Fractures The Last Champion

Холодный ветерок проносится по территории школы; она дрожит, закутавшись в длинное чёрное пальто. Небо темнеет, магия не даёт солнцу пробиться сквозь него, иногда ей кажется, что она должна уничтожить магию, чтобы пропустить солнце. В её голове проносится образ: студенты Дурмстранга падают на землю, пронзительно крича от яркого солнечного света. Ухмыляясь в свой шарф, она произносит ещё одно согревающее заклинание. Наблюдая со стороны за тем, как студенты Хогвартса готовятся к чемпионату, Деннис возглавляет свою команду. Она находит это увлекательным, динамика его команды, смесь хаффлпаффцев и гриффиндорцев, она задаётся вопросом, приложили ли Реддл или Дамблдор руку к подбору команды. С другой стороны, Реддл получил от последнего чемпионата всё, что хотел, возможно, даже больше, чем он рассчитывал. Гарри был бы лучшим чемпионом, он всегда стремился угодить; он сделал бы всё, о чём бы Реддл его ни попросил. Однако она не Гарри, теперь она простой сторонний наблюдатель, знающий, с какими уровнями предстоит столкнуться ученикам. Реддл выбрал одно из своих творений для вступительной игры, надеясь, что оно не выведет сразу многих из них из строя. Она поглубже кутается в пальто, чувствуя, как неистовый холод обжигает её щёки; она слишком долго пробыла в Румынии. Слишком долго жила с драконами в тепле, ей следовало бы чаще бывать в Англии зимой, чтобы акклиматизироваться - нет ничего лучше английской погоды. Только что на ней был длинный тяжёлый дождевой плащ, перчатки и шарф. В следующее мгновение она раздевается до шорт и футболки, чтобы погреться на пятиминутном солнце, показавшемся из-за туч. Она скучает по Англии, скучает по дому. — Небольшой удар по системе. - говорит кто-то, вставая рядом с ней. Она фыркает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на человека. — Можно сказать, что... Она прервалась, отвернувшись от человека с отвращением, не то, чего она хотела от журналиста. — Мисс Грейнджер... - Журналистка улыбается. — Саманта Дженнингс, наблюдатель Аврора, из Чикаго. — Уходите, - отвечает Гермиона, скрещивая руки и возвращаясь к наблюдению за студентами. — Если хотите интервью, поговорите с моим менеджером. — Я подумала, что могла бы поговорить с вами сейчас, если вы не против? - Женщина достаёт свой блокнот. — Хотите, чтобы я поаплодировала вам за то, что вы прокралась сюда? - с горечью отвечает Гермиона. —Нет, вряд ли. - Она улыбается, зачёсывая свои рыжие волосы за уши. — Каково это - смотреть, как они тренируются? — Ностальгически. — Каково было победить? — Шокирующе. — Каково это - быть единственным магглорождённым, который когда-либо побеждал? — Ошеломляюще. — Точно, - отвечает женщина, не переставая улыбаться. — Я бы подумала, что это привилегия? Первый магглорождённый, который победил, вдохновив миллионы. Икона почти для всех магглорождённых. — Как я уже сказала, пугающе. Смахнув с плеча кусок кремня, Гермиона надеется, что ведьма поймёт намёк и оставит её в покое. Её сердце сжимается от разговора, временами она чувствует себя очарованной, гордясь тем, что ей удалось победить. Первый магглорождённый. За этой мыслью всегда быстро следует отрезвляющий факт, что она очень далека от магглорождённой. — В этот раз поступило больше магглорождённых, чем когда-либо прежде, это должно вызывать у вас чувство гордости. — Это заставляет меня чувствовать грусть, - отвечает Гермиона, глядя на ведьму. — Человеку не нужно побеждать, чтобы доказать свою ценность. — Почему вы победили? - спрашивает Саманта. — В конце концов, вы ведь не хотели побеждать? Вы слишком часто доказывали, что не хотите брать на себя ответственность, так почему же вы добивались победы? Ревность, злоба? — Простите? - потребовала Гермиона, поворачиваясь лицом к женщине. — Злость на Гарри за то, что он убил Рона Уизли. — Он не убивал. — Вы говорите так уверенно... Но я не верю. — Вас там не было. — Да, я была. Я была на ряду Б. Я была зрителем. Я видела бой лучше, чем Вы. — Чего