Hungry for another two

      Холодно. Мороз пробирал до костей, забираясь под куртку и маску. Вьюга кружила средь верхушек деревьев, завывая голодным зверем, свистя диковинной птицей... Средь тьму лесного частокола, над заснеженной тайгой заливисто звучала флейта...       Зайчик танцевал. Прыгал высоко-высоко, задевая длинными пушистыми ушами маски саму луну. Вокруг мелькали деревья и маски: Лисичка, Медвежутка, Совушка... Он чувствовал себя своим здесь, пьянея от безграничной вседозволенности, приторного сладкого металлического вкуса на языке. Сросшись со своим настоящим лицом, он готов был рычать и смеяться, жадно глотая воздух, когда падал от усталости в снег. Каждую ночь он забывал своё имя, чтоб утром, согреваясь в норе вспомнить его вновь. Тоша был не глуп и живо расставил приоритеты в своей новой жизни. Он перестал бояться морать руки, когда нёс очередное угощение, но оставался верен своему прошлому, каждый раз проходя мимо дома своих безутешных родителей и сестрёнки. Он не трогал их. Он был личным покровителем этого дома, хотя и знал, что когда-нибудь он покинет их, что когда-нибудь искажённые мысли и его монструозная форма вытеснят человечность. Потому он каждый раз, как в последний, глядел на спящую Олю в окно....       Антон Петров. Пропавший мальчик. Сейчас он бы не назвал себя таковым. Да, это не было его решением. Да, он всё ещё украдкой поглядывал на посёлок, на свой бывший дом и молился, чтоб цепкие лапы зверей не добрались до Оленьки. Хозяин Леса был жесток, но шёл своему Зайчику навстречу. Прислушивался к нему. Звери тоже. Они побаивались Зайчика и уважали. Можно даже сказать, притерлись к нему. Особенно Медвежутка, который первое время с неподдельным ужасом глядел на Антона и оба знали, почему. Ночь же развязывала все узлы обид и средь зверей царила гармония.

