О чём мечтает художник

      Я глянул на время. Около двух ночи. Время творить!       Ночь всегда была ко мне любезна. Каждый вечер я выходил на балкон и залезал на перила, садился оставляя ноги свободно болтаться на высоте почти тридцати метров, высоковато, не так ли? Прямо напротив меня заходило солнце, а я сидел и даже не дышал. Мало того, что падать мне не особо хотелось, я не хотел быть невеждой и пропустить её приход. Когда день уходил, оставляя меня на произвол ночи, она заключала меня в объятия и нежно гладила по волосам.       Ночь всегда интересовалась мной. Она шептала на ухо всегда что-то сладкое и заставляла слезть с перил, оставить дверь на балкон открытой, зайти в комнату и достать холст, кисточки, краски. Простой карандаш.       Ночи нравились мои стихи и рассказы, она любовалась моими картинами и всегда искренне смеялась, когда я рассказывал ей старые анекдоты, когда-то услышанные в компании дневных людей.       И ночь всегда меня спрашивала: кто же та девушка, которая живёт в моём плейлисте, кто без разрешения проникает в мои рисунки, альбомы, в котором всегда одно и то же лицо тихо вянет на белых страницах, кто та девушка, что похищает слова из поэм? А я лишь пожимал плечами и нервно смеялся. Я всё хотел задать ей тот же вопрос, она была единственным моим другом, но она не знала ответа. Иначе бы просто не спрашивала.       Если бы солнце не возвращалось! Каждый раз оно бросало меня, день оставлял меня каждый вечер, тогда ко мне приходила ночь. Но утро утаскивало её снова и снова, забирало мою подругу. Лучшую и единственную. Я был в обиде на день и не знал, сможет ли он заслужить моего прощения.       И лишь ночи я показывал фото, такие тёмные, в них резвились звёзды. Я фотографировал ночь. Я жил в четырёх стенах своей серой хрущёвки, днём серой, а ночью – особенной.       Я настолько обиделся на день, что перестал пускать лучи солнца в свою квартиру и днём спал. Днём в голове происходила путаница, день создавал в моей голове бардак, как я в своей комнате, я не мог творить. Только день за бардак в комнате меня бранил, а ночь восхищалась. Разве это бардак, когда я знаю, что где лежит?       А одной ночью, девушка на моей картине ожила. Она вышла с холста переполнена красками и реальностью, моё творение улыбнулось изумившемуся мне, хихикнула и протянула мне руку. Я ухватился за бледные пальцы поднимаясь с пола, нежно ощупывал, будто не верил, что всё наяву.       Но я проснулся и утро забрало прекрасную девицу с чёрными глазами прочь. Точнее, прогнало. Погнало из моей сырой комнаты. В надежде, что она придёт и следующей ночью, я навёл порядок в квартире, привел в порядок и себя. Стыдно было перед девушкой представать в таком виде. А с головой чистой жить намного легче. Мать всегда говорила, если в комнате порядок, то и в голове тоже.       Я был прав, следующей ночью она явилась снова. Явилась в свете луны. В белом платье ниже колен, скорее даже ночнушке. –Как тебя зовут?–Я знал, кто она, но имя её... –У меня нет имени.–Оказалось, что голос у неё ещё мягче, чем она с виду. Столь мягкая. "Я же её создатель!"–Пронеслось у меня в голове.–"Я ей и должен дать имя".       Я положил руки ей на щёки. –Ты же творение ночи,–Моя рука коснулась её густых чёрных волос,–Ты соткана из тьмы, но глаза твои сияют, будто в них живут звёзды. Ты творение искусства. Лилит. Как тебе такое имя?       Она нежно улыбнулась. Вот оно, моё счастье.       Но ночь забирала её с собой, будто бы я не смог о ней позаботиться. Будто нельзя доверять мне что-то столь хрупкое. Каждое утро я просыпался, хотя не помнил, как уснул. Но знал, что засыпаю. Каждую ночь.       Она шептала мне песни, слушала мои стихи, хотя сама была частью моего искусства. Она и есть искусство. Лилит была прекрасна, словно демон, что пытался заманить меня в свою ловушку, но ночи я слишком сильно доверял, чтобы почуять что-то неладное. Вот, кто жил все эти года в моём плейлисте, чей тихий шёпот я слушал!       И Лилит была разочарована тем, что каждое утро я просыпался. Она хотела меня так же, как я её. Я любил.       Вечером, сидя на перилах балкона и спустив ноги, я снова ждал прихода ночи, а вместе с ней и её дочери – Лилит. Когда солнце ушло, а я спустился с перил и заперся у себя, сев у стены и закрыв глаза, лишь промелькнуло на долю секунды чувство невесомости, будто я один посреди космоса, космоса на двоих. А когда открыл глаза, она на коленях сидела прямо передо мной, убрала мои волосы с моего же лица, заложила за ухо. Ещё одна прекрасная ночь была посвящена ей. И я жил во сне. Не днём. Я был в обиде на день, что он забирает у меня ночь, а вместе с ней и Лилит. –Знаешь, я так огорчена. –Чем же?–Как зачарованный я говорил то, что хочет она, будто книгу уже писал не я, а она.       Он встала на ноги и сделала пару шагов к двери. –День беспощаден. С самого начала моего существования я завишу от тебя, ты ведь понимаешь, правда?–Она приложила палец к губам и мягко улыбнулась. Лилит не человек,–Когда ты просыпаешься – я будто бы просто исчезаю!       Я опустил взгляд в пол. Как жаль, что такая прекрасная девушка так страдает из-за меня! Теперь я правда чувствую вину. –Я понимаю, Лилит,–Теперь поднялся и я, подошёл к ней, положил тяжёлые руки ей на плечи,–Я бы очень хотел остаться с тобой. –Может было бы лучше, если бы ты больше никогда не проснулся?       Я вопросительно глянул на неё. –Что ты умеешь в виду? А как же жизнь? –Ты живёшь в ночи. Ночь творит. Ты творишь ночь. Понимаешь? Ты ведь и без меня прекрасно знаешь, ты ненавидишь день, ты ненавидишь солнечный свет и идеализируешь все другие звёзды. А меня ты назвал в честь ночи, в честь ночи назвал ту, кого любишь больше всего на свете.       Она знала обо мне слишком много, чтобы я мог оправдаться. –Хочешь полетать?       Я не успел ответить, она схватила меня за руку и потянула по направлению к балкону. Тёплый ветер колыхал пряди волос. –Скоро рассвет. Я не хочу, чтобы день забирал меня снова. Но, увы, ничего с этим поделать не могу. Но ведь во сне можно быть кем угодно и создавать что угодно?–Лилит взяла меня за обе руки,–Давай же полетаем?       Уверенный в том, что со мной ничего не случится, я не сопротивлялся. Она встала на стул не отпуская моих рук, потом встал и я. Вместе мы уместились на тонких перилах. Одно неправильное движение и я упаду. –Утро слишком жестоко.       Она исчезла, а я летел вниз. Не взлетел, как обещалось. Я слишком долго сидел один в темной комнате, подсознание искало выход из одиночества, Лилит была лишь моей галлюцинацией.