вы хотите? — Почему вы настаивали на победе? Почему, если вы так против? — Это был вопрос гордости. - отвечает Гермиона. — Вы выучили Адское пламя, когда были ребенком. В одиночку? — Да. — Никто не учил вас? — Почему? — Я просто нахожу это любопытным, такая сильная магия, а вы владеете ею без усилий. - Ответ Саманты действует Гермионе на нервы. — Говорят, некоторые люди рождаются со способностями к Легилименции, некоторые рождаются, чтобы быть дуэлянтами. Есть и другие, у которых есть неестественные способности управлять стихийной магией, как, например, у вас. Гермиона нахмурилась, не понимая, к чему клонит ведьма. Она смотрит на студентов, которые всё ещё тренируются, её глаза ищут Ли; она не сильна в этих вещах. Он должен разбираться с любыми журналистами, а она всегда умудряется вырыть себе яму. — Ваш отец погиб в пожаре, не так ли? Она чувствует, как воздух покидает её легкие, воспоминание всплывает перед её мысленным взором. Гермиона делает глубокий вдох, откуда эта журналистка знает о её отце? Тонкс и Лили похоронили информацию в Министерстве, мир знает только то, что её отец умер, но не то, как и когда. — Откуда вы это знаете? — Мне просто стало интересно, - говорит Саманта с волчьей улыбкой на губах. — Вы научились контролировать Адское пламя до или после смерти вашего отца? У вас такие способности к магии для магглорождённого, какие никто не демонстрировал раньше. Даже больше, чем чистокровные, вы владеете ею без усилий. Неужели однажды ночью вы потеряли контроль, выпустили то, что не могли контролировать, и сожгли свой дом вместе с отцом? — Вы ступаете по очень тонкому льду. - Гермиона шипит, делая шаг вперед. — Мой отец погиб во время пожара в доме, я вытащила маму и смотрела, как он выползает из-под обломков, всё ещё сгорая и крича. *** — ГЕРМИОНА! — ОТПУСТИ! - кричит Гермиона, отталкивая его. Он бьёт её по колену, заставляя опуститься на свой уровень, она задыхается от боли, руки разгибаются, она дёргается, когда рука обхватывает её шею. Он прижимает её к себе, ноги скользят по кафельному полу, она пытается отдышаться. — Ты не уйдёшь. - шепчет он, крепче прижимая её к себе. — Ты не уйдешь. — ПАПА... - кричит Гермиона. — Папа... Я не могу... Её зрение ослабевает, её локоть ударяет в бок, его хватка ослабевает, когда он шепчет в трансе, она сжимает руку, душащую её. На кухне вспыхивает искра, оба забывают о своей борьбе. *** — Год спустя вы овладели заклинанием, говорите со мной так, как будто должны были это сделать ради безопасности других. - продолжает Саманта. Разведя руки, Гермиона сжимает кулаки, воспоминания всё ещё свежи в её памяти после всех этих лет. *** — Адское пламя. - Гермиона задыхается, отталкиваясь от отца и падает на колени рядом с маленькой птичкой. Из клюва птицы вырывается крик, двумя взмахами крыла она отрывается от земли, набирая обороты, от неё исходит тепло. —Гермиона. - говорит её отец, отползая назад. — Гори. - Гермиона шипит. — Гори в аду! Из комнаты вырывается мощный рёв, комната мгновенно загорается, пугая Гермиону: птица увеличивается в размерах, пламя поджигает всё вокруг. *** Гермиона вздрагивает от нахлынувших воспоминаний, её взгляд устремлен на маленький блокнот, в котором она постоянно что-то записывает. Раздражающая ухмылка на губах журналистки, вся её жизнь, готовая быть выброшенной в мир для их обсуждения. Фигура, выбирающаяся из огненных обломков, обгоревший живой труп, тянущийся к Гермионе, умоляющий прикончить его, положить конец его страданиям. — Я думаю, что вы убили своего отца в том пожаре, - говорит Саманта, и глаза её оживают от предвкушения истории. — Я думаю, что вы большая обманщица. Она растягивает это слово пущего для эффекта. Скрежет. Скрежет. Скрежет. Ручка продолжает писать, напоминая, что завтра она станет заголовком новостей. Сердце сжимается, она рада, что её мать умерла, чтобы она не стала свидетелем газетных публикаций. Она умерла год назад, в день своего рождения, Гермиона перестала посещать её через два года