Твое Имя

      Эвтида сидела в опостылевшем зале храма Амона Ра. Ее глаза уже побаливали от чтения и переписывания свитков. Труды бессонной ночи господин эпистат счел не слишком успешными и сразу по возвращении из селения ремесленников девушка приступила к дополнительной практике. Чем дольше это длилось, тем сильнее молодую шезму раздражало занятие письмом. Хотя, она действительно стала писать ровнее, быстрее и разборчивее, успехи не приносили должного удовлетворения. Иногда эписатат даже заходил проверить как идут дела. Вот и сегодня Эве показалось что совсем недалеко она слышала его строгий, чуть надменный голос. Почему-то очень захотелось что-то вытворить на зло этому огромному, внушающему страх мужчине, словно бы указать ему на свое место. Заодно посмотреть в лицо своему страху. Пока Эва думала об этом на папирус сами собой ложись столбики аккуратных, почти идеальных иероглифов. Работа была хорошей, если бы не смысл написанного. Все это время девушка выводила казенными чернилами лишь одно словосочетание: ''Эпистат Амен''.       Взглянув на дело рук своих девушка покрутила головой, устала потерла глаза и смяв папирус зашвырнула было его в ближайший угол, если бы над ее рукой не нависла другая светлая, мускулистая рука. Появившийся из неоткуда эпистат не говоря не слова забрал комок из рук девушки. Развернул и хотя свежие чернила еще не успели застыть, смазавшись, разобрать, что писала Эва эпистату не составило особого труда. Амен уже хотел обратится к девушке с вопросом, но тут что-то грохнуло, чвякнуло и по храмовому полу неуместной кляксой разлились чернила: — Прости, эпистат, надо срочно бежать за тряпкой, иначе за храмовые полы не расплачусь, — скороговоркой протараторила девушка и выскочила прочь из помещения для писарей. Она и сама не знала, зачем раз за разом непослушной рукой, мягко, чуть касаясь бумаги, писала именно эти иероглифы. Деревянная кисть податливо скользила между пальцев вызывая в памяти совсем другие ощущения. Нежной кожи и упругих мужских мышц, которые так податливо перекатывались под ее руками несколько дней назад. На этой мысли Эвтида споткнулась и если бы не одна из массивных колонн скатилась бы по лестнице кубарем. Облокотившись на нее, девушка немного перевела дух. Почувствовала себя защищенной, хотя на миг ей показалось что запах мирта и граната заполнил пространство возле нее, но это было всего лишь на мгновение.       Амен с ухмылкой наблюдал как молодая девушка, сжавшись в комок пытается укрыться за колонной от него. Почему с Эвтидой всегда так? Сначала ей весело, творит невесть что, а стоит только провиниться пытается убежать и затаиться. Не даром кошку приручила, больно они похожи. Мужчина вздохнул, неспешным шагом направился к девушке. Тяжелая ладонь легла на ее хрупкое плечо. Эва вздрогнула, затравленно обернулась. Амен посмотрел ей в глаза и прочёл в них животный, истошный страх. Это было странно, однако еще более странной оказалась мысль о том, что ему не нравится, когда Эвтида смотрит на него вот так. Ее подобострастие, восхищение или даже трепет были бы ему куда более по душе, чем этот взгляд. Тот самый который был адресован эпистату уже не одну сотню раз: — Я не буду заставлять тебя объясняться, — даже чуть более спокойно чем следовало начал мужчина, — Просто на будущее знай, что тряпки для нерадивых писарей в каморке рядом с кладовой для принадлежностей, далеко ходить не надо. И сожги это, не для чужих глаз. — Серьезно? — взгляд Эвы переменился, теперь она вовсе смотрела на Амена как на крокодила, двухголового. — Абсолютно, - покачал головой эпистат, — а теперь ступай отдыхать, завтра у нас много работы. — Ладно, спасибо, — ошарашенная девушка повернулась и побежала к своему добротному дому.       Амен тяжело вздохнул ей вслед и опустился на прямо на ступени храма, словно бедняк. Догорающий закат окрасил его белоснежные волосы в красный, чуть порозовил кожу. В таком освещении даже глаза казалось светились красным, словно бы сам он и есть чудовище ужасней шезму. Эпистат на мгновенье прикрыл глаза. В этот момент с ним поравнялся Тизиан: — Я там видел ту сумасшедшую девчонку. Кажется у нее в руках был лист с твоим именем. Амен посмотрел на Тизина с легкой усмешкой. — Наверное тренировалась, описывая какими проклятиями хочет наградить, за то, что учиться заставил как следует, — мужчина решительно встал со ступеней, отряхну колени. — Идем, завтра тяжелый день, — сказал он. А Тизиан с удивлением заметил легкую улыбку на лице эпистата.