Quiet Down / Успокойся

      Друзья Кацуки имели тенденцию быть громкими, по-настоящему громкими, и большую часть дней Изуку без проблем игнорировал это. Но опять же, так было почти каждый день. Но сегодня, когда Кацуки и его друзья вошли в класс, заливаясь смехом, Изуку раздраженно фыркнул. — Каччан, — позвал Изуку, воткнув карандаш в обложку своего блокнота, прежде чем закрыть его. — Не мог бы ты подойти сюда, пожалуйста?       Кацуки изобразил раздражение и подбежал к нему. — Чего ты хочешь, Деку? — Кацуки сплюнул, хотя в этом не было ничего особенного. Изуку ухмыльнулся, поманив его пальцем, чтобы он наклонился ближе. — Либо ты примешь наказание, как хороший мальчик, либо ты можешь сказать своим друзьям, чтобы они заткнулись к чертовой матери. Выбирай сам. — Кацуки покраснел от кончика носа до ушей. Он сжал челюсти, подавляя стон. Изуку потерял терпение после почти минуты молчания, облизывая тонкую полоску на мочке уха Кацуки. — Ответь мне, Кацуки.       Катсуки тихо мяукнул: — Черт. Да. Да, сэр. — Ухмылка Изуку исчезла, когда он откинулся на спинку стула. — Хороший мальчик. — Прошептал он, прежде чем вернуться к своим занятиям.       Кацуки прошаркал обратно к группе студентов, которых он называл друзьями, прежде чем пробормотать какую-то отговорку о том, что им нужно заткнуться.       Изуку хихикнул над своими мыслями: "Все что мне нужно сделать, это прошептать ему на ухо что-нибудь непристойное, и он растает, как масло."