после чемпионата, после всего, что произошло во время её последнего визита. — Когда мир узнает о том, что вы сделали, что вы не кто иной, как ничтожный убийца. Тогда мы увидим, насколько популярны магглорождённые. Увидим, как быстро они рухнут. Челюсть сжимается, глаза темнеют. Наверху раздаётся оглушительный взрыв, сопровождающийся криками студентов; Саманта отшатывается назад, хватаясь за сердце. Гермиона смеется про себя, когда небеса разверзаются, гром прокатывается над головой, освобождая воздух. БАХ. Ещё один раскат грома, сотрясает землю под ногами. Начинает падать град, обрушиваясь на землю он заставляет студентов бежать в укрытие. Улыбка сползает с губ Саманты, когда она поворачивается к Гермионе, та холодно смотрит на неё. — Возможно, так и есть, - шепчет Гермиона, делая шаг ближе. — Возможно, я обманщица, но твои читатели никогда не услышат этого из твоих грязных уст. Блокнот вспыхивает огнём, заставляя Саманту отпрянуть назад, она наблюдает, как бумага превращается в пепел. Гермиона делает шаг вперед, и только тогда Саманта понимает, что град сыплется вокруг них. Она слишком поздно понимает, что недооценила всё, и гром - это не стихия, а чистый гнев. Гермиона отступает назад, небо очищается, облака уходят, как будто это был кошмарный сон. Вздохнув с облегчением, Саманта с отвращением смотрит на ведьму, если эта грязнокровка думает, что сможет её напугать, то у нее есть ещё одна задумка. — Саманта! - вздохнув, Саманта поворачивается к своему боссу, который спешит к ним. — О чём ты думала? — Сэр, я... - начинает она, но он отмахивается от неё. — Я прошу прощения, мисс Грейнджер, это больше не повторится. Я только что получил сообщение от мистера Джордана; впредь я буду внимательно следить за ней. - обещает Мистер Льюис. — Вы говорите о ней, как о собаке, - отвечает Гермиона, чувствуя, как Саманта, краснеет от оскорбления. — Собака была бы лучше выдрессирована. - отвечает мистер Льюис, хватая журналистку за руку и уводя ее прочь. — Ты возвращаешься на первом же корабле; за это ты будешь в новостях гоблинов следующие несколько месяцев. — Но ведь есть история, - возражает Саманта. — Хочешь, чтобы наказание длилось бесконечно? Продолжай говорить. Ли складывает руки, наблюдая за уходящей парой, и поворачивается к Гермионе с поднятой бровью. Гермиона пожимает плечами, не совсем довольная результатом. — Что ты собиралась делать, если бы я не вмешался? Поразить её молнией? - спрашивает Ли. — Это приходило мне в голову. - отвечает Гермиона. — Она вызвала такие старые воспоминания. — Это то, что они всегда делают, чем больше ты реагируешь, тем худшего они хотят, не доставляй им удовольствия. — Что бы я без тебя делала? - спросила Гермиона. — Наверное, тебя бы уже арестовали. Она улыбается, наблюдая, как студенты снова появляются, Ли, вероятно, прав, в конце концов, именно так они познакомились после школы. Это спасает ее от еще большего скандала, чем она уже создала. *** От запаха пота её тошнит, рвота забрызгивает низ джинсов. Кулак в гневе бьёт по стене, слеза скатывается с блестящих глаз, когда она, шатаясь, отступает назад, теряя равновесие, и падает на стену позади себя. Мир кружится; она выпила так много, что уверена, что умрёт от отравления алкоголем. Это всё Белла виновата. Нет, это она во всём виновата. Это она виновата, Белла лишь отреагировала на её ошибку, она не должна была говорить ей, должна была сказать ей раньше. Её губы всё ещё щиплет от пощечины, ярость Беллы, пустой взгляд чёрных глаз, когда Гермиона ушла, не сказав ни слова. Она оказалась в ближайшем баре, чтобы положить конец этой ужасной ночи. — Улыбнись! - говорит голос, и тут же вспышка озаряет переулок. Подпрыгнув, Гермиона спотыкается, прикрывая глаза от вспышки камеры. Она стонет, конечно, кто-то нашел её, она, должно быть, выглядит ужасно. — Чёрт, ты действительно не в себе. - Волшебник усмехается, доставая свою палочку. — Как насчёт того, чтобы быть хорошей девочкой и попозировать для меня. —Отвали. - шипит