змейка

За ним… Кто-то наблюдает. Это острое зудящее чувство между лопаток, что опасно колет по нервным окончаниям, тревожит беспокойную голову. Чайльд такое научился всем своим существом осознавать в Бездне. Когда взгляд из темных коридоров разъедал кожу, а жажда вырваться на свободу перекрывала все возможные доводы. За ним наблюдают. Очень внимательно и настороженно. Что-то не совсем человеческое. Лучи утреннего солнца пробиваются сквозь тяжелые шторы похоронного бюро Ван Шэн, напряжённую тишину можно резать элементальным клинком… Чтож, если кое-кому взбрело в голову поиграть, Тарталья не против. Не в стиле Чжун Ли проворачивать нечто подобное, но кто знает, что происходит в его голове. Может, это проверка? А может древнему, уже не архонту просто стало скучно и он решил подобным образом поразвлечься? Улыбка трогает обветренные после долгого путешествия до Ли Юэ губы, а в душе расцветает грядущее пламя скорого боя. Такое, что пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, а возбуждение захлёстывает с головой. Предвестник тянется к клинкам, когда понимает, что-то случится с минуты на минуту. Развлекается красками фейерверков, как в ночном небе. Секунды бегут в узкое горлышко песочных часов, отсчитывая последние напряженные песчинки времени. Три. Два. Оди… Он не сколько слышит и видит, сколько запоздало ощущает тяжесть чужого веса и вписывающиеся в предплечье острые клыки. Тело натренированное, выученное годами подобными боями реагирует быстрее, чем мозг старательно обрабатывающий ситуацию в режиме реального времени. Чайльд позволяет опрокинуть себя среди ровного ряда дубовых гробов и придать к полу, подняв всеми своими действиями тучку золотой пыли в воздух. Острие первого водяного клинка точно упирается в адамово яблоко противника, тогда, как второй нацелен в подрагивающий от напряжения жилистый живот. Ноги что-то неприятное обвивает плотным толстым кольцом, будто бы… Змеиный хвост. Тарталья смотрит прямо глаза в глаза своему нападавшему. Меж чувственных разбитых губ сочится струйка крови, а раздвоенный язык шустро слизывает ее, будто это редчайший деликатес. Опасно суженый зрачок наблюдает за лицом Фатуи. Осознание накатывает прибрежной соленой морской волной прямо за шиворот. — Чжун Ли? Чужая голова наклоняется в бок, а рот чуть приоткрывается демонстрируя острые хищные клычки. Настолько острые, что наверняка способны не просто укусить до крови, а вырвать кусок сырой плоти из врага. Восхитительно. Восхитительно и ужасно. — Моракс? — предпринимает вторую попытку достучаться до существа, что опасно прижимает его к полу, зовет Аякс. Тонкие мальчишеские брови взлетают вверх… * Острые нечеловеческие уши, витиеватые рога, фингал под левым глазом, рост… Ниже, чем был до этого и в общем и целом. Чайльд готов скулить. Золотая чешуя мерцает в неясном освещении бюро и манит своим блеском, словно магнит. До нее хочется дотронуться, так же как и до беспокойного толстого хвоста, что мотыляется из стороны в сторону, недовольно, будто у дворовой кошки. Юная версия Моракса и сама по себе напоминает одичалого кота с улицы, что имеет привычка подкармливать матушка у самой церкви. Это если не брать в расчет диковенный акцент, что медом льётся в уши, половина слов звучит слишком тягуче, а у половины с тонами творится какая-то неразбериха. — Мы знакомы, — ноги у него… Тоже далеки от человеческих. Драконьи трогательные лапки, которые хочется пощекотать, потому что… Почему бы и нет? Жилистый, нескладный, весь состоящий из золотой чешуи, юношеского гонора и углов полу-дракон, такой забавный. Кто бы ни был виновен в состоянии Чжун Ли, за подобный шедевр перед глазами Чайльд даже не против отблагодарить его. Или ее… — Мы друзья, — и чуточку больше. Застряли в промежутке между любовниками и врагами. А у Чайльда по жизни этот диапазон довольно широкий. С Чжун Ли расширил горизонт до условной бесконечности. Почти как море, а лучше океан, не имеет ни конца ни края. Только острова на поверхности. Но это так, все второстепенное и безумная лирика. Цепкие змеиные глаза будто желают залезть в душу и понять, что же не так, откуда человек, знает кто он и что вообще происходит. Аякс расплывается в лучшей из арсенала своих фирменных улыбок. Та, что он бережет