Сравню ли с летним днем твои черты?

Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней и краше. Ломает буря майские цветы, И так недолговечно лето наше!

Нравилось ли мне то что я чувствую? Я не знал. Сложно судить о откуда-то взявшейся симпатии к другу. Сложно думать, временами даже стыдно. Вроде бы, как, это же Арс, тот самый Арс, который хлебал вино из горла, покуривая сигарету в парке. Странно думать о нем в каком-то ином смысле кроме дружбы. Странно, стыдно, не привычно, но, наверное, приятно? Приятно чувствовать взгляды и теплеющее ощущение от прикосновений, что словно запечатываются на коже. Приятно думать, видеть любоваться, приятно видеть все это во сне, приятно размышлять, бояться дурости своей. Ведь вдруг что сделаю не так, порушу тонкую ту нить, ту грань меж нами, что стоит невидимым барьером. Ведь вдруг объятья и касанья все это слишком для него, вдруг бытие так близко нарушит тот невидимый барьер. И я боюсь. О, нет, не ощущений. Боюсь того, что следует за ними. Боюсь лишится, прекратить, те теплые вечери. И все же я подросток, я юн и непослушен. Я своеволен, упрям я и распущен. Быть может тот дамоклов меч той неопределенности меж нами, когда то все же расшибет мою бошку. Пока же я купаюсь в нежности и мягкости его касаний; внимательности и заботе в его взгляде; в том шаловстве и баловстве меж нами; в том бытие простым и тривиальным. Ведь юность для того дана, для потех, утех и баловства. Для бытия смешным и странным, что б быть веселым, и непостоянным. Возможно мы излишне двое беспечны, дивны и глупы, но права жаловаться у нас нет. Мы живем и дышим, едим, смакуем жизнь, как сладкое вино. Быть может мы уже завтра, пожалеем, мы развернемся с озорного пути и станем вмиг серьезны, злы. Но это завтра, а пока, я смотрю туда, где плещется лазурная вода, в его смешливые глаза. — Антон, пойдем скорей, — цепляет он меня за руку. — Конечно, куда я без тебя. Ну