Хочешь стать моим принцем?

Долгий и напряженный день сменяется ночью, но работы не уменьшается. Кабинет Чана не пустеет никогда. Военные и дипломатические делегации сменяются вечерними посетителями, а они в свою очередь ночными отчетами. Вампир не видел в этом проблему. Ведь он делает все на благо своего народа, нужно работать усерднее, что бы каждый в гнезде был счастлив. Да, Джусан Бан Чан хоть и выглядит со стороны свирепым вампиром, на самом деле еще тот мечтать, положивший свою жизнь и счастье ради народа. К тому же, Чана есть не очень хорошая привычка, в некоторых ситуация он сначала делает, а потом думает. Такое было много раз, и он никогда не признает, что совершил ошибку, легче все переделать, чем сказать «да, этого делать не стоило». После спасения принца Чонина прошел, примерно месяц, ребенок пока совсем тихий, ест, спит, и смотрит в одну точку, не понимая как дальше жить и смотреть в глаза родне. Но к счастью или сожалению их глаз он больше не увидит. Отец объявил его мертвым и даже не пожелал приехать и взглянуть на сына. Чану было не понять этого. Приехав к Императору Южной империи сразу после инцидента, он был готов приклонить колено и пообещать, что все исправит. Он не хотел войны и сразу сказал, что обратил мальчика, исключительно, что бы тот выжил. Но император и бровью не повел, сказал, что объявит слабого сына мертвым, но взамен хочет маленький участок земли возле реки Хэ. Это были все требования. Император оценивал жизнь собственного сын, в кусок ненужной земли. Он не пытался выяснить, можно ли спасти своего мальчика, а жив ли ребенок вообще? Он не пожелал его видеть и узнать о его самочувствие, как-будто всегда ждал момента избавится от второго ребенка. После этой аудиенции, эмоции Чана плескали через край. Детей у него не было, но была стая, о которой он заботился, и если бы любому вампиру понадобилась хоть какая-то помощь. Он, не раздумывая сорвался бы с места и сделал все, что нужно для благополучия стаи. А такое безразличие вроде бы к близкому человеку поражало вампира. Ему даже стало жаль мальчика. Теперь проведывать состояние нового члена семьи входило в утренею рутину. Презрение к людям нарастало с каждыми переговорами. К тому же сплетни разлетаются быстро. Так что уже на следующий день после возвращения в гнездо, прибыло несколько послов из разных стран с просьбами о разъяснении, а уж, на какое количество писем Чану пришлось ответить, лучше не говорить. Теперь работы стало слишком много. Возможно, он уже не справляется со всеми своими обязанности. Дурацкая вампирская мораль. Знал бы Чан, что родные вообще никак не отреагируют на фактическую смерть второго наследника, облегчил бы жизнь себе и мальчику. Но не один за всех и все за одного, мучайся теперь Чан. Хотя нет, есть в мальчике что-то. Его воля к жизни поражает, никто еще не проходил все стадии превращения в вампира меньше чем за месяц, еще и с такими незначительными повреждениями. Внешние шрамы совсем не заметны. Внутренние надо будет еще проверить. Как только будет свободное время надо посмотреть, нет ли отклонений в психике мальчика. А пока надо приставить к нему ответственного вампира. Пусть учит его и наблюдает за поведением, главное, что бы ребенок себе не навредил. Из раздумий Чана выводит такой спокойный и родной голос. -Джусан Чан позвольте войти. – В дверях появляется молодой мужчина с прекрасным лицом. Его движения плавные и шаги тихие. Нижнее ханьфу не сильно завязано поясом, а на плечи накинут только тонкий шелковый халат. Все указывало на то, что человек готовился ко сну. Гордой ланью он проследовал к рабочему столу Чана, отрывая и отодвигая его от работы -Минхо Милый. – Глаза мужчины по-доброму смотрели на лицо юноши, а руки захватили чужие ладони. – Я же говорил ждать меня в покоях, к тому же ты можешь