для опасных заданий, та что лучшая маска в его деле… Та, из-за которой люди тянутся к нему. Та… — Ты просто не по… — Ты пахнешь чем-то темным и древним, — недовольно и со своим непередаваемым акцентом отдающим горным вересковым медом, тянет юная версия Моракса. Он шумно, явно демонстративно спрыгивает с гроба, на котором восседал все это время шкодливо болтая лапами. — А еще немного мной? Он шумно тянет воздух рядом с шеей предвестника, а потом и вовсе утыкается в нее холодным носом. Рога лезут в лицо, а мягкие пряди щекочут губы. Какой же он… Маленький? По человеческим меркам ему сколько на вид? Лет пятнадцать или шестнадцать? Пацан, без единого намека на привычное словно гладь замерзшей воды спокойствия. Все эмоции прямо на лице. Недоумение, интерес, задор и желание разобраться. Чужой нос утыкается в живот, а мальчишка сидит перед ним на коленях в весьма провокационной позе, забавно хмуря брови. — Ты моя пара! — уверенно тыча когтистым пальцем в прорезь меж полами рубашки восторженно припечатывает он. — А еще… Ты убийца. Руки пахнут свежей кровью. Чайльд счастливо хохочет не выдерживая всей этой странной чуть напряжённо атмосферы и щелкает задравшего голову Моракса по носу. — Не доросла ещё маленькая змейка звать меня парой, — Тарталья склоняет голову на бок и рассматривает недовольно насупившегося подростка, который явно обдумывает какой-то гениальный ответ на подобную провокацию. Правда, весьма не долго. Юркий язычок слизывает несуществующие капли меж пальцев. Что ж… Вот такого от Чжун… Моракса, он явно не ожидал. Раздвоенный кончик хищно мелькает между чувственных губ, а золото чужого взгляда теплеет на пару тонов, приобретая собственнический отлив. Проблем с таким Властелином Камня явно будет больше. * Он лезет в драку с хилличурлами, демонстрируя свою силу, пожалуй даже слишком открыто. Переполненный чистым юношеским максимализмом, сияющий на солнце будто слиток золота. Хищный. Необузданный. Такой завораживающе дикий. Меньше человек. Больше юный полу-дракон. С одеждой совсем беда. Можно сказать спасибо за изорванные штаны, которые судя по внешнему виду пережили еще двух архонтов до самого Моракса. Наблюдать за ним таким… Странно. — Раз ты моя пара, то я должен заботиться о тебе и отвести в безопасное место, где тебе не придется воевать. Как самонадеянно. Аякс ловит кончик драконьего хвоста пальцами и вдыхает свежий воздух вдали от людской суеты крупного торгового города. Ли Юэ пахнет тяжелыми специями, духами, сытной пищей и сделками. Те горчат пригоревшим рисом и каким-то соусом на корне языка, сделка, где ты можешь обогатиться или прогореть. Сделка, где получаешь все или ничего. Он на такую уже однажды напоролся. Хвост, крупный и покрытый переливающимися чешуйками опасно напрягается и обвивает запястье предвестника пока он плавает в глубоком голубом мареве собственных рассуждений. Свежий ветер свободы, пахнущий ветряными астрами уносит горечь вдаль. Они не далеко от Мондштата, если судить по местности. — Слишком самонадеянно, маленький дракончик. Не находишь? — дразнить и подтрунивать над ним опасно, но весело. Укус на плече все ещё побаливает и наверняка останется шрам на долгие годы, кожа прокушена основательно и ее перед срочным ретированием из города, пока хозяйка похоронного бюро не увидела во что по чьей-то ошибке превратился ее консультант, укус пришлось обработать и забинтовать наспех. Длинные мягкие волосы Моракса развеваются на ветру, а в его профиле и задумчивых чертах сквозит, что-то напоминающее о Чжун Ли, которого Чайльд привык видеть. Хвост крепче обвивает запястье. В ярких, будто подсвеченных потусторонним светом змеиных очах мелькает что-то знакомо шкодливое и воинственное. Тарталья такое в зеркале по утрам иной раз видит. — Давай так, — с самонадеянным гонором начинает мальчишка. — Я одержу над тобой верх в бою, а ты прекратишь отрицать, что ты моя пара? Сделка, Чайльд Тарталья, все честно. Все честно. Сделка. Вот они отголоски Властелина Камня, такого каким этот неугомонный комок драконьей энергии показывает себя. Пузырьки веселья бурлят в груди. Все это напоминает эффект от шампанского, которым отец угощал на последний проведённый в Снежной Новый год. «Битва» — разливается на языке вкусом крови, победы, азарта