь войско, с единственной безумной целью – уничтожить Всадников.  

Владения Шепфамалума

  Вики вскинула голову, отбросив от себя безжизненное сердце. Ее глаза потеряли жизненную силу, она выглядела будто мертвец, ее белое легкое платье выглядело словно саван, измазанный в крови. Черные волосы обездвижено лежали на плечах, следуя движениям хозяйки и не обращая внимания на усиливающийся вокруг ветер.   – Да здравствует торжество жизни, – прошептала Вики.   Шепфамалум тотчас ринулся в сторону девушки, за долю секунды сокращая между ними дистанцию. Вики успела быстро среагировать и увернулась от несущегося в ее сторону удара. Еще дюйм и рука монстра пронзила бы ее плечо, словно меч. Шепфамалум опустил руки и начал медленно ходить вокруг девушки, злорадно ухмыляясь.   – Вы боритесь со Вселенной, которая породила множество созданий, я один из первых. Она была слишком требовательна и внимательна к нашему с Шепфа существованию и если результат наших творений ее не устраивал, то уничтожала и заставляла начинать сначала. Вас сотворили мы, и если Шепфа оказался глуп и наивен, то я отличаюсь.   Шепфамалум выпустил поток Тьмы, который ранил руку Вики, но не нанес существенного урона.   – Выслушивать подобное от того, кто пользуется апокалипсисом, чтобы вернуть себе былую власть – унизительно, – Вики ядовито выплевывала слова, внимательно следя за движениями врага.   Владыка Тьмы больше не был намерен сдерживаться, страх и ненависть, которые он внушал, были такими сильными, что их было почти не разогнать в больном сознании. Вики замешкалась, пораженная влиянием монстра, но успела спастись, выпустив сгусток ядовитого тумана. Черные волосы девушки от пота прилипли ко лбу, Вики трясло от лихорадки. Сила, которая теперь жила в ней полной жизнью, разрывала на части своей мощью. Однако девушка не выплескивала энергию, она копила ее для одного точного маневра, как учил ее когда-то Мальбонте.   Шепфамалум кромсал своими ударами худое тело девушки, возбуждал безумие внутри нее ужасающими образами из прожитой жизни: война на Небесах, приход Всадников, смерть отца, смерть матери и Мальбонте. Она несла гибель и боль, это пугало девушку, сбивало с плана сражения отдавая преимущество монстру. Она постоянно трясла голой, жмурилась, пытаясь развеять картинки миражей.   – Я – Бог Тьмы, уверена ли ты, что я не убью тебя раньше, чем ты скажешь свои последние слова?   – Уверена, – пробормотала Вики, сплевывая кровь. Она тяжело дышала, энергия безумия, что циркулировала по венам, начинала отравлять ее бессердечное тело. Девушка почувствовала, как сила вырывается наружу и, прорычав сквозь зубы, словно дикий зверь, чуть не сбила монстра с ног несколькими ударами.   – Хватит с меня! – Вики рывком подлетела над обрывом и зависло в небе.   Обрисовав руками несколько кругов, девушка вызвала из ветра несколько смерчей, направленных прямо на Шепфамалума. Монстр ловко выпустил пару ударов тьмы в сторону природной стихии, но обнаружил, что смерчи, словно голодные псы, проглотили сгустки его силы, наращивая свою мощь. Владыка Тьмы посмотрел в сторону Вики и, злобно крикнув, кинулся прямо на нее. Девушка тут же выпустила едкий липкий туман, создавая вокруг себя густое облако, вынуждая Шепфамалума резко остановился.   – Ты тянешь время, Непризнанная.   – Я давно не непризнанная, – отрезала Вики и выпустила ядовитый заряд из туманного облака. Удар пришелся прямо в грудь монстра, на что тот громко засмеялся.   – Твои никчемные попытки не нанесут мне урона.   – Уверен? – послышался игривый голос Вики. Шепфамалум опустил голову и посмотрел на свое тело, место куда попала девушка, не заживало, оставляя выжженный кусок темной плоти прямо на груди. –Вселенная, по-твоему, так глупа, чтобы создавать всемогущее существо? Я твой антидот, твоя иголка в стоге сена, твой личный билет в бездну.   — Это тебе рассказал ваш пресветлейший Шепфа или еще кто? – с упреком сказал Шепфамалум, кружа вокруг облака, словно волк, выжидающий свою жертву.   – Я являюсь живым воплощением твоего же пророчества. Ты питаешься чем угодно, но безумие неподвластно никому, даже Матери Жизни, все жизненные пути безумны. Наше существование уже безумие!   — Это чушь, ты тратишь мое время! – крикнул Шепфамалум, закидывая туман тьмой, образовывая вокруг облака пузырь из темной оболочки.   – Ты совершил ошибку.   – А ты выйди из тумана и расскажи мне в подробностях какую именно. – Голос Шепфамалума отравлялся гневом и злостью. Игра, которую задумала Вики, выводила монстра из себя.   – Вырвал сердце у той, чьи глаза отравлены безумием. Они принесут на Небеса спасение, но заберут взамен силу жизни, – Вики оказалась за спиной Владыки Тьмы и нанесла удар прямо в спину, оставляя на темном теле глубокую рану. Ее голос раздавался хриплым эхом по округе, – Черные свитки создателей гласят, что нет в сердце безумца места для силы и любви, – Вики нанесла следующий удар, мертвой хваткой держа монстра, – а Вселенная не даст времени на выбор, – развернув к себе резким движением лицо Шепфамалума, она жестко взяла его за подбородок и заглянула в пустые, покрытые тьмой глазницы.   Не успев опомниться, Шепфамалум почувствовал, как его тело начало каменеть, медленно сковывая его конечности. Девушка смотрела ему прямо в душу, видя своими глазами абсолютно все отрезки из памяти старшего сына Матери Жизни. Раздались шесть аккордов безумия.   Первый аккорд: «жизнь». Рождение жизни на Земле и Небесах, свет растекающийся по телу Шепфамалума и его благоговение перед Вселенной. Вики чувствовала невероятную силу и равновесие в душе могущественного из существ.   Второй аккорд: «пороки». Желание безграничной власти и силы, застилающие глаза заставляют Бога Тьмы пасть в пучину грязной войны против тех, кто его породил.   Третий аккорд: «отрешение». Тьма отравляет своего хозяина, делая его уязвимым перед самим собой. Шепфамалум сходит с ума, уходя в собственную тьму с головой и становясь ее воплощением.   Четвертый аккорд: «надежда». Вики увидела, как маленький темноволосый мальчик падает в пучину Тьмы, растет, истерзанный своим палачом, становится все более и более нечеловечным. Горло сжалось от боли и от мысли о том, что она видит детство Мальбонте глазами его кошмара.   Пятый аккорд: «предательство». Страх и горечь пронзили тело девушки, заставляя ощутить на себе эмоции, в которых существовал Шепфамалум. Он боялся кончины от рук своего заложника, еще больше Бог Тьмы боялся своей привязанности к этому мальчику.   Шестой аккорд: «любовь». Острая боль в груди разрезала тело девушки, она увидела, как Шепфамалум истязал разум Мальбонте, заставляя его пойти на смертельную сделку   Воцарилась тишина: «мир». Вики смахнула рукой выступившие на ее лице слезы и прошептала: «По справедливости платят даже за то, на что нет цены».   Тело Бога Тьмы превратилось в каменную скульптуру, висящее в облаке липкого серебристого тумана. Девушка еще раз посмотрела на окаменевшее лицо Шепфамалума и убрала руку, позволяя телу разбиться о скалы в тысячу мелких осколков. Он погибнет в собственной же темнице от рук Непризнанной, о чем никогда не мог и подумать.   Яркая вспышка озарила горизонт, ослепляя Вики. Темница Шепфамалума залилась ярким светом, уничтожая землю, скалы, небо, трон Бога Тьмы, склоняющиеся души и безжизненное тело Мальбонте.   – Нет, нет, нет! – прокричала Вики, закрывая лицо руками от яркого света.  