не обращаться ко мне официально, когда мы одни, мы с тобой давно не в тех отношениях. Рука Минхо нежно легла на щеку Чана, поглаживая усталое лицо. Он не станет говорить, что прождал его практически три часа, не смыкая глаз, не станет снова говорить, как он беспокоится о своем любимом повелителе и как же он осуждает спасение не понятного ему мальчишки. Как он устал от всех неясностей и разногласий между ними. Как просто он устал. Вся скорбь и тревога читается на его лице. Хотя Чан и без слов все понимает, они вместе столько лет, что и представить сложно. За это время он научился различать на холодном лице Минхо все эмоции, его счастье, грусть, гнев и многое другое. Мужчина даже для вампира был слишком «каменным». По этому, многие и не понимали его, не могли найти общий язык. Только Чану, Минхо готов был открыться со всех сторон. -Я просто беспокоился, ты уже очень долго работаешь. А все эти письма и бумаги подождут до завтра, не думаю, что кто-либо из всех этих императоров и королей пойдет на тебя войной, если получит ответ не сегодня, а завтра. Тебе пора передохнуть и перекусить. Мужчина развязывает пояс и снимая верхний халат и оголяя прекрасные, белоснежные плечи. Но сильные руки перехватывают его, сжимают кисти не давая двинуться с места, закутывая Минхо обратно. Глаза Чана усталые, с красными капиллярами белков, но они все еще способны смотреть в самую душу и гипнотизировать Минхо каждый раз. А тот не против, лишь бы любимый оторвался от работы хоть на время. Поел и отдохнул. Сегодня он будет настаивать на своем и не позволит вампиру вновь оказаться голодным. -Минхо милый, я же уже много раз говорил, я пью твою кровь один раз в месяц, Сынмин разрешил мне снизить дозу. К тому же я просил тебя просто сдавать кровь, я не хочу тебя кусать. Ведь я могу опять тебе навредить- -Чан, я лучше знаю, когда тебе нужно есть, - мужчина в раздражении немного повышает голос. В нем синим пламенем, горит обида. Как бы Минхо не старался, Чан не видит очевидного и вредит сам себе. – Если бы ты ел правильно и по расписанию, ничего бы не было. К тому же я много раз говорил, что не виню тебя. Это твоя сущность и я уже сам предлагаю себя, но нет, ты продолжаешь упорно думать обо всех кроме себя! Здоровье и трудоголизм Чана одна из многих тем, по поводу которых эти двое всегда будут спорить. Старший не видит проблем, а младший слишком беспокоится. Они сорятся и быстро мирятся, но от того конфликты более редкими не становятся. Чаще всего Минхо прав, вампирам необходимо пить кровь из раны живого человека для лучшего усвоения полезных веществ и более быстрого утоления аппетита. Со временем для Минхо это стало чем-то интимным. Он часто приходил к Чану, что бы его любимый правитель правильно питался. Сначала Чан отказывался и не подходил к Минхо, запрещал заходить в его кабинет. Но в итоге сдался, это было лучшее время для обоих. Один утоляет свой вампирский голод, другой тактильный. Но вот Чану нужно уехать на месяц с дипломатическим приемом, они оба тоскуют и голодают. От этого Минхо заболевает сердечной болезнью и вынужден просить помощи в северном королевстве, короля Намджун. В обмен на дипломатическую помощь, Минхо лечат, и рассказывают, как бороться с приступами. Почти полгода вампир не видится со своим кормильцем. И на нем это конечно сказывается. Чан многовековой потомственный вампир, он давно научился контролировать свой голод, но столь долгое воздержание от еды сильно сказывалось на нем. Кроме отношений «еда-едок» их вроде бы ничего не связывало, но Чан все равно пил кровь исключительно Минхо. Оправдывая это его первоклассным вкусом и, что вся остальная кровь для него практически гнилая. В тот вечер Чан стал подобен бешеному волку, его клыки чесались до изнеможения, будто ему под кожу запустили множество серебряных