и чего-то дурманящего. Алкогольного. Бритва улыбки режет уголки губ. Вид довольного своей идеей Моракса только подливает масла в огонь. — А что ждет, ко… Если выиграю я? — теребя острый хвост меж пальцев, дразнит предвестник. — А ты сначала выиграй, а потом требуй. До чего же он несносный. * Он… Силен. Юному Мораксу силы и умений не занимать. Он дерется профессионально и ловко, он знает множество боевых техник, он по змеиному быстр и просчитывает тактики наперед, но… У него нет и половины того багажа знаний, что были у Чжун Ли. Змейка может сколько угодно полагаться на скорость, силу и знания, но рано или поздно выдохнется. Чайльд кружит вокруг него, по большей части уворачивается от атак, не расходуя слишком много сил на бой. Архонт ли, дракон ли, человек… У всех есть свой предел. И у маленького зазнайки он уже почти виден. Резкий выпад копьем, что царапает кожу щеки, обманчивый маневр, чтобы дать Мораксу почувствовать свое преимущество. На лице парня отражается такая искренняя радость, что смех распирает. Малыш, как же многому тебе предстоит научиться. Подсечка, прыжок через крупный хвост, халф-кикк по чужим ногам и захват треугольник, перетекающий в грязную возню в мягкой траве. В уличных драках у Тартальи преимуществ больше, дерется он грязно, да только его оппонент не отстает. Кулаки, злобное шипение, клыки, что цепляют тонкую человеческую кожу и как итог… Лезвие клинков упирается прямиком в чужой дрожащий от напряжения и усталости живот. Маленькая ящерка под ним сверкает недовольным взглядом, и без того тонкий узкий змеиный зрачок от злости и негодование обращается в тонкую нить. Ветер мягко колышет цветки-сахарки и одуванчики недалеко от них. Сладкий аромат пыльцы щекочет нос, влажные рыжие пряди липнут ко лбу. — Кажется, я победил, — капля пота повисла на носу. — Что теперь скажешь, дракончик? Моракс откидывается головой на мягкую изумрудную зелень и прикрывает глаза. Его разочарование по вкусу, будто сбежавший кофе или чифирь, что заваривает дядя Федя, что живёт на отшибе Моряпесок. — Сделка, есть сделка, — слова уносит ветер в ясную синюю высь летнего неба. — Тебе решать, что со мной делать, Чайльд Тарталья. И почему так нельзя было с самого начала? * Его рожки будто бархатом покрыты. Аякс изучает их кончиком пальцев, пока подросток довольно сопит ему куда-то в область шеи, терпеливо ожидая, пока предвестник надоест развлекаться таким способом. — У основания почеши, — бурчит он. Все еще расстроен из-за своего проигрыша человеку. Ну что за чудо? — Здесь? — пальцы массируют кожу головы, чувствительное местечку рядом с рожками, пока Моракс утыкается лбом Чайльду куда-то в область ключиц. Он мелко вздрагивает краснеет от этих прикосновений. По подростковому чувствительный и весь в своей гиперсексуальности. Тянет чмокнуть его в нос и уголок губ. Драконьи когтистые пальцы на ногах, шумно скребут землю. — Почему твой синяк так долго не заживает? Фиолетовый бутон фингала под глазом не дает покоя с самого утра. Смутное беспокойство и желание понять, а все ли в порядке с ящеркой берут вверх над логикой здравым смыслом. — Да это один заносчивый тип оставил. Не волнуйся, у него нога сломана, заживать будет долго, — хвастается это недоразумение. — Знаешь со скольки архонтами я дрался? Нет. Но цифра явно не маленькая. Моракс пускается в шустрые, временами не совсем разборчивые рассуждения о том, что как, на ходу игриво кусает палец Чайльда и выдает, что-то еще с непонятным акцентом. Хочется вот прямо сейчас извиниться перед всеми, кого сам Аякс доставал своим отрывом в юности. — Ты такими темпами без двух рук и двух ног останешься, — хмыкает предвестник запечатляя легкий поцелуй на бархотистом роге. — Пойдём, отведу тебя к тому, кто знает, что с тобой таким делать. Рука приподнимает угловатые жилистые плечи полу-дракона, пока неожиданно довольный Моракс выдает сверкая змеиными желтыми глазами. — А знаешь чего у меня еще два? Могу показать. Конечно, может. И уже показывал. Аякс борется с желанием закатить глаза аж до Фонтейна и обратно. А вдруг, поможет? И когда дурашливым клоуном в их недо-вражде, пере-отношениях прекратил быть он? — Знаю, умник. А покажешь, как повзрослеешь. Идём. До Мондштата вроде не такой уж и долгий путь.