***

      Кацуки втянул воздух сквозь зубы при виде того, что предстало перед ним. Изуку, одетый в зелено-оранжевое нижнее белье из тонкого шелка с фирменным знаком Х блондина. Изуку ухмыльнулся: — Нравится то, что ты видишь, дорогой? — В его голосе зазвучала игривая нотка. Кацуки с трудом сглотнул: — Д-да.       Изуку искренне улыбнулся: — Тогда иди сюда.       Вы не смогли бы заплатить Кацуки достаточно, чтобы он двигался так же быстро, он был рядом с Изуку в течение миллисекунд. — Можно мне... — Заскулил Кацуки. — Можно мне, пожалуйста, потрогать?       Изуку кивнул: — Давай, милый. — Кацуки покрывал поцелуями каждый дюйм подбородка и шеи другого. Больше зубами, чем языком или губами, но все же. Изуку просто стоял там, держа другого за бедра. — Помедленнее, Кацуки, — предупредил Изуку, слегка сжав его бедро. Кацуки дернулся и заскулил, уткнувшись в шею Изуку. — В чем дело, мой драгоценный?       Катсуки отстранился. — Е-еще. — Изуку наклонил голову, одной рукой перебирая светлые пряди. — Пожалуйста, я хочу еще, сэр. — Руки Изуку остановились, прежде чем схватить блондина за корни волос. — В постель. Обнаженный. Сейчас. — Прорычал Изуку.       Через несколько минут Изуку уже обводил языком сосок блондина, в то время как упомянутый блондин извивался под подростком. Глаза его остекленели и затуманились от вожделения, губы слегка приоткрылись, а спина выгнулась дугой, приподнимаясь над кроватью. Изуку постучал двумя пальцами по губам Кацуки, и тот втянул их в рот быстрее, чем тот успел моргнуть. Изуку хихикнул: — Такой нетерпеливый. Мне это нравится.       Катсуки засиял от похвалы и почувствовал, что начинает тонуть. Изуку быстро заменил пальцы языком, погружаясь во влажный жар рта своего любовника. Блондин выдохнул в рот своего дома, когда почувствовал, как что-то вошло в тугое кольцо мышц, а Изуку только ухмыльнулся. Как только поцелуй прервался, Бакуго растаял, превратившись в лужицу мольбы. — Не волнуйся, детка. Я трахну тебя так сильно, что ты забудешь свое собственное имя. Мой малыш даже не сможет отличить левое от правого. — Изуку усмехнулся, когда просунул второй палец. Другую руку он запустил в волосы Кацуки расчесывая влажные пряди. — Шшш, позволь мне позаботиться о тебе, малыш. — Катсуки мяукнул, подняв руки, чтобы обнять Изуку, когда раздался резкий треск, за которым последовал похотливый стон. — У тебя нет разрешения прикасаться, детка, — отругал его Изуку. Кацуки рассыпался в извинениях и пожеланиях, опустив руки.       Изуку опустил руку, чтобы коснуться губ другого мальчика двумя пальцами, и он взял их, как голодный пес, с жадностью посасывая и облизывая их. Изуку добавил еще один палец. Катсуки заскулил вокруг пальцев и задвигал бедрами. Изуку точно знал, чего он хочет и целенаправленно избегал этого. Руки Катсуки дернулись от желания прикоснуться, и младший, должно быть, заметил это. — Такой хороший мальчик, ждет разрешения прикоснуться. Продолжай, дорогой. — И внезапно рот Изуку был поглощен жаждущим удовольствий блондином. Изуку ухмыльнулся и позволил своим пальцам ткнуться в простату другого. И боже, как прекрасно блондин реагировал на стимуляцию: ноги дрожали, рот приоткрылся, глаза были крепко зажмурены, руки подергивались, когда они красиво сжимали простыни.       Кацуки всхлипывал от нахлынувшего на него оргазма. Изуку мог сказать по измученному выражению его лица, что он полностью ушел в себя. — Ого, неужели мой малыш уже провалился под воду? — Изуку ворковал, практически мурлыча. — Это было слишком много для моего малыша, а? — Конечно, Изуку знал, что Кацуки все еще не оправился от взрывного оргазма, который он испытал всего несколько минут назад. И, конечно же, Изуку знал, что Кацуки ничего не понимал, когда погружался в подпространство. Тем не менее, подросток продолжал дразнить блондина.       Когда Кацуки наконец пришел в себя, Изуку был примерно на четыре дюйма в его заднице. Катсуки застонал от внезапного давления. Изуку тяжело дышал, явно ошеломленный, но все же заметил, как Кацуки выскользнул из подпространства. — С возвращением, малыш. — Катсуки простонал, его бедра дернулись, и Изуку воспринял это как приглашение полностью погрузиться в блондина, и снова блондин почувствовал, как его сознание ускользает.       Все казалось далеким, ну, все, кроме его собственного удовольствия и Изуку. Когда он оступался, его разум полностью отключался от внешнего мира. Единственное, на чем он мог сосредоточиться, был Изуку и то ошеломляющее удовольствие, которое доставлял ему подросток.       Кацуки даже не понял, что на глаза навернулись новые слезы, пока Изуку не пробормотал ему что-то на ухо о том, как красиво он выглядит, когда плачет на его члене.       Изуку закинул его ногу на плечо, и рыдания блондина перешли в вопли. Подросток воспользовался случаем, чтобы хорошенько надругаться над простатой своего любовника. Изуку знал Кацуки. Он точно знал, когда блондин сорвется и перейдет через эту грань.       К тому времени, когда подросток позволил Катсуки провалиться за край, он уже пускал слюни, всхлипывал, дрожал, представляя собой бессвязное месиво.

***

      В следующий раз, когда Катсуки пришел в себя, он был завернут в одеяло, пахнущее Изуку. Его волосы были влажными, и на нем были боксеры… Изуку, должно быть, искупал его. — О, — выдохнул Изуку из-за спины Катсуки, — мой малыш проснулся?       Катсуки, все еще слишком уставший, чтобы говорить, заскулил. Изуку улыбнулся: — Да, да, это он.       Катсуки повернулся под одеялом лицом к Изуку, прежде чем потянуть его за запястье в попытке заставить лечь.       Изуку ответил поцелуем в лоб и сделал то, чего хотел блондин. Лег рядом с ним, чтобы блондин мог уткнуться головой в грудь Изуку. Изуку продолжал осыпать поцелуями влажные волосы Кацуки, прежде чем прошептать достаточно громко, чтобы Кацуки услышал. — Я люблю тебя, Кацуки.