Гермиона. Она вскакивает на ноги и бросает ближайший попавшийся под руку предмет, стакан, который ударяет волшебника по голове. Он застонал, схватившись за лицо от боли. Она не может сдержать смех, который срывается с её губ, что такое насилие после всего, что она видела и пережила. — Чёртова шлюха. Боль пронзает её грудь, она падает на землю, продолжая смеяться, но смех переходит в сухие рыдания. Камера снова вспыхивает, она ищет свою палочку. Её руки онемели, одежда промокла от дождя, мир кружится. — Смейся сколько хочешь, сука, завтра весь мир будет смеяться над тобой. Улыбнись. Вспышка, она дёргается и ударяется о бетон. Она жалеет, что выбежала из дома Беллы, жалеет, что не подошла к этому по-другому, но она была слишком глупа. Палочка снова поднимается, она закрывает глаза. Удар. Кровь брызжет из сломанной челюсти, мужчина падает на землю, как мешок с картошкой. Сжимая челюсть от боли, с палочкой, направленной ему в лицо, волшебник отшатывается от незнакомца. — Если я увижу хоть одну фотографию в газетах, считайте, что вы уже в суде. Чья-то рука хватает её за локоть, поднимая на пошатывающиеся ноги. — Чёрт, Гермиона, держись крепче. Они аппарируют в маленькую кухню, и незнакомец усаживает её на ближайшее сиденье. — Ли? шепчет Гермиона, пристально глядя на молодого волшебника. — Ли Джордан? — Привет, - усмехается он, протягивая ей стакан воды. — Я видел тебя в баре, ты выпила огненного виски больше, чем я думал вообще возможно. — Мне нравится бить рекорды. - Гермиона лениво ухмыляется. Суматоха в коридоре заставляет Ли напрячься и обернуться на быстрое шарканье ног, направляющихся в сторону кухни. — ЛИ! Что я тебе говорила о гостях? - зовёт женщина. Пожилая женщина появляется в дверях, её взгляд переходит с Ли на Гермиону, она удивленно смотрит на молодую ведьму. — Гермиона, это моя бабушка, бабушка, это Гермиона Грейнджер. — Я знаю, кто она. Что она делает здесь, в моём доме, в такое время? А как же твоя работа? — Они отпустили меня, мало дел. - Ли вздохнул. — Опять. — А чем ты занимаешься? — Маркетингом, - отвечает Ли, предлагая Гермионе зелье. — Это поможет справиться с похмельем. Я организую встречи и так далее. — Он мальчик на побегушках. - Его бабушка фыркает. — Ты можешь найти работу получше. — Нужно проложить себе путь наверх, - возражает Ли. — Это не произойдет в одночасье. — Это твоя четвёртая работа, сколько их у тебя будет, прежде чем ты поймёшь, что это не для тебя. Ли закатывает глаза, залечивая ушибленные костяшки, и ловит вопросительный взгляд Гермионы. — У меня есть привычка говорить, прежде чем думать. Я просто говорю все как есть. В любом случае, можешь остаться здесь на ночь. — Спасибо, - говорит Гермиона. — Я принесу тебе одеяла, милая, можешь спать на диване, а я пока разведу огонь. - предлагает бабушка Ли. Улыбаясь, Гермиона следует за Ли в гостиную, слегка спотыкаясь, пока доходит до края дивана. Его бабушка взбивает для неё подушку, прежде чем развести огонь. Ей хочется возразить, сказать, что они слишком много беспокоятся, но она слишком устала. — Спасибо вам за это. — В любое время. - Ли говорит с усмешкой. — Знаешь, если твой маркетинг не сработает, мне нужен менеджер. — И какая зарплата? - усмехается Ли. — Не знаю. Двадцать тысяч галлеонов для начала. — Ты серьёзно? - Ли прыснул. — Со мной трудно работать... - бормочет Гермиона, падая на диван. — Подумай об этом. На следующее утро она просыпается в сонном состоянии, голова раскалывается, она берёт зелье, стоящее рядом с ней. Убирает палочку обратно в карман, воспоминания о ночи проникают в её сознание. Она застонала и пошла на кухню, где Ли разговаривал со своей бабушкой. Он ухмыляется при её появлении; ей даже представить страшно, как она выглядит. — Это ежедневный пророк? - спрашивает Гермиона. — Ты не захочешь увидеть, - предупреждает Ли. Она игнорирует предупреждение, подносит газету поближе и вздыхает, глядя на свою фотографию, на которой она лежит в обмороке на задней аллее. Что ж, тогда