Шорты

      Следующим утром всё тело дико болело, даже мышцы, о наличии которых он не подозревал, никуда идти не хотелось, дурацкие ботинки бесили одним своим видом. А ещё Феликс был прав — Джисон полностью обгорел, кожа нестерпимо горела огнём.       — Намажь меня кремом, пожалуйста, — Джисон почитал кучу уроков пикапа, прежде чем отправиться к горячим альфам. И как можно смелее подошёл к Минхо, расчёсывающему гриву офигенно красивого коня, который недовольно покосился на Джисона.       Альфа явно не ожидал доставучего омегу с утра пораньше и удивлённо оглянулся.       — Ты опять мне указываешь, сладкая булочка?       — Да, — не смутился Джисон и протянул мазь от ожогов.       Подкат вышел, честно сказать, неудачный — получилось не романтично и соблазнительно, как в дораме, а очень больно: кожа горела от каждого прикосновения, но не в сексуальном смысле, а болезненном. Хоть и было видно, что Минхо старается всё сделать аккуратно и нежно, но чёрт, Джисон едва сдерживал слёзы от боли, и даже завистливые взгляды дружков не помогали терпеть. Но, как оказалось, все мучения того стоили. Минхо посмотрел сочувственно и подарил свою футболку — она была достаточно большой, чтобы полностью скрыть обгоревшие плечи и руки чуть ниже локтей, и приятно пахла какими-то травами. В футболке, принадлежащей Минхо, и его рубашке на шортах, Джисон чувствовал себя защищённым и странно счастливым. Чанбин был прав — горный воздух творил с ним неожиданные удивительно приятные, но пока непонятные, вещи.       Второй день был чуть лучше, чем первый. На каждом подъёме в гору Джисон по-прежнему хотел сдохнуть, дыхания естественно опять не хватало, одышка мешала, но зато Минхо часто хватал его за руку и тащил за собой или шлепком по заднице подгонял вперёд по тропе среди кустов. Джисон был в восторге и, пользуясь возможностью, тусовался поблизости с конюхом, развлекая их обоих болтовнёй, и дорога уже не казалась такой тяжёлой. Бесконечные вздохи, фырканье и ворчание уставшего от него, но терпевшего всё, альфы приободряли и напоминали лучших друзей. Джисону было комфортно и почти не страшно тащиться среди обрывов куда-то наверх.       Вот только проклятые дружки на привале стащили его сухой паёк-обед, но добрый и улыбчивый Феликс поделился своим.       — Отдамся за шоколадку! — пробурчал Джисон, пристроившись на кочке, и грустно уставился на яблоко.       Минхо, оказывается находившийся поблизости, услышал, обернулся, подмигнул и протянул конфетку. Омега покраснел и смутился, но с восторгом забрал предложенную сладость.       Феликс рядом с ним вздохнул и недоверчиво посмотрел на альфу.       — А вот со мной конфетами не делится! — шепнул проводник и улыбнулся, когда Минхо отошёл подальше от них, этой фразой делая Джисона каким-то нереально радостным.       — А ты?..       — Он мой брат, — пояснил Ликси.       — А альфа у тебя есть?       — Да, я замужем.       — Но ты же совсем молоденький! — удивился Джисон.       — Мне уже восемнадцать!       — Я и говорю, мне тоже только восемнадцать!       — У нас так принято, — не стал продолжать разговор Феликс, но вроде не обиделся, видимо, не хотел делиться подробностями или ждал осуждения. Всё-таки замечал на себе насмешливые взгляды дружков Джисона. И то, как те избегали общения, и разговаривали свысока. Ликси выглядел спокойным и умиротворённым, как будто привык к такому отношению любопытных туристов.       — Прости, я не хотел обидеть! А на этих дебилов не обращай внимание, они просто… Ну, такие сами по себе — осуждают всё, что не понимают!       — Я не обиделся, — солнечно улыбнулся Феликс. — Зачем ты с ними общаешься, если тебе не нравится?       — Я... Ну… — не нашёлся сразу с ответом Джисон. — Это сложные социальные конструкции? Типа, что о нас думают другие тоже важно? И общество иногда давит и заставляет жить по своим правилам? У вас наверно тоже есть что-то такое?       — О, не знаю, мне важно только мнение близких людей — моего мужа и брата, и иногда, родителей, — пожал плечами Феликс, похоже не поняв, но снова улыбнулся, — а другие люди приходят и уходят. Так ли важно что они думают?       «Ну, в халупе с мужем, может и не важно», — захотел возразить Джисон, но, поскольку слова Феликса перекликались с тем, что ему обычно долбили на мозги друзья, не стал спорить. К тому же, вспомнил слова Чана, который пытался донести, что на некоторые вещи можно забить и быть собой. Поэтому Джисон просто неловко улыбнулся в ответ.       — А дети у тебя тоже уже есть? — поинтересовался он. Если всё по канону или этим дурацким обычаям, Джисон читал, что омег воруют, насилуют и сразу рожай. Феликс не выглядел забитым, но может потому, что другого не знает.       — Что? Дети? Нет, я ещё учусь.       — Я думал, у вас нельзя омегам? — Джисон никогда не видел запакованных омег в своём институте.       — Нельзя учиться? Можно, если муж согласен, но ты прав, не очень одобряется, поэтому редко встречается. В основном, это альфа учится и работает, потому что добытчик, а омега поддерживает семейный очаг, для этого не обязательно учиться. Но мне нравятся танцы, и муж был не против.       — Если твой альфа добытчик, зачем ты работаешь гидом?       — Это не совсем работа — я помогаю родителям, и моя семья делает это не ради денег. Важно показать людям красоту гор, познакомить их с другим миром, подарить впечатления. Ну и я люблю общаться, узнавать новое, а наша община очень закрытая.       Джисону стало действительно интересно узнать побольше про их жизнь, но продолжить им не позволил Минхо, потащив снова по дурацкой едва видной тропе куда-то вверх. Опять камни, обрывы и проклятое солнце.       — Чан, ну почему ты меня не отговорил от этой дурацкой идеи? — едва найдя связь на какой-то кочке, Джисон всё же не выдержал и поныл в телефон друзьям. Доставучие комары и прочие насекомые одолевали, лошади над ним насмешливо ржали, Минхо был занят, готовясь к завтрашнему дню на лошадках. У Джисона снова всё болело, особенно те мышцы, о которых он не знал, а завтра теоретически к ним присоединится и многострадальная задница. Не говоря уже о спине, которая отваливалась после ночи в палатке на земле.       — Ты сам захотел! Всё так плохо? Тебя обижают? Мне приехать?       Джисону стало стыдно, ведь его друг явно запереживал.       — Да нет, нормально всё! Даже конюх симпатичный!       — А… Этот твой горячий альфа уже пал к ногам? В тех шортах, которые мы едва на тебя натянули? Чанбин передаёт привет и просит не привозить случайные сувениры от всяких там конюхов с собой, говорит, что бросил презервативы в твою сумку!       — Нафиг пусть идёт! — покраснел Джисон и бросил трубку. Дурацкие заботливые друзья!       — Намазать тебя? — усталый Минхо сам подошёл после ужина, как только закончил дела. Может соскучился по болтовне? Значит не всё потеряно, почти пал к его ногам!      Джисон постарался отбросить эхом звучащие в голове злые слова дружков, про «скуку в халупе и забавный объект для альфы, да и только». Дружки, конечно, тоже хотели, чтобы горячий альфа на них смотрел, но не хватало смелости на страдания, поэтому не рисковали с дурацкой соблазнительной одеждой, как Джисон. А омега, похоже, был готов на любые страдания, лишь бы Минхо на него так смотрел.