глубина

      Она теряется в пространстве, как терялась в коридорах всех учебных заведений, в которых когда-либо была. Воздух быстро покидал легкие, преобразуясь в мелкие пузырьки. Они стремились вверх, желая быстрее выбраться из небесно-голубой воды, пока она медленно погружалась вниз. Она никогда не боялась глубины и лезла ей навстречу, рассекая волны своей доской для серфинга. Но в этот раз... Вода обхватывает её тело, утягивая на дно. Чем ниже, тем холоднее. Уже нечего выдыхать и девушка судорожно глотает соленую воду, теряя последние надежды также быстро, как и ощущение пространства. Ритм сердца отдаёт по всему телу, больно отбиваясь в ребрах. Вода сдавливает легкие ещё больше и резкая боль пронизает все тело.       Глупая смерть получится, если все так и будет. Если ее последний вдох будет соленый на вкус и с отсутствием воздуха. И студентка прокручивает в голове все свои мысли быстро. Вспоминает свой первый всход, свою первую волну. Это было незабываемо настолько, что умирать с этим воспоминанием приятнее, чем с осознанием пустоты. Холод обхватывает грудную клетку, жадно сжимая все внутри. Давление внутри растет вместе с пульсом.       Что-то касается её рук и по телу быстро бежит тепло, исчезая в районе предплечья. Открывает глаза, но.. Перед ней муть, однако видит малейшее очертание лица и из последних сил пытается отплыть от неизвестности. Но её все же тянет к ней, и она лишний раз пытается дотронуться до чужих рук, как до последней надежды на спасение. И все же получается. Она чувствует тепло и нежность сперва на своей ладони, а после и на своих губах, ещё не осознавая мимолетного поцелуя с неизвестностью...       Надеется лишь на органы чувств. Пальцы ощущает на своем лице. Они медленно поглаживают, нежностью разбрасываясь. Девушка несущественно касается, пытается узнать на ощупь тело. Не то все, совсем не то. Хрупкие руки, ребра прощупывает своими мнимыми контактами с существом. Ей бы хотелось сказать что-нибудь, спросить, но все, что вырывается из уст ее — пузырьки воздуха. В голове круговорот и вопросы о существовании. Точно ли она жива? Точно не сон?       Девушка снова глаза открывает. Хочет запомнить, но единственное, что видит, так это размытую красоту. Да, но, если бы она видела четкое изображение перед глазами, то без понимания того искала среди толпы ее. Без сомнений так и будет и без четкости, с ужасным качеством. Завораживает.       Видит свечение от глаз чужих. Они такие же манящие, как глубина, и такие же яркие, как... Слов для сравнения не находит в голове и Арлекино просто смотрит через жжение у век на пепельные волосы своей смерти. Удивительно, но в толще воды они совсем не кажутся мокрыми. И даже через муть замечает девушка, что спутнице очень легко дается нахождение в воде. Словно рыба. А вдруг она и есть?.. Их пальцы сплетаются и снова поцелуй с капелькой кислорода. Так неожиданно ощущать, что ей хотелось целовать губы незнакомки в объятьях своей гибели. Но уже и плевать как-то было.       В какой-то момент все закончилось и она оказалась на берегу. Не помнит совершенно, что произошло и как воздух между ними сменился свежестью перед грозой. Девушка откашливается, приходит в себя постепенно. Во рту противный вкус соли и моря. А еще тепло от поцелуя.       —Арли, все в порядке?! Ничего не болит? —Рядом голоса раздаются. Знакомые все. И она оглядывается, примечая своих подруг. С беспокойством ее обнимают, что-то говорят. Но уже ничего не важно для девушки.       —Все хорошо. Не стоит беспокоиться...       И все до беспамятства поразительно, глупо. Где она? Муть перед глазами постепенно отпускает.       Пена морская мелькала у самых ног. Волны распластались по берегу несчастно и снова покинули край родной. Где-то вдали мелькали блики ночного города. Водную гладь разрезало солнце, появившееся в небе резко. Закат коснулся ее лица мягко и нежно, как руки существа. В море показалось что-то схожее с хвостом рыбы. Но длиннее и элегантнее. Русалка? Весьма удивительно, если правда.       Она ловит себя на мысли, что глубина еще больше влечет. Даже не она, а неизвестность, скрытая в легендах моряков и детских сказках. И вдруг это не сказки? Чего спорить, ведь правда не сказки...       Ужасно, однако, болит голова.