всё решено, ей нужно возвращаться в Румынию; Белла не захочет её видеть после этого. — Для справки, предложение в силе. Мне нужен менеджер. - сказала Гермиона, бросая газету обратно. — Ты серьезно? — Всегда. Если ты заинтересован, разберись с этим скандалом, и я подготовлю контракт. Что ты любишь из путешествий? — Я никогда не покидал Англию. — Ты мне понадобишься в Румынии, но я дам тебе ключи от моего дома... Как тебе профессор Блэк? — Честно говоря, она меня пугает. — Тебе придется это пережить, мы живём недалеко друг от друга, у неё есть другие мои ключи, и она устроит тебе допрос. Я вроде как ударила менеджера, которого она пыталась мне дать. — Ах, я видел, как ты однажды ударила Малфоя, не очень приятное зрелище. — Мой укус ещё хуже. - Гермиона улыбается. — Серьезно, хочешь работу - она твоя. — Правда, это было бы здорово! - взволнованно говорит Ли. — Возможно, ты пожалеешь об этом в будущем. Я пришлю тебе контракт, разберись с этим идиотом, я буду на связи. Она достаёт из кармана мешочек с золотом и бросает его на стол. — Это оплатит транспорт и зарплату за первый месяц. Остальное мы обсудим в ближайшее время. С последними словами она аппарирует, оставив Джордана с открытым ртом смотреть на мешочек с золотом. ***                                                                         ~~~~~ The Last Champion~~~~~ Официант кладёт перед ней меню, она улыбается в знак благодарности, нервно заправляя за ухо прядь волос. Зажигая свечу, официант делает небольшой поклон, собираясь уходить. Отложив меню, Гермиона смотрит на Беллу, которая внимательно изучает карту вин. Она рада, что Ли принес ей несколько платьев; Белле удалось сделать всё по высшему разряду - прекрасный ресторан на вершине горы. Им пришлось воспользоваться портключом, чтобы добраться сюда, ресторан был очень уединённым, а их столик у перил открывал вид на красоту горной долины. Звезды казались почти досягаемыми, мерцая над ними, она не ожидала такого от Тёмной ведьмы. Они никогда не делали ничего столь романтичного, она никогда не видела Беллу одетой во что-то отличное от её корсета. Всё ещё одеваясь во всё чёрное, Белла надела длинное тёмное платье с разрезом, показывающим декольте, волосы заколоты назад, она выглядит потрясающе. Гермиона выбрала фиолетовое платье, заканчивающееся у щиколоток, с разрезом, проходящим по левой стороне, оно завязывается на одном плече. Поначалу она была не уверена, но всё же изменила прическу, убрав свои сумасшедшие кудри. Уложив волосы и откинув их в сторону, Гермиона пытается расслабиться - это не её обычная обстановка. — Мы будем номер семнадцать. - Белла заказывает напиток на их выбор. Быстро вернувшись, официант наливает Белле дегустатор, она кивает головой в знак согласия, официант наливает им обоим по бокалу. Он ставит бутылку в левитирующий лед и так же быстро уходит. Любопытствуя, Гермиона берёт фужер; сделав глоток напитка, она пробует клубничное шампанское. Она сопротивляется желанию выпить напиток до дна, насколько он вкусный. Они ведут пустую болтовню, заказывая еду, Гермиона с нетерпением копается в своей закуске. Она помнит, как в первый раз пошла обедать с Беллой ещё в школе, как неловко это было. Теперь она чувствует себя почти идеально, откинувшись на стуле и смеясь над рассказом Беллы. — Это история о пропавшем Фениксе и о том, как мне удалось достать новые материалы для уроков. - Белла смеется. — Не могу поверить, что ты шантажировала Дамблдора. - Гермиона улыбается и тянется за своим напитком. — Это не я, а Снейп, - невинно отвечает Белла. — Надо было видеть лицо Альбуса, когда он понял, что Сев невиновен, клянусь, я думала, у него вена на шее лопнет. — А Минерва не вмешалась? — Она пыталась образумить его, но у Северуса был мотив, а Дамблдор не хотел слушать аргументы. Я была просто авантюристкой, просто рада, что он заплатил выкуп. Надо было видеть его лицо, когда он вошёл в мою комнату и увидел все новые материалы. Никогда не видела, чтобы он так краснел! Ухмыляясь, Гермиона