Winter

Он был «СССР» на работе.

Он был «папа» дома, для своих детей.

Он был «Союз» для друзей.

Но в моих объятиях он был всегда:

«Mein Seele.»

***

      Зима в этом году и вправду выдалась очень снежной. Постоянно мёрзли руки даже сквозь тёплые кожаные перчатки, обшитые изнутри мехом. Медленно идя вдоль однотипных домов, всем своим внешним видом напоминающих коробки, я думал о своём. Обо всём и ни о чём конкретно. Снег переливался в белом свете фонарей, крошечные кристаллики льда мерцали, словно звёзды. Где-то вдалеке я слышал гул автомобилей. В окнах домов горел приятный жёлтый свет, создавая тепло и уют.       Кажется, я уже наизусть знал все эти дворы и закоулки с их узкими тропинками и проходами меж домов. Благо, появлялся я здесь только ночью или же ранним утром, пока все ещё спали. Вряд ли кому-то понравится, если про них какая-нибудь сердобольная бабушка начнёт распускать ненужные слухи. Вот и нам с Союзом это совершенно не нужно, а посему мы устраивали романтические прогулки под вечер, когда прохожих на улице становилось всё меньше и меньше.       Но и не только из-за боязни быть увиденными мы старались гулять в темноте, но и из-за работы. После изнуряющего трудового дня — чёрт возьми, я еле старался не уснуть, стоя в лифте — я пытался проводить максимум времени со своими детьми. ГДР всегда радостно бежала меня встречать, а ФРГ выглядывал из-за угла, чуть улыбаясь. Я, параллельно снимая верхнюю одежду, расспрашивал их о прошедшем дне. Это было так по-семейному, что я всегда счастливо улыбался. Такая идилия… После мы вместе ужинали и, сделав большую часть дел по дому, я шёл укладывать детей спать. Конечно, они были достаточно взрослыми, как-никак уже пару лет как ходили в школу. Но всё равно поцелуй в лоб и пожалание сладких снов стали своеобразными обязательными ритуалами, которых я неумолимо придерживался.       У Евгения, с его слов, было примерно тоже самое, только идилией он это не называл. Конечно, такая орава детей, живущая под одной крышей.       «У меня дома никогда не бывает тихо, даже ночью.» — однажды сказал Женя. В квартире я у него был только в отсутствии детей. Советские отпрыски не должны были меня видеть. Им совершенно необязательно знать с кем и как проводит время их отец. У него репутация стопроцентного гетеросексуала и нарушать эту иллюзию я совершенно не хочу. Лишние проблемы ему не нужны. Так ещё неизвестно как дети на это отреагируют.       — Verdammt, es ist so kalt — на несколько секунд сняв перчатки, я стал шарить по карманам в поисках мобильного. На экране телефона высветились белые цифры: 0:12. Руки начало неприятно покалывать от мороза. Последнее сообщение от СССР было получено пятнадцать минут назад.       — Ich bin schon bei dir zu Hause. — пальцы немного не слушались, попадая по нужным буквам через раз. На моё удивление Союз ответил парактически через несколко секунд.       — Я спущусь через несколько минут. Не замерзай там. Я бы не хотел гулять с холодным трупом. — остроумен как и всегда.       — Warte. — быстро написал я и, секунду подумав, напечатал несколько букв: hdgd — бывший Романов всегда делал вид, не понимает, что значит эта недо-аббревиатура. Я же был уверен, что он определённо не дурак, всё он прекрасно знал.       — И я тебя люблю, Рейх. — спустилось это «существо» через две минуты. Из-под ушанки мило торчали рыжие кудри. Я непроизвольно улыбнулся.       Вместо приветствия — горячий поцелуй в губы. Я никогда не понимал, почему Женя всегда такой тёплый, точно персональная печка.       — Сильно долго ждал? — я лишь отрицательно помотал головой и поспешил взять Союза за руку.       — Нет, не очень долго… Пойдём?       Шагали мы неспешно, болтая о чём-то. Вроде, Женя рассказывал о новых проступках своих детей. Кажется, он директора видит чаще, чем своего начальника по работе.       — Я вообще удивлён, как ты позволяешь моим оболтусом общаться с твоими детьми. — я усмехнулся. Да, мои Теодора и Герман были чем-то вроде отличников, примеров для подражания.       — Ну, один раз твой Иван всё же был у меня в квартире и, я приятно удивлён, квартира осталась цела. — Союз заливисто засмеялся, смахивая с уголков глаз подступившие слёзы.       — Удивительно, хах, да, просто что-то невероятное! — мы завернули за угол и вышли на небольшую дорожку, ведущую в лес.       По-прежнему крепко сжимая руку Советов, я думал. О нас. Как долго мы вместе? А как долго мы ещё пробудем вместе, скрывая наши отношения? Есть ли хотя бы минимальный шанс, что дети смогут принять этот странный факт, что мы искренне любим друг друга?       И среди всех этих размышлений проскользнула одна мысль, от которой я непроизвольно остановился. Вслед за мной остановился и СССР.       «А что будет, если Женя сделает мне предложение?..» — за всю свою сознательную жизнь, даже имя двоих детей, я ни разу не делал предложение и уж тем более не женился. Как-то всё это прошло мимо меня, стороной.       «Или же мне следует проявить инициативу?..» — тогда как это всё будет выглядить? Ведь, необходимо купить кольцо нужного размера. И оно должно быть непременно красивое, дорогое. Нужно подгадать хороший момент, встать на одно колено… Нет, это слишком сложно, я быстрее от волнения свалюсь в обморок… Или нет?..       — Фриц, ты чего? Что случилось? — вырвал меня голос любимого из размышлений. Я на автомате стал вертеть головой, пытаясь осознать где же я нахожусь.       — А, что?..       — Ты завис, солнце. Мы стоим здесь уже минуты две. — мягко улыбнувшись, он чмокнул меня в щёку. Сразу стало как-то легче на душе, спокойней. — точно всё хорошо?       — Да, всё хорошо… — я опустил взгляд себе под ноги, и мы вновь пошли дальше.       Наверное, в этот вечер я принял решение окончательно связать свою жизнь с ним. Остаётся дело за малым: купить кольцо.       — Ну так что… Пойдём дальше?       — Пойдём.

***