Hungry for another two

      Днём посёлок пустовал и два неспешно прогуливающихся с сигаретой парня смотрелись неестественно. Ещё более странно было их направление. Шатен уверенно шагал в сторону лесной тропы, по которой раньше деревенские отправлялись за хворостом. В связи с последними событиями и обстановкой в посёлке, эта тропа была на долго заброшена, ибо даже взрослые здоровые мужики опасались соваться в тёмный таёжный лес. Чего уж говорить о детях?! Но Ромка с Бяшей были полны решимости докопаться до сути, даже если для этого им придётся снова столкнуться с Тёмным Гаражом.       Рома остановился перед частоколом кривых деревьев с необъяснимой тревогой в сердце. Раздираемый изнутри зовущий отдалённо тайгой и здравым смыслом, он почесал затылок, и шапка слегка съехала набекрень. Бяша же в этом отношении, на удивление, оказался куда увереннее и бес страха ступил в лес. После событий прошлой ночи. Не смотря на все ужасы, лес показался ему спокойным и безопасным местом. Так, наверно, чувствует себя человек, вернувшийся домой. Подобное состояние тревожило и самого Бяшу, ибо для него это казалось совершенно не естественным, но он старался оправдать свои мысли внезапной жаждой справедливости. − Ромыч, ты там где застрял, на? − Да иду я! – набравшись храбрости, Пятифан последовал за другом. Посёлок незаметно отдалялся, и над головами парней сомкнулись крючковатые ветви деревьев и еловые лапы.  – Далеко только не отходи!       Решение держаться вместе казалось более чем логичным. В лесу могло всё что угодно ошиваться, так что следовало держать ухо в остро. Лес был, тёмный, дремучий и даже днём там сложно было сориентироваться. Парни, тем не менее, досконально осматривали каждый голый куст и каждое поваленное дерево на предмет чего-то подозрительного. − Ромыч, на! Сюда иди! – окликнул друга Бяша. Пятифан, выкинув бычок в снег, подбежал к товарищу. Тот стоял в смятении у поваленного дерева, которого, благодаря вчерашним догонялкам с Зайчиком, было ему знакомо. – Я был здесь вчера, на. − Думаешь, Гараж ещё там? − Ну, проверить не помешает, на. − Бессмысленная идея, я считаю. В прошлые разы, когда эта хрень появлялась, она исчезала на следующий же день. – проворчал скептически Рома. − Может так улика, какая-нибудь осталась? Следы там… Ромка задумчиво и немного нервно почесал шею, после чего пожал плечами. − А Леший его знает… Может ты и прав… снегопада или метели ночью не было, может и следы остались…       Рома и Бяша углубились в чащу, где было ещё темнее, от того и почти невозможно было отследить время. Рома не знал точно, прошло ли пятнадцать минут или три часа. Солнце в чаще никогда не вставало и в ней царил полумрак. Мальчишек можно было назвать первооткрывателями, так как сюда до этого никто не смел сунуться. Суеверные жители посёлка боялись лесных духов да дикого зверья. Но ни Бяшу, ни Ромку перспектива быть растерзанными не пугала, хотя так можно было сказать лишь по началу. Парни храбрились, а на деле Бяша прижался плечом ближе к Ромке. Тот в свою очередь не выпускал из рук нож. Чем дальше они шли, тем более расплывчатым становилось восприятие реальности. Словно они всё дальше по дороге сна. − Вот, тут налево, на! – указывал путь Бяша. Ромка пробубнил что-то нечленораздельное, ощущая неприятное давление самой тайги на его голову. Словно со сгущающимся мраком сгущались и копошащиеся в его голове мысли и обострялись до предела чувства. Он остановился и, тяжело вздохнув, навалился плечом на ствол ближайшего дерева. Бяша же топтался на том месте. Где ночью возвышалось Чёрное строение. Его, как не трудно догадаться, и след простыл, но вот переплетённая вереница звериных следов ни куда не исчезла. Бурят весело хохотнул, найдя второе доказательство происходившему здесь, но тут же умолк и задумчиво огляделся. Поляну-то они обнаружили, но ничего больше им найти не удалось. Бяша с тенью беспокойства в глазах посмотрел на Рому. Его сонное лицо казалось сейчас ещё более бледным, а на фоне этого лица контрастировали нездорово блестящие глаза. − Ромыч, на, всё хорошо? − Да… Бошка раскалывается… − устало промолвил Ромка и выудил из кожанки сигарету. − Может вернёмся, на? − Может… − Ромка скривился, когда внезапно почувствовал всплеск сильной головной боли, от которой у него аж заслезился один глаз. – Давай домой, короче. Всё одно ничего мы не нарыли. Да и темнеет уже… − Давай, а ты совсем плохо выглядишь, на… Хорошо, что я дорогу… − Бяша осёкся и осмотрелся по сторонам. Их следы исчезли под снегом, а окружение вмиг перестало быть знакомым. Вокруг их обступили деревья и кусты, через которые было не продраться. – Запомнил… Ромка, что за херня? − Я почём знаю? – Пятифан перенял тревогу друга и по