прижимает бокал к груди, взбалтывая содержимое. Лицо Беллы озаряется весельем, и сердце Гермионы сжимается от лёгкой боли. Она надеется, что настанет день, когда Белла вернётся домой и расскажет ей эти истории сразу после того, как они произошли, а не два года спустя. Покачав головой, Белла наливает себе еще один бокал, предлагая наполнить бокал Гермионы, но та качает головой в знак отказа. — Я не пью много в последнее время, у меня несварение желудка, - говорит Гермиона с улыбкой. — Ты когда-нибудь обращалась к целителям по поводу своего пальца на ноге? — Энди посмотрела, сказала, что это инфекция. Болит время от времени, но ничего такого, что могло бы меня беспокоить. —Странное ощущение, не так ли? - спрашивает Белла. — Что? — Всё это, - отвечает Белла, кивая на стол. — Просто подумала, что это было бы мило... Гермиона хмурится, когда Белла смотрит в сторону оранжевого свечения вдалеке. Отставив бокал, Гермиона протягивает руку, беря холодную ладонь Беллы в свою. Почувствовав, как напряжение пробегает по пальцам, она ласково проводит по ним большим пальцем. — Это действительно мило, - искренне говорит Гермиона, когда Белла поворачивается, чтобы посмотреть на неё. — У меня просто не было практики, вот и всё. — Я подумала, что было бы неплохо, если бы мы были только вдвоем, надо было выбрать что-то другое. — Нет, Белла, это великолепно, честно. Приятно было отвлечься от проблем. — В последнее время мы часто так делаем. Кивнув, Гермиона откинулась на спинку стула, она слишком долго бегала. Белла изо всех сил старается вступить в разговор. Однако слон в комнате остаётся, и они не могут его игнорировать, даже после всего этого времени. После всех обещаний из уст Гермионы, клятв любому богу, Белла все еще сомневается. Гермиона не может винить её, в конце концов, она бы так и сделала, но Белла - другое дело. Белле причиняли боль слишком много раз, чтобы сосчитать; неудивительно, что ведьма боялась потерять Гермиону. — Белла, - вздыхает Гермиона. — Ничего не случилось. — Я с этим покончила, - быстро отвечает Белла, потянувшись за десертным меню. — Она поцеловала меня. — Я не против; я всё это уже слышала раньше. — Я оттолкнула её. - Гермиона продолжает. — Больше ничего не было. — Тогда почему ты всегда выглядишь пристыженной! - Белла требовательно спрашивает, скрещивая руки на груди. — Всякий раз, когда это упоминается, ты выглядишь пристыженной? Почему, если ничего не случилось? Сглотнув, Гермиона смотрит вниз на своё меню, слова расплываются, она слышит, как Белла раздраженно хмыкает. Она не может побороть стыд, который охватывает её лицо, это происходит непроизвольно, всё это напоминает ей о стыде. Их ссора началась с глупого поцелуя с другим добровольцем. Иногда Гермиона жалеет, что не рассказала ведьме, жалеет, что не рассказала ей раньше, но ничто не могло подготовить Беллу к этому событию. — Ничего не было. — Так ты всё время говоришь. - Белла отвечает раздражённо. — Я видела, как вы общались, как ты говорила о ней, какими были твои слова, "удивительная", "умная"? Это напряжённая работа, я не удивлюсь, если что-то случилось, я просто хочу знать правду. Я заслуживаю этого! Сложив руки, Гермиона смотрит на ведьму, её чёрное платье контрастирует с кристально белой скатертью. Ресторан занимается своими обычными делами, пары смеются и шутят. Поправляя ложку на салфетке, Гермиона прикусывает губу, воспоминания всплывают в памяти, стыд становится сокрушительным грузом. — Вот опять, - рычит Белла. — Этот взгляд. — Хорошо, - соглашается Гермиона. — Однако я скажу тебе, что это совсем не то, что ты думаешь. — Я буду об этом судить, - обещает Белла. Она чувствует, как сжимается её горло, как долго она держала это в себе. Слишком долго, возможно, ей нужен кто-то другой, чтобы разделить бремя, разделить вину, и, возможно, Белла поможет избавиться от стыда. Гермиона встречает взгляд тёмных глаз, устремлённых на нее; ей нужно увидеть реакцию Беллы. Узнать, считает ли Белла ее чудовищем, в