You are my silence

Родительские чуства или же... Ночь. Темно. Свечи едва дотягивают свои лучи в углы комнаты. Легкий сквозняк танцует с пламенем свечи. Немного поёжившись, женщина начинает кутаться в кофту, но теплее от этого не становится. По телу бегут мурашки, но сквозняк здесь ни при чем. Казалось, в этой почти тёмной тишине, нет никого и ничего. Но учащенное сердцебиение женщины выдает её. Сзади послышались тихие шаги. Сердце забилось сильней. Взглянув в окно, Мисако начинает собирать последние остатки самообладания. Шаги остановились. Глубоко вздохнув, она закрывает глаза. Сильные руки обвили талию, горячее дыхание защекотало шею. Тихий, едва слышный, мужской голос произнес: – Ты готова? Отбрасывая в сторону желание остаться в этих теплых объятьях, она убирает его руки с талии и поворачивается к нему лицом. Лёгкая улыбка озарила лицо женщины. – Думаю сегодня, этот вопрос должна задавать я – Мисако обвила одной рукой шею мужа , другой, едва ощутимо прикасаясь к его обнаженному торсу, начала опускать вниз, проводя пальцем по его кубикам. Приблизившись к нему, она прошептала в его губы: – Ты готов? Ответа не последовало. Слегка шершавые губы требовательно впились в губы Мисы , заглушая едва слышный стон. Немного отстранившись от её губ, сенсей проговорил: – Потрогай меня. Хитро улыбнувшись, Миса опустилась на колени и взяла в руки уже возбужденный член мужа. Он прикрыл глаза. Массируя член, она умело доводила его почти до безумства. Сдерживаться не было больше сил. Стоны вырывались из уст Гармадона , заполняя каждый угол полутемной комнаты. Слегка нагнувшись, она облизнула яички. Не в силах стоять, мужчина облокотился о стену. Но на этом его сладостные мучения не закончились. Закончив играть с яичками, Мисако провела языком по стволу члена, от головки до самого основания. Стоны её мужа становились громче. Слегка улыбнувшись, она взглянула в лицо Гарма. Прикрыв глаза от наслаждения, он опирался о стену, стоя на ватных ногах. Вновь улыбнулась и вобрав в себя весь член, продолжила ласкать его. Стоны становились громче, движения участились. Не выдержав более, Гармадон поднимает Мису , страстно целует и говорит: – Теперь моя очередь. Он нагнулся и лизнул сосок жены , от чего она издала тихий стон. Лаская одной рукой упругие груди, и поглаживая напряженные соски, а другой раскрывая нежные лепестки, он прикоснулся к чувствительному и набухшему бутону, начиная поглаживать его круговыми движениями. Мисако застонала и выгнулась в его объятьях. Лаская жену, Гармадон потянулся за поцелуем, заглушая им стоны женщины. – Я больше не могу... Не выдержу.. – Выдержишь. Голос Мисако обрел чувственную хрипоту. Ноги подкашивались. Пытаясь устоять, она обняла его. Большим пальцем лаская клитор, муж ввел в неё два пальца. Волны удовольствия накрыли Мису с головой. Громкие стоны наслаждения разносились по всей комнате, а Гарм только ускорял движения. Экстаз продолжался. Еще один громкий стон и Миса обмякла на руках мужчины. Подхватив жену на руки, он уложил её на кровать и прилег рядом. Прикоснувшись к губам любимой , лаская рукой тело, он проговорил: – Продолжим? Он нагнулся над ней, а она призывно провела сосками по его груди. Возбуждение накрывало с головой обоих. Он нагнулся и страстно поцеловал возлюбленною. Когда воздуха практически не осталось, он отстранился и начал целовать её нежную шею, ключицы, медленно и уверенно спускаясь вниз к груди. Сомкнув губы вокруг одного из её сосков, мужчина принялся посасывать и покусывать его. Издавая громкие крики и стоны, Мисако металась под ним. А Гармадон все не мог остановиться. Опустив руки на бедра своей даме , он провел мокрую дорожку от груди к животу. Взглянув в лицо женщине , он улыбнулся и раздвинул ей ноги. При взгляде на пылающую страстью плоть своей любимой , Гармадон чуть не потерял остатки самообладания. Нагнулся и начал ласкать языком. Мисако стонала, металась под ним, выгибая спину, а он все яростнее и яростнее целовал её там. Не отрываясь от ласк, он ввел в неё два пальца, заставляя почувствовать еще большее наслаждение. Пальцы жены судорожно сжимались и разжимались, запутавшись в волосах её умелого любимого.Она уже готова была взлететь на гребень волны сияющего удовольствия, как он, оторвавшись от её лона, приподнялся над ней и одним толчком вошел в неё. Он вышел и тут же вошел обратно, дразня жену. Ускоряя темп, он целовал губы и грудь Мисако. – Шире, еще шире, – взмолился Гармадон хриплым шепотом. – Возьми меня всего. Пусти глубже. – Он просунул руки ей под спину и обхватил ее ягодицы. Мисако послушно приподнялась ему на встречу и вскрикнула, потрясенная его резким вторжением. Гармадон застонал, чувствуя, как её мышцы сокращаются в такт его движениям. Издавая громкий стон, он задвигался быстрее. Пульсирующее наслаждение нарастало в партнерах, готовое вырваться на свободу. Толчок. По телу разлилась приятная слабость. Сенсей по – прежнему не выходил из неё. И это, кажется, доставляло ему удовольствие. Он нагнулся и легонько поцеловал любимую в шею. – Люблю... Мисако обвила руками шею мужа и начала страстно целовать его. Она изогнула спину и с изумлением почувствовала, как его член отвердел и напрягся внутри нее. – Люблю... Гармадон задвигался быстрей. Возбуждение росло с каждой секундой, все быстрее и быстрее. – Повернись – попросил он, выходя из жены. Миса послушно легла на живот. Он провел рукой по ягодицам и скользнул внутрь неё. Ощущения были теплыми и восхитительными. Он лег сверху, слегка придавливая свою любимую своим весом и вошел в Мису. Второй рукой скользнул вниз, под живот, и принялся ласкать там. – Тебе нравится так? – Очень... Гармадон ускорил движения. – Может, мне войти глубже? Или сильнее? – Да, да! – женщина задыхалась от удовольствия. – Глубже... Сильнее... Гарми... Гармадон приподнял Мисако за талию и поставил на колени. Держа её за бедра, он вновь вошел в неё. Дыхание сбилось, движения участились, волна наслаждения подкатывала всё ближе. Толчок. Еще один. И вздох облегчения и дикого удовольствия проносится по темной комнате. Ночь. Темно. Свечи едва дотягивают свои лучи в углы комнаты. Легкий сквозняк танцует с пламенем свечи. Мисако поежилась и крепче прижалась к телу любимого. Сильные руки обняли крепче. Казалось, в этой почти темной комнате нет никого и ничего... Кроме... Тишины...