***

      Посёлок объял страх. Дети продолжали пропадать и Тихонов откровенно не справлялся, потому жители взяли всё в свои руки. На улицах больше не бегали дети и не звучал звонкий смех: родители боялись отпускать их одних. Даже девятиклассников отцы и матери водили в школу и из школы за руку. Мужики с топорами дежурили по ночам, но ситуацию это не спасало.       Но не всем было дело до пропаж. Некоторых ситуация словно и не касалась вовсе. Таких, как Рома Пятифан, например. Он был твёрдо уверен, что до него убийца не доберётся, а если и попытается, то "перо под ребро и поминай как звали". Ромка храбрился и смеялся в лицо опасности, не боясь выйти поздним вечером на улицу или даже зайти в лес... А может он лишь делал вид, что ему нестрашно? Может дело было в одной симпатичной скрипачке, на которую он желал произвести впечатление? Да, скорее всего всё так и было, иначе как объяснить то, с каким восхищением и замиранием сердца он смотрит на Полину и как дрожали его колени, как только тёмные скрюченные деревья смыкали кольцо вокруг него. Роме было страшно не меньше чем остальным. Особенно страх обострился, когда он с Бяшкой не обнаружили в школе своего друга Антона, а его лицо теперь смотрело на них с объявления о пропаже. У Ромки внутри что-то ёкнуло в тот день, но виду он не подал.       Тоша был странным, но всё же "ровным пацаном". Тихий, сдержанный, но дерзкий и хамоватый как Ромка, когда это было нужно. Ромку, не скрою, впечатлило, когда "очкарик", внезапно, оказался куда сильнее Семёна, не постеснялся послать жирдяя в пешее эротическое и врезать по прыщавой морде. А пламенная речь Антона в лесу стала началом их приятельских отношений. Бяше и Ромке Антон понравился даже больше чем Семён. "Ботан" умело располагал к себе и на него можно было положиться. Парни знали, что он их не выдаст, даже если они втянут его в какую-то опасную авантюру.... Но теперь его отстранённое лицо и холодные глаза за толстыми линзами смотрели на них с объявления...       Бяшу сей расклад сильно напугал. Бурят с боязнью Тёмного Гаража, казалось, стал ещё пугливее. Всё чаще сквозь шепелявую речь можно было расслышать тревожное блеяние. Наглый, но весёлый Бяша стал дёрганым и ни на шаг не отходил от Ромы, чем не слабо злил того, так как не всегда общество бурята было уместно. – Бяш, тут такое дело... Полинку сегодня хотелось бы до дома проводить... Не мог бы ты... –Кидаешь меня, на?! – возмущённо перебил Бяша, хотя в его глазах читался неподдельный страх перед предстоящим походом домой через пролесок. – Не по понятиям! – Дык, Бяш, понимаешь... Не кидаю я тебя, просто... Если ты один раз без меня пойдёшь ничего плохого не случится. – А если случится?! Я пропасть в лесу как Семён не хочу, на! И вообще, братву на сиськи не меняют! – Да пошёл ты! – раздражённо рыкнул Ромка. Бяшка за последнее время успел откровенно задолбать, а такое заявление Ромку взбесило окончательно. Бурят раздраженно цыкнул ему в след и на следующем уроке они вместе больше не сидели.       Бяша после пропажи Антона немного отдалился от Ромы и всё реже принимал участие в рекетирстве. На переменах бурята редко можно было увидеть в коридоре и уроки он стал срывать куда реже. Всё чаще он задумчиво стоял где-то в углу и что-то тихо блеял себе под нос. Под его узкими глазами появились мешки, да и в целом в последнее время Бяша выглядел сонным, но никому не было дела до хулигана... Да и можно ли его теперь так назвать? Нет... Оля, которую он иногда встречал на улице, не видела в нём "Ромкину шестёрку", а просто забавного, чуть неуклюжего мальчика, который иногда приносил ей конфеты и утешал. Да, Бяша стал часто появляться у дома Петровых и печальные родители его не прогоняли. Ромка же искренне не понимал, что же такого интересного в общении с первоклашкой, а Бяша в ответ на все подколы лишь загадочно ухмылялся, вновь и вновь возвращаясь к обсуждению с девочкой мультфильмов. Иногда, жизнь "по понятиям" всё же тяготила Бяшу и просто хотелось иногда поговорить с кем-то, кто не обидит колкой шуткой. Оля была такой. Такая же странноватая как Антон, но смешная и жутко милая, с печальными льдинками в глазах.       Оля с трудом пережила потерю брата, как и Карина с Борисом. В ту ночь она всё видела. Видела, как уходил Антон, как он печально взглянул на неё в последний раз сквозь прорези маски и вместе с лисичкой растворился в ночи. В ту ночь Оля бежала босиком по снегу, захлёбываясь слезами. Холодный воздух и собственные крики раздирали ей лёгкие, а снег жёг босые ноги как пламя, но она не чувствовала боли и холода. Она чувствовала, как закололо её сердце, как уши разрезала навязчивая мелодия флейты, и как барабанные перепонки лопались от оглушительного скрипа гаражных дверей. Родители чуть не сошли с ума... Все эти ужасы навалились на них разом. Сына так и не обнаружили, а дочь слегла с тяжёлой ангиной. Она бредила и металась в агонии, крича: "Тоша! Тоша! Вернись!" Но Тоша уже не слышал её. Мама долго плакала, а Папа утешительно обнимал её за плечи. Они молчали. Сидели и молчали друг с другом. Верный способ, когда сказать нечего, но искорка надежды всё ещё теплилась в Карининой груди, хотя она прекрасно осознавала, что Олины россказни не более чем бред... который не закончился и после выздоровления. События пропажи отпечатались в её мозгу жгучей травмой, преследующей девочку в кошмарах. Сова её не беспокоила. Теперь это был Зайчик. Она бредила им, говорила, что это Антоша, что он там, в лесу, но даже тогда родители предпочли не верить, хотя и стали более мягко относиться к выдумкам дочки, незаметно подмешивая каждое утро в кашу таблетки, которые Оля без вопросов поедала...       Время шло, но Оля продолжала верить. Даже когда ей и самой пришлось идти в школу, куда её частенько провожал Бяша. Родители сначала относились к буряту недоверчиво и пару раз прогоняли даже, но перестали через какое-то время, поняв, что Бяша для их дочери безвреден и даже полезен. Оленьку в классе приняли не очень радушно, посчитав странноватой из-за того, что она проболталась о Сове и Зайчике, а странные дети со стопроцентной вероятностью подвергаются нападкам сверстников.... Если рядом с ними нет более старшего защитника... Бяши, например. При нём Оле не досаждали и наивный ребёнок почему-то думал, что ему можно доверять. А может быть дело в её проницательности? Поразительное у детей умение — читать этот мир как открытую книгу, но не понимать ничего...       И всё же, нужно рассказать постепенно...