котором Гермиона подозревает себя. — Мы говорили, обсуждали планы, лучшие способы защиты драконов. Я была за старшего, Чарли все еще был не здоров после нашей стычки с Хвосторогой; полагаю, Энджи была права, я должна была заметить признаки. *** — Где ты была? - Энджи плачет, толкая Гермиону. — Где ты была, когда хвосторога напала на Чарли? — Я отвлеклась, Энджи, мне очень, очень жаль, - искренне отвечает Гермиона. Энджи переводит взгляд на Киару, нависающую над плечом Гермионы, - это последний новобранец, доказывающий свою ценность. Острый ум, быстро соображающая и храбрая, Гермиона завела тесную дружбу с ведьмой. Ведьмой, которая так сильно напоминала ей Беллу. — Будь осторожна, - предупреждает Энджи. — Белла может неправильно понять — Ничего не происходит, клянусь. *** — Хвосторога, которая напала на Чарли той ночью, разозлилась, потому что мы наткнулись на ее гнездо, в котором у нее было два яйца. Несколько ночей спустя, когда мы составляли план, Киара поцеловала меня. - Белла отворачивается с отвращением. —Я оттолкнула ее, это застало меня врасплох. Я объяснила, что между нами ничего не может произойти, не произойдет, я вышла из палатки, мне нужно было покормить Риджбека. Когда я вернулась, ее уже не было... Любопытствуя, Белла поворачивается обратно к Гермионе, которая делает глоток, чтобы продолжить рассказ. — Я волновалась; я не хотела, чтобы она была слишком расстроена, поэтому я пошла искать её. В палатке её не было, там была её приятельница, она сказала, что ей стыдно за то, что Киара собрала сумку и ушла. Я не слышала, чтобы использовались портключи, поэтому запаниковала, нашла на земле какие-то отпечатки и пошла по ним. В этот момент я услышал шум хвостороги; кричала мать-дракон. Остальные пытались успокоить ее, когда я подошла. Я заметила пропажу яиц и поняла, насколько глупо поступила. Мы все были там, компромисс в наших миссиях, то, как легко браконьеры избегали расставленных для них ловушек, - все это стало очевидным. Я была в ярости; я сказала им отпустить мать, но добровольцы отказались. Тогда это сделала я, я взлетела, хвосторога отследила запахи яиц и привела меня прямо к браконьерам. Отвернувшись в раздражении, Гермиона смахнула крошки со стола, желая, чтобы ей не пришлось рассказывать эту историю. Она до сих пор помнит крик боли хвостороги, мучительный вопль существа, когда оно осознало, что его детеныши пропали. — Браконьеры запаниковали, у них были яйца, и угадайте, кто их доставил? - Гермиона беззлобно смеется, поворачиваясь обратно к Белле. — Киара. Она украла яйца, намереваясь использовать меня в качестве алиби, что она сбежала, потому что я отвергла ее. Я была просто пешкой в ее планах, ее отец, как оказалось, был тем человеком, которого мы пытались поймать все это время. Я была в ярости, создала щит, предотвратила их побег и позволила хвостороге сделать с ними все, что ей заблагорассудится. Наблюдала, как они сгорали в огне, как молили о пощаде. Вот почему мне стыдно, потому что я не остановила эту кровавую бойню, я предотвратила их побег, я позволила им всем умереть, я смотрела, как Киара угрожала хвостороге ее собственными яйцами. Я до сих пор помню хруст костей ведьмы, когда хвосторога напала на нее и разорвала на две части. Я не рассказывала тебе, потому что мне было стыдно, что я не арестовала их, что я не остановила обычно послушное существо от убийства всех этих людей. Я стала тем, кого не узнала, и это пугало меня, пугает до сих пор. — О, Мерлин! - пробормотала женщина за соседним столом, с отвращением глядя на Гермиону. — Извините, - бормочет Гермиона. — Заглушающее заклинание, - отвечает женщина, хватаясь за живот. Кивнув, Гермиона может только улыбнуться в знак извинения, когда женщина бросает свою салфетку на тарелку, не в силах больше есть. Выдохнув, Гермиона поворачивается с покрасневшим лицом к Белле, которая смотрит вдаль. — Ты должна была сказать мне раньше, - медленно отвечает Белла. — Вместо того, чтобы заставлять меня гадать. — Это