игл, кровь закипала, а глаза затмила пелена голода. Ни голос разума, ни грубая сила генерала северных земель 1 Хан Джисона не могли его остановить. Правитель жадно рвался к столь манящему запаху сладкой молодой крови. Он сходил с ума от близости к желанному телу. Все о чем Чан мог думать это пульсирующая внутри жажда. Ночью он ворвался в покои спящего Минхо. Забив на все правила этикета, морали и приличия повелитель желал, есть, здесь и сейчас. Чан жадно вгрызался в теплую плоть, отрывая куски и выпивая всю кровь. Алая жидкость стекала по его подбородку и капала на дорогую одежду, руки же сжимали мягкое бедро парня, сильно, до белых отметен пальцев. Он не мог насытиться даже когда Минхо умолял его прекратить, срывая свой сладкий голос от крика боли разрывавшей его. Младшему было просто невыносимо, не только физически. Минхо сопротивлялся, как мог, царапая кожу Чана, крича и отталкивая его. Даже любимая тонкая хрустальная ваза оказалась разбита о голову кровопийцы. Он осознавал что сейчас может умереть от рук любимого, и от того в сердце как кол вонзили. Он еда и навсегда останется ей. Спустя всего пару минут этой пытки, хватка на руках Чана ослабла, а сам Минхо обмяк, не желая больше сопротивляться. Лучше он сейчас умрет, чем проживет остаток своих дней без Чана. Следующее что помнит Минхо это недовольное лицо Сынмина и беспокойная фигура Джисона в дверях медицинского крыла. Он тогда помогал ему восстановиться, все время приходил и рассказывал, что происходит снаружи. Этот глупый вампир, ни на минуту не оставлял Минхо, заставляя свыкаться с его компанией. Он зализал под кожу и грел даже словами. Дарил цветы и выменивал на черном рынке дорогие лекарства для Минхо. Тогда у почетного кормильца Минхо, появился еще один безопасный вампир, с которым было комфортно даже просто молчать. За все время реабилитации Чан не резу не пришел к Минхо. -Минхо Милый не кричи. – Мужчина резко надевает свою накидку на плечи парня, раздраженно потирая переносицу. – И не спорь со мной, помни о приличии, если тебя так беспокоит мое состояние, лучше помоги мне понять, что делать с Чонином. Поговори с ним или еще что, ты же тоже человек. Поймешь его всяко лучше, чем я. На глазах Минхо проступают слезы, чаще всего их видит Чан, ведь только перед ним он разрешает себе плакать. И только он заставляет его плакать от бессилия. Этот холодный расчётливый голос не любимого человека, а правителя вампирского гнезда. Всегда заставляет сердце парня болезненно ныть, а глаза слезиться. Даже в такой момент Чан думает о работе. Не о себе или Минхо, о работе и каком-то Чонине. О мелком отпрыске королевской семьи, чье присутствие лишь усложняет жизнь всем. Минхо проглатывает всю обиду и боль, выбираясь из хватки любимых рук. - Простите Джусан Чан, вы правы, я забыл свое место. Обещаю подумать над своим поведением и решить проблему принца Чонина. – голос предательски дрожит, а слезы катятся хрустальными каплями. – А теперь позвольте откланяться, время позднее, нельзя, что бы стая подумала о вас неправильно. С этими словами Минхо покидает кабинет правителя. Он выбегает из этого проклятого кабинета. Бежит подальше от гнетущих стен коридора. Бежит в когда-то их комнату, все еще наполненную теплыми домашними воспоминаниями. Когда-то все было хорошо, когда-то они были счастливы и без выяснения отношений. Когда-то им было хорошо и без слов. Но это время утекло сквозь пальцы. Даже в мире бессмертных вампиров все пролетает слишком быстро. Тихие рыдания Минхо еще долго звучат в темных углах замка, в какой-то момент сердце его больше не выдержит холода любимого человека и все же треснет. Но это будет не сегодня, у него еще много работы и обязанностей. И конечно нужно подумать об этом человеческом отпрыске. В ту ночь он засыпает один, на их большой кровати.