Школяр-убийца.

- Эй! Антон сразу узнал этот голос. Этот тон. - Кто здесь? Ромка надвигался на него в тени ночи, лишь фонарь освещал его. Тот выл и рыдал, подходя к нему. Что это с ним? Хотя, ответ лежал на поверхности: он всё узнал. Непонятно как, непонятно от кого, ведь Катя уже наверняка гниёт. - Ну, привет, - сказал Рома, подойдя на расстояние, достаточно близкое чтобы увидеть чужое лицо, но недостаточно близкое, чтобы вонзить нож в живот. - Что ты тут делаешь? - спросил Антон, будто дурачка из себя строит. Ведь ясно как день, что Ромка явно не за продуктами вышел посреди вечера. Он искал его. - Да вот...Ты не пришёл на наш спектакль, и я волновался, что с тобой что-то случилось. Как с Семёном и Катей, - ответил Рома на его вопрос. Звучал он искренне. Антон даже почувствовал жалость к нему: вчера он ещё дружил с ним, а сегодня предаёт его ради свидания с девочкой, которое и обернулось то плохо. Вслед за этим раздался щелчок. Рома высунул из кармана кожанки свой талисман. Нож-бабочка. Что ж, прощай, о, дивный мир! Было так приятно жить на этой бренной земле! Рома уже не походил на самого себя. Зарёванное лицо, страшная гримаса, обнажающая его острые зубы в оскале. Он походил на дикого кровожадного зверя. И прямо сейчас этот зверь хочет испробовать его крови. - Ром, убери нож, - испуганно, но всё ещё сохраняя спокойствие, сказал Антон. - Зачем? - вопрошал озверевший Рома, - Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и проверить, что внутри у предателей? - слова, которые явно не ожидаешь услышать от ученика шестого класса. - Рома! Антон сделал шаг назад. Наивный, будто у него есть какие-то шансы против зверя. А Рома всё наступал. Загнал жертву в тупик. Сейчас Волчик съест Зайчика. - Был у неё дома, да? Правая рука Вольтрона, говорит центр управления! Как слышно?..Ты был у моей Полины? Рисовал её? Трогал? - Всё не так! - наглая ложь. Ох да, Рома. Я делал с ней всё, прямо как ты сказал. И даже больше, ты, БЛЯДСКИЙ НЕУДАЧНИК! - Жалкий ублюдок! В уголках рта Ромы выступила пена. Бешеный. Озверевший. Ага! Слетел-таки! Слетел! И он тут же её утёр рукавом. И вот лезвие направляется прямо ему в грудь! Раз, два... Щелчок. Антон успевает ухватить запястье Ромы. Нож был буквально в сантиметре от его сердца, но он всё-таки смог. Успел. Ещё недавно Рома готов был плеваться пеной, но сейчас он словно поменялся местами с Антоном. Остекленевшие глаза хищника вновь стали человеческими. Тот недоумённо посмотрел сначала на свою бабочку, потом на Антона. И по кругу. И тут уже Антон страшно оскалился. Со всей силы ударил правым-похоронным прямо Роме в нос, из-за чего из его ноздрей брызнула алая краска. Потом ногой в живот. Рома вскрикнул и из-за сиюминутной боли бросил нож на снег, дабы ухватиться за живот. Хах, идиот! Пока Рома содрогался от боли, Антон быстро нагнулся, взял нож в руки и снова ударил Рому по лицу. Тот уже упал, а кровь так и лилась у него из носа. - Антон! Антон! Блять! Антон уже не слышал его. Оседлав его, тот яростно вскрикнул и вскинул нож прямо в небо. Потом вниз. Антон вонзил нож туда же, куда собирался его вонзить хозяин этой самой бабочки. В грудь. Рома вскрикнул что есть мочи. Боль была мгновенной, острой. Зайчик пронзил его ещё раз, и в третий. Кровь теперь шла не только из носа, но ещё и изо рта. Он буквально давился ею, плевался, пытался кричать "Помогите!". Но ночной посёлок никого не слышит. - ДА, РОМА, Я РИСОВАЛ ПОЛИНУ! Я ТРОГАЛ ЕЁ! И ДАЖЕ БОЛЬШЕ, ЧТОБ ТЫ ЗНАЛ! И ТЕПЕРЬ ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ С ЭТИ ПОДЕЛАТЬ! ТРУС! ПОГАНАЯ ТВАРЬ! От груди он перешёл к животу. Пять ударов. Кровь теперь была повсюду. Снег уже начал понемногу да принимать багровый цвет. У Ромы был такой жалкий вид - он был зарёванным и окровавленным. Брызги крови бусинами летели Антону прямо в лицу. Чёрные его перчатки даже начали принимать какой-то кроваво-красный оттенок. - И КТО ИЗ НАС ТЕПЕРЬ ЖАЛКИЙ УБЛЮДОК, А? ПИДОРАС! ПОПРОБУЙ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ И Я ВОТКНУ В ТЕБЯ ЭТОТ НОЖ СНОВА! И СНОВА! И СНОВА! Но Рома его уже не слышал. Он пока не умер, но он хотел этого. Поэтому он отключил свой мозг и давал очкарику себя добивать. Потом Антон сделал что-то невероятное (хотя, казалось бы, что для него в тот момент считалось невозможным?): остановился, расстегнул куртку Ромы. Антон пронзил его ещё раз - в этот раз в живот, но теперь он не просто проткнул его. Он вёл нож по направлению вперёд, по пути прямо к его глотке, как обещал сам Рома. Вот только теперь всё было ровно да наоборот. Адский вопль вырвался из глотки Пятифана, пока нож не достиг цели. Напоследок тот успел ухватиться рукой за воротник куртки Антона - но было уже всё равно. - И КАК ТЕБЕ ТАКОЕ, ШАВКА? ЧУВСТВУЕШЬ? ЧУВСТВУЕШЬ БОЛЬ? ЧУВСТВУЕШЬ, КАК ТВОИ ЖИЗНЕННЫЕ СИЛЫ ПОКИДАЮТ ТВОЁ ТЕЛО? ЧУВСТВУЕШЬ, КАК ЛИТРЫ КРОВИ ЛЬЮТСЯ ИЗ ТЕБЯ РЕКОЙ? Ох, он чувствовал. Он чувствовал всё. Но он уже ничего не мог сказать. Рома скончался. Но Антону, а точнее тому, что сидело в нём в тот момент, было мало и этого. Последние десять ударов по всем каким только можно точкам на его теле и неведомая сила вышла из него как только он совершил контрольный удар. Петров несколько раз моргнул. Сначала он не понял, что произошло, а потом, посмотрев сначала на свои окровавленные руки, нож-бабочку, не понятно как оказавшуюся в его руке, тоже в крови, и наконец, на бездыханное тело, над которым он возвышался - он вскрикнул. Именно что вскрикнул, а не закричал. Крик застрял в его горле. Изуродованное и полностью обескровленное тело Ромы лежало прямо перед ним. Под его телом растекалась красная лужа. Его глаза, остекленевшие уже по другой причине, смотрели на небо, на сияющую в нём Луну. Антон тоже посмотрел туда и будто увидел лицо, застывшее в немом крике. Он даже не успел осознать, что натворил, как где-то вдалеке раздался волчий вой. Антон, очистив нож от крови одним движением руки, побежал прочь.