Солнце взойдёт

      Это был их первый совместный тур после ухода Андрея из группы. Спустя год после того, как Миша чуть не умер, и спустя год, как они окончательно и бесповоротно помирились. По крайней мере, хотелось на это надеяться.       Самый трезвый и спокойный тур Короля и Шута за всю историю группы. Больше никаких попоек и сна урывками между концертами по пути в следующий по списку город. Потому что у Миши больное сердце и годы зависимости за плечами. Он ворчит, что теперь они не панк-рок-группа, а ансамбль пенсионеров, но не может не согласиться, что так будет лучше для всех. Слишком много сил и нервов было потрачено на то, чтобы не наступать на старые грабли. Рисковать не хотелось. Андрей с Мишей снова живут в одном номере, как в старые добрые (и не очень) времена.       Миша иногда плохо спит по ночам. Слишком много мыслей в голове. Какие-то идеи, планы, наброски текстов и музыки или размышления обо всём на свете. Но сегодня его сон тревожили не собственные мысли, а ворочающийся во сне Андрей, которому, судя по неразборчивому жалобному бормотанию, снилось что-то не очень хорошее. Миша где-то слышал, что нельзя будить человека, если ему снится плохой сон... Или это про лунатиков? Не важно, что из этого было правдой. Миша больше не мог спокойно лежать, пока Андрей мучился. Он с тяжёлым вздохом скинул с себя одеяло и встал с кровати. — Андрей... — Миша негромко зовёт его и усаживается рядом на край кровати. Ответа не поступило. — Андре-е-ей... — вторая попытка. — Андрюх, проснись, блин! — Миша слегка трясёт его за плечо. Андрей резко просыпается и садится, тяжело дыша. Чуть не сталкивается лбом с наклонившимся к нему Мишей. — Тихо ты... — он успевает увернуться. Андрей ещё несколько секунд соображает, где он, кто он и что происходит. Сжимает в ладонях край одеяла. Сердце стучит так сильно, что кажется, его слышно на всю комнату. — Эй. — Миша дотрагивается до его руки, от чего Андрей вздрагивает и, наконец, смотрит на него растерянно. — Миш… — почти скулит Андрей и облегчённо выдыхает, уткнувшись лбом в его плечо. Дрожащими пальцами цепляется за руку.       В голове мелькают картинки из сна: дверь не поддаётся; неестественно медленный и долгий бег по лестнице; лежащий на полу Миша; врачи говорят «поздно»; Миша в гробу; бесконечно повторяемое Андреем «прости», которое никогда не будет услышано; тысячи голосов говорят «это ты виноват». Давно ему не снились кошмары. Видимо, тур вытащил из памяти не только хорошие воспоминания, но и те, которые хотелось бы забыть. — Я тут. — Миша берёт его руку в свою, как бы подкрепляя слова действием, переплетает пальцы. Это окончательно возвращает Андрея в реальность. Он свободной рукой невольно проводит по Мишиному запястью, где скрылись под татуировкой те самые шрамы. — Что, опять приснилось, как я умер? — внезапно спрашивает Миша после пол минуты молчания. — Как ты... — Андрей отстраняется в удивлении, пытается разглядеть в темноте Мишино лицо. Он ни разу не рассказывал ему про бесчисленное количество снов, в которых видел его мёртвым. Не хотелось грузить его этой информацией. А год назад эта тема вообще была особенно болезненной для них обоих. Последнее, что хотелось бы Андрею, так это чтобы Миша потом себя корил за это. — Мне Агатка рассказала, что ты ещё спустя два месяца после того, как меня из больнички выписали, по ночам вскакивал. — Миша усмехается, но в голосе прослеживается едва уловимая нотка обиды. Мог бы и ему рассказать, не чужие же люди. — Не хотел напрягать тебя…— пытается оправдаться Андрей. Так себе аргумент. Что-то подсказывает, что Миша и без Агаты смог бы догадаться. Андрей сам себя выдал, когда к его запястью потянулся. Достаточно недвусмысленный жест. — Дурак ты, Княже. — почти беззлобно говорит Миша и закидывает одну руку Андрею на плечи. — Поговорил бы со мной, я бы, может, тебя успокоил бы...Че ты, думаешь, я настолько слабак, что от твоих рассказов рассыплюсь? Будто мне кошмары никогда не снятся. — он внезапно осознаёт, что и сам не делился ими с Андреем. Но это не специально вышло. Просто не было подходящего момента. — Или боишься, что я снова сорвусь? — озвучивает скорее собственные тревожащие мысли и хмурится. — Что? Нет, конечно нет. — Андрей прижимается к Мише и обнимает его за талию. — А сорваться я тебе не дам, понял? — утыкается носом ему в шею, вздыхает устало. Мысли не хотят собираться в кучу, чтобы выдать какой-то внятный ответ. И действительно, почему он решил, что Миша вот прям обязательно станет себя грызть за это? Миша, может, лучше него самого с травмой справляется. — Извини. И за то, что разбудил, тоже… — Ладно... Никуда я от тебя не денусь, хорош переживать. — он улыбается. — Двигайся. — Чего? — Андрей едва успевает задать вопрос, как Миша уже лезет к нему под одеяло, поэтому ему не остаётся ничего, кроме как освободить половину кровати. Не то, чтобы тут было много места. — Будем тебя усыплять... — прозвучало как-то не очень. — То есть, не усыплять…Ну, ты понял, да? Ложись давай. — Не выспишься из-за меня. — Андрей нисколько не сопротивляется и устраивается поудобнее в объятиях Миши, закрывая глаза. — Переживу. — Миша гладит его по спине, а затем начинает тихо напевать.

Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена. И между нами словно вдруг выросла стена…

      Андрею нравится, когда Миша поёт вот так. Несомненно, его голос прекрасен в любой манере исполнения, но есть что-то бесконечно трогательное, чудесное в этом спокойном и мягком голосе. Так тепло на душе становится. Вот он, настоящий Миша, без масок и образов, которые ему так нравится создавать и за которыми он привык прятаться. Жаль, что не всем поклонникам дано увидеть эту его сторону. А может, им это и вовсе не нужно. Всем Горшка подавай. Но с Андреем Миша может быть самим собой. Раньше он и с ним временами мог «включать Горшка», когда ему совсем сносило крышу. Но не теперь. Теперь Миша был с ним только Мишей.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждёт, Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная, Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

      Миша думает, насколько же сильно Андрей боялся потерять его, что до сих пор видит тот день в кошмарах. Может, всё ещё боится. Хотя Миша уже немного вправил себе мозги и больше не торопится на тот свет, как это было раньше. Как же ему чертовски сильно повезло, что Андрей со своим предчувствием приехал вовремя. Миша готов благодарить его за это каждый день, даже если тот был неудачным, если было паршивое настроение, если казалось, что весь мир отвернулся от него. Главное, что он жив. С остальным разберутся. Может, Андрею страшно произносить вслух, что ему снится? Будто сон сбудется, если он именно ему об этом расскажет?

Петь птицы перестали, свет звёзд коснулся крыш, В час грусти и печали ты голос мой услышь.

      Андрей чувствует, как выравнивается собственный пульс. Песня, а точнее – Мишин голос, и в правду успокаивает его, усыпляет. Всё-таки верно Миша сказал. Он бы мог бы слушать его вечно, если бы не так сильно хотелось спать. Да и Мише тоже не помешает. Андрей теперь постоянно следит за тем, чтобы он не перегружал себя работой и чаще отдыхал. Миша первое время бесился с этого, но потом всё же принял заботу. Даже согласился пока приостановить постановку TODDа. С Андреем можно поспорить, даже с врачами, которых он так не любит. Но когда сам чувствуешь, что не вывозишь… Приходится принять очевидное и притормозить. Но шанс уговорить Андрея взамен на это сходить посмотреть TODDа он не упустил. Андрей пока не был готов смотреть на то, как Миша носится по сцене с этим проклятым лезвием в руках, но всё же согласился на сделку. Только ради Мишиного здоровья.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждёт, Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная, Солнце взойдёт, солнце взойдёт. Солнце взойдёт, солнце взойдёт. Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

      Последнее, что слышит Андрей перед тем, как окончательно провалиться в сон — тихое «спокойной ночи» где-то над ухом и чувствует осторожный поцелуй в висок. Миша боится разбудить его, но не удерживается от этого жеста. Он никуда не уходит, так и остаётся лежать с ним в обнимку. Наблюдает за мирно спящим Андреем и сам себе улыбается, что помог ему уснуть. А потом сам быстро засыпает. Даже мысли больше не носятся в голове вихрем. Видимо, осознание того, что Андрей успокоился, усмирило и его разум тоже. Но если понадобится, Миша готов не спать и петь Андрею хоть каждую ночь.