Матерь Жизни

  Энергия, окружающая пространство, была живой, пульсирующей. Яркий белый свет заливал собой все вокруг, это было не Солнце и не Луна, так светилась жизнь и ее сила. Все и ничего – этим была Вселенная. Она была планетами и созвездиями, материей и антиматерией. Вики летела в бесконечный свет быстро и медленно одновременно. Не было звуков, кислорода и гравитации. Даже запах отсутствовал. Лишь обезумевшая истерзанная Вики и весь мир. Безмолвный, движущийся дальше мир, у которого не найти ни начала ни конца. Звенящая тишина и одиночество давили на голову. Все было таким огромным по сравнению с маленькой фигурой бессмертной. Кем были боги? Теми кто не говорит, ничего не чувствует, кто существует между временем и пространством. Кем была Вики? Песчинкой, жизнь которой на фоне Вселенной выглядела бессмысленным мельтешением. А свет – истина, основа, жизнь.   «Я умерла. Так выглядит конец», — подумала Вики, несясь в пространстве, утягивающая ярким светом все дальше и дальше.   Вокруг стали звучать приглушенные голоса, каждый твердил свое: «Борись! Живи! До конца! Жертвуй!»   Вики закрыла глаза и позволила телу утонуть в свободной падении. Неожиданно голоса стихли, девушка распахнула глаза и обнаружила себя лежащей на мягком облаке. Медленно двигаясь в воздухе, окруженная золотым свечением, к Вики приближалась Матерь Жизни. Ее золотые волосы развевались на легком ветру, а белые глаза будто мягко улыбались.   Вики молчала, не верящая собственным глазам, ослепленная светом и обездвиженная энергией, охватившей ее, девушка, молча смотрела, как тонкий высокий силуэт необычайно красивой женщины медленно двигался к ней. От Вселенной не падала тень, она была словно неземное существо, не подчиняющееся законам физики. За спиной Матери Жизни виднелись золотые в несколько метров высотой Весы Справедливости.   Вселенная подошла к лежащей девушке и протянула руку.   — Равновесие уничтожено, – голос Матери Жизни звучал в голове девушки, пробирал до костей и обдавал холодом, ее голос был сравним с церковным хором или мелодичной мелодией, – ты хотела справедливости, я исполню твое желание.   Вселенная повела истерзанную девушку за собой немым движением руки, прямо к Весам. Под ногами Вики в густых белых облаках появился огромный просвет, в котором виднелось поле сражения. Приглядевшись усталым взглядом, девушка заметила, что мир оправлялся после кровавой бойни, а там, где зарождалась фигура Матери, был глубокий карьер, словно лунный кратер.   — Моим детям свойственно критиковать мои решения, считая их несправедливыми. Они упрекают меня в слепоте, пытаются со мной договариваться и молить. Они называют меня Богом, давая разные имена, совершают ритуалы, требуют дать им ответ, —Матерь Жизни стояла позади Вики, смотря в просвет на тех, кого создала, — винят во всех своих бедах и грехах.   Девушка обернулась, однако голос ее предательски дрожал, а ноги подкашивались.   – Что мне делать? – спросила Вики.   – Решить, кто будет жить, а кто умрет.   Вики смотрела на Вселенную невидящим взором, пытаясь осмыслить сказанные ей слова.   – Я хочу, чтобы остались живы все, – тихо ответила Вики, с опаской глядя на Матерь Жизни.   Вселенная мягко улыбнулась, и свет, заливающий собой весь мир, стал ярче, нагревая холодный воздух.   – Тогда мир будет уничтожен. Это законы Справедливости. Жизнь за смерть, – махнув рукой, Матерь открыла перед Вики в небесном портале лицо Ребекки, – ее смерть требовалась для равновесия и ты ее убила.   Вики еле заметно кивнула, смотря на бездыханное тело собственной матери.   Вселенная вновь махнула рукой, показывая перед Вики образ Винчесто. Мужчина сидел на земле, там, где еще недавно бессмертная убила Ребекку. Демон всматривался вдаль, а из его алых глаз текли слезы. Вики будто слышала шепот его мыслей, он прощался с возлюбленной и просил у нее прощения.   – Его жизнь взамен на ее смерть.   Вики вновь кивнула, понимая к чему клонит Матерь. Чтобы была жизнь, должен кто-то умереть.   Следующим перед девушкой предстал Дино, его замершее лицо с окровавленной раной в сердце заставили Вики дернуться.   – Он погиб, сражаясь в бою от рук Всадника. Ты можешь его оживить, забрав жизнь у другого.   – Я не могу это решать, – слезы выступили на глазах девушки, тонкими струйками очерчивая уставшее лицо. – Я не Бог.   – Твоя сила позволяет тебе разговаривать со мной, значит, можешь.   Вики еще раз взглянула на безжизненное лицо Дино и поджала губы.   – Ты хочешь, чтобы я решала вместо тебя?   –Я уже решила, но ты можешь изменить мое решение, почувствовать, какого это вершить судьбы, быть жизнью и смертью одновременно, каково это быть справедливой, соблюдать баланс. Каково быть Вселенной, – Матерь Жизни говорила спокойно, безучастно, не придавая своим словами никакой эмоциональной окраски.   – Я не буду спорить с решением судьбы, – сказала Вики и смахнула слезы со щек.   Вселенная начала прокручивать перед глазами Вики десятки знакомых лиц, кто-то был мертв, кто-то оставался в живых. Вики со всем соглашалась, не смея перечить Вселенной.   – Люцифер! – Вскрикнула Вики, увидев, как мужчина, в своей истинной ипостаси возвышается над несколькими скелетами с победной улыбкой.   – Он будет жить.   – Взамен на что? – резко спросила Вики, оглядываясь на Матерь Жизни.   – Взамен ее жизни, – перед лицом девушки появился образ Мелиссы, лежавшей на сухой земле, ее лицо покрылось пылью, отражая тень улыбки.   Вики отвернулась от портала и зажмурилась, ей хотелось повлиять, но складывалась стойкое ощущение, что Матерь Жизни сделала все правильно и другого выбора нет.   Время шло, образы и лица сменяли друг друга, одни умирали, даря жизнь другим. Перед взором Вики представали ее друзья один за одним: Мими, Ади, Сэми. Все были мертвы. Вики заливаясь слезами, просила Матерь Жизни дать им шанс, но взамен требовались чужие жизни и Вики не смела так вероломно вершить судьбами живых существ.   Рука Вселенной остановилась и в портале показались Всадники.   – Мои старшие дети, – с любовью произнесла Вселенная, смотря на образы Голода и Войны, – они убили себе подобных, предали меня ради того, чтобы спасти твой мир. По закону справедливости, они должны отдать свои жизни, даря их более достойным существам.   – Но? – спросила Вики, смотря на курящего Голода и Войну, сидящего на камне подле брата. Их лица были испачканы кровью и грязью, а в глазах читался страх.   – Всадники были мною созданы безжизненными, в них нет жизни. Я ошиблась, полагая, что они никогда и не проявят к ней интерес. Поэтому, они уже мертвы,их смерть не повлияет на равновесие.   Вики громко выдохнула, мысль о том, что Голод и Война останутся в живых придала ей уверенности.   Спустя еще десяток смертей и жизней, Вики увидела образ Эрагона. Мужчина лежал окруженный бессмертными с закрытыми глазами.   – Он погиб, – проговорила Вики, подвигаясь к порталу, чтобы рассмотреть Советника ближе.   – Нет, он на грани жизни и смерти. Чаши Весов, –оглянувшись, Вики увидела, что все это время Весы Справедливости склонялись то в одну сторону, то в другую, – решат за него.   «Как в библейских писаниях, божий суд», – подумала девушка, наблюдая, как весы склоняются в сторону жизни. Девушка улыбнулась, взглянув на Вселенную.   – Он будет жить!   – Так распорядилась Справедливость.   