привычке схватился за нож. В тишине сумрачного леса затрещали ветви: то зверь какой-то в чаще проскользнул. Едва слышно это было, но Ромке сей звук показался оглушительно громким. Он зашипел от резкой боли в ухе и Бяша оперативно подскочил к нему, придерживая за плечи. − Э, Ромка, ты чего, на? – бурят судорожно за озирался в тщетной попытке сориентироваться и найти дорогу в посёлок. Он глянул на темнеющее небо, но не увидел поднимающийся дым растопленных печей, следовательно, от посёлка они отошли слишком далеко. Стало страшно, причём обоим. В уголках узких Бяшиных глаз скопились слёзы, и ему ужасно захотелось кричать и звать на помощь, но Ромка бы такую слабость не одобрил. Хотя Рома чувствовал себя ничуть не лучше.       Внезапно Ромкин взгляд зацепился за что-то блестящее под снежным покрывалом. Отстранив нервного Бяшу, он опустился на одно колено и вытащил из-под снега... конфету. Пятифан опешил, покрутив в руках сладость, и протянул её товарищу. Тот в замешательстве уставился на пёструю обёртку, пока Ромка находил под снегом ещё и ещё. Они тянулись вереницей всё дальше в лес, будто кто-то настойчиво заманивал их всё дальше. Хулиганы переглянулись. − Идём? – спросил Ромка. − Идём. – внезапно твёрдо ответил Бяша, точно и не он вовсе говорил. Взявшись за руки, чтоб не потерять друг друга в потёмках, они двинулись по дорожке из конфет в глубь леса. Чем дальше шли, тем отчётливее в свисте ветра Ромка угадывал мелодию. Тревожно глядя на Бяшу, он не видел на его лице ничего. Полная апатия отражалась на лике бурята, частично скрытым капюшоном. Теперь уже Рома не на шутку перепугался. Всё чаще в снегу поблёскивали конфетные обёртки, и всё громче играла вдалеке флейта       Деревья-великаны расступились, открывая гостям дорогу к заснеженному полю. Там, на другой его стороне мигала тусклая лампа гаража. Рома опешил и остановился. − Бяша, давай назад… − но Бяша не послушал. Он потянул Рому за руку и как-то неуверенно сказал: − Рома, у нас выбора нет, на… Он исчезнет, и мы не узнаем… − едва выдавил он и тревожно заблеял, подрагивая от холода, страха и разрывающих его мозг противоречий.       Бурят кинулся к гаражу и Рома с матами побежал следом, утопая в рыхлом снегу и задыхаясь от ударивших в нос запахов. Снег жёг его мозолистые ладони и щёки, когда он падал и у самых дверей гаража Ромка всё же Бяшу нагнал. Чёрные стальные ворота распахнулись приветливо и изнутри зазвучала мелодия флейты. Бяша, как заворожённый шагнул во мрак, не слушая Ромин протестующий возглас, и поманил товарища за собой. Ромка с негромким раздражённым рычанием ринулся за ним и оказался в кромешной тьме. Железные врата захлопнулись.       Рома вытянул руки вперёд, пытаясь нащупать что-то в темноте. Вокруг него сновал кто-то юркий и посмеивался едва слышно. − Бяша, блять! Перестань шутить! Ты где?! – окликал друга Рома, но тот не отзывался. Ответил ему другой голос. Знакомый… − Незачем кричать, Рома… − зажглась тусклая лампа, осветив небольшой клочок пространства гаража и из темноты показалась худая фигура Антона в заячей маске, как и рассказывал Бяша. Последний замер как восковая фигура рядом и невидящим взглядом взирал на Антона. Когда Ромка бросился к другу и схватил его за руку, он увидел, что Бяшины зрачки сделались аморфными как клякса и постоянно пульсировали, меняя форму, вытягивая то по вертикали, то по горизонтали. Антон, или то, чем он стал, сипло продолжило. – Барашек справился с заданием… Не так быстро, но он справился… Теперь ты тоже здесь, Волчик… − Т-Тоша? Как ты… Ты всё таки... − едва выдавливая слава и отступая с Бяшей к стене, мямлил Рома. Тьма и Антон вместе с ней, наоборот надвигались на него стеной. − Вот так оно неожиданно бывает, Ромочка… Ты не рад? − Я… я… − сердце Ромы бешено колотилось и заглушало собственные мысли. − Взгляните, хозяин… Я ведь был прав? Ваш глаз острее моего. Тьма за спиной Зайчика зашевелилась и огромная мохнатая голова козла наклонилась к Роме и Бяше. Рома зажмурился и весь вытянулся как струна, пока огромный зверь, словно обнюхивая, обдавал его горячим дыханием и сверлил пристальным взглядом страшных глаз. Хозяин Леса заулыбался и кивнул, давая добро.       Мрак вновь объял Рому и Бяшу. Бурят очнулся от странного транса и побледнел, грозясь потерять сознание. Фигура Антона во мраке необъяснимо вытянулась и длинные руки потянулись к друзьям, держа в изломанных пальцах маски барана и волка из меха и папье-маше. − Ваша награда за сей визит… Я вас не тороплю, но когда вы будите готовы, я буду вас ждать… Мы будем ждать… Руки Ромы и Бяши сами собой потянулись за масками. Головная боль отступила и Рома почувствовал необыкновенное спокойствие, чувствуя мозолистыми пальцами серый мех.