Матерь Жизни вновь взмахнула механически рукой и в портале появился мужчина с черными, как смоль,волосами и закрытыми глазами. Вики сразу узнала в появившемся образе Мальбонте. Девушка инстинктивно протянула руку к его лицу, но пальцы прошли сквозь портал, размывая образ метиса в воздухе и вновь его собирая.   – Он погиб несправедливо, – молвила Вики. Слезы начинали сдавливать горло, однако боли она не чувствовала, лишь пустоту внутри себя. Сердце больше не билось при виде него, остались только воспоминания где-то на задворках памяти. Одно лишь жило ярко-непонятное чувство связи с метисом, которое люди называли «любовью».   – Его жизнь была дарована тебе, – голос Вселенной звучал все так же спокойно, она смотрела на Вики, ожидая ее решения.   Девушка всматривалась в лицо любимого, моля его открыть глаза наперекор Вселенной и всему миру, но был мертв. Вики зажмурилась и, посмотрев на Мальбонте еще раз, молвила:   – Могу ли я пожертвовать собой? – слова слетели с губ девушки, раздавшись звоном в тишине. Дрогнувшая энергия заставила Вики сжаться, на лице Матери Жизни отразилась эмоция.   – Твоя жизнь дороже.   – Моя жизнь взамен Мальбонте и моих друзей.   Вселенная резко приблизилась к Вики заглядывая в некогда горящие жизнью глаза.   – Ты откажешься от правления Небесами взамен их жизней?   – Да, – твердо сказала Вики, – у меня вырвано сердце, во мне не осталось ничего живого и человеческого, только отголоски, они сводят меня с ума. Я уже мертва, – осознание накрыло девушку и Вики взглянула на свои тонкие костлявые пальцы рук безжизненного цвета.   Матерь Жизни качнула головой, поворачивая вокруг себя все пространство. Портал пошатнулся, а чаши на весах задрожали.   – Как бы мне хотелось пожертвовать собой ради каждого дитя, что были мною сотворены, – голос Матери звучал иначе, ее безмятежное лицо слегка дрогнуло. Вики оглянулась в сторону портала и увидела, как землетрясение сотрясает Небеса,оставляя огромный разлом прямо на поле сражения. Бессмертные убегают, другие же обессиленно пытаются взлететь, всматриваясь в небо, будто заглядывая Вики в самую душу.   – Ты будешь отправлена на Землю и умрешь от старости, как обычный человек. – Голос Матери вновь обрел спокойствие, а лицо вернуло прежнюю безмятежность.   – Я согласна. Только, – Вики заглянула в лицо Вселенной и почувствовала, как слезы застилают ей глаза, душа рвётся изнутри, – оставь мне память.   Матерь Жизни молчала. Она смотрела на Вики пустым взором. Ее взгляд уцепился за маленькую слезинку, что падает со щек девушки на пушистое облако. В эту секунду на Небесах начался долгожданный дождь. Бессмертная роняла слезу за слезой, вызывая ливень, дождевые капли покрывали собой всю землю, омывая усталые лица выживших и тех, кто ушел навсегда. Слезы Вики смывали пыль сражения, дарили иссушенной земле жизнь.   Вселенная подошла к Вики и, развернув ее к себе спиной, резким движением вырвала крылья. Вики вскрикнула от боли и, обняв себя, вскинула голову к свету, что пробивался сквозь пространство. Она услышала знакомые аккорды, что эхом отталкивались от бесконечного пространства. Аккорд за аккордом Вики летела на Землю, оставляя на Небесах жизнь тем, кого любила. Она протягивала руки к облакам и безвозвратно от них отдалялась. Девушка чувствовала, как сердце вновь начинает биться в бешенном ритме, заставляя кровь пульсировать в висках. Сила фиолетовыми нитями покидала ее, возвращаясь в руки Вселенной.   «Каждый безумец покинул Небеса и пал на Землю, какая ирония», – проскользнуло в сознании Вики и девушка, закрыв глаза, вспомнила лицо Мальбонте. Его улыбку, голос, прикосновения. Улыбка. Она чувствовала радость впервые за долгое время. Ее сердце не болело и не тревожилось. Она спасла свою любовь и этот мир от уничтожения.   Может, они найдут ее на Земле через пару десятков лет и она вспомнит их?   Она вспомнит их.