не самая простая история, - говорит Гермиона, отказываясь от мысли о пудинге. — Я думала о худшем. - сердито огрызается Белла. — Ты должна знать меня лучше, - устало отвечает Гермиона. — Я бы никогда так с тобой не поступила. Воцаряется тишина, позволяющая Белле разобраться с официантом и оплатить счет, игнорируя предложение Гермионы заплатить. Накинув пальто, Гермиона чувствует себя слишком уставшей, чтобы продолжать спор, который длится уже слишком долго. Проходя мимо, она наложила обливиэйт на пару, которая подслушала диалог, оба приостановились в своем разговоре, чтобы посмотреть друг на друга в замешательстве, прежде чем продолжить. Ожидая Беллу, Гермиона обхватывает рукой портключ одновременно с ведьмой, знакомый рывок - и они перемещаются. Снег касается ее ботинок, она плотнее натягивает пальто, идя по тропинке в сторону школы, Белла тихо движется рядом с ней. — Я бы хотела, чтобы ты мне рассказала. - бормочет Белла. — Я не знала как. Рука хватает ее за предплечье, разворачивая к лицу раздраженной ведьмы, ее кожа зудит от готовности к драке. Мягкая рука прижимается к ее щеке, нежные глаза оценивающе смотрят на Гермиону. — Я раздражена, потому что ты так давно дала мне обещание ничего не скрывать. Ты посмотрела мне в глаза и поклялась, что больше не будешь держать меня в неведении. Мне приходится наблюдать за тобой по ночам, мучиться от кошмаров и ничего не делать, потому что ты отказываешься говорить об этом. Я слушаю, как ты говоришь мне, что ничего не произошло, в то время как твое лицо покрыто печалью и сожалением. Я спросила Энджи, что случилось с Киарой, и она сказала, что она ушла. Я не злюсь из-за того, что могло произойти, я расстроена тем, что ты отказалась говорить со мной об этом. — Я не знала как. — Как насчет этого: "Белла, я облажалась", - говорит Белла, смахивая слезу Гермионы. — Белла, в последнее время я даже не знаю, на чем мы с тобой остановились. Сглотнув, Белла кивает головой, прижимаясь губами ко лбу Гермионы. Утонув в объятиях, Гермиона прижимается руками к спине, боясь потерять ведьму. В последнее время, хотя все вокруг них рушится, она просто хочет вернуться к нормальной жизни. — Мы разберемся, я обещаю. — Вы, дамы, потерялись? - кричит голос, заставляя их обеих подпрыгнуть. — Нет, - отвечает Белла, поворачиваясь к приближающемуся мужчине. — Мы в порядке. — Ваша машина сломалась? Немного причудливое платье для здешних мест. Гермиона напряглась, магл. Она поворачивается, вздрагивая, когда магл смотрит на нее; она сжимает руку Беллы, притягивая ее. — Нам нужно уходить, - быстро шепчет Гермиона. — Спасибо, но мы в порядке. — Ерунда, вы что, британка? Я жил в Британии, в Холихеде, слышали о таком? - спрашивает мужчина, придвигаясь ближе. — Да, слышали, но нам действительно нужно идти, - говорит Гермиона, поторапливая Беллу, которая смотрит на нее, как на сумасшедшую. — У меня есть машина, девушки, вам нельзя бродить здесь в такой одежде, вы замерзнете. — Белла, - шипит Гермиона, дергая ведьму. — Эй, я не хочу вам никакого вреда, просто не хочу, чтобы вы простудились. В панике Гермиона поскользнулась на снегу, Белла поймала ее и нахмурилась в замешательстве. — Расслабься, он просто магл. - шепчет Белла. — Ты не понимаешь, - отвечает Гермиона. — СТОП! Мужчина замирает от ее крика, в нескольких шагах от него Белла разражается смехом, поворачиваясь к мужчине. — Мне жаль мою подругу, она очень напряжена, - говорит Белла, нахмурившись, когда мужчина не реагирует. — Не принимайте это в обиду, вы в порядке?. Протягивая руку, Белла отпрыгивает на милю, когда мужчина замахивается на нее; она выхватывает свою палочку, как раз когда Гермиона хватает ее за руку. — Не надо! Он ничего не может с этим поделать — Черта с два он не может. —БЕЛЛА. - Гермиона огрызается, заставляя ведьму подпрыгнуть. — Он ничего не может сделать. — Пожалуйста. - Мужчина шепчет, падая на колени. — Что происходит? - спрашивает Белла, попеременно глядя на Гермиону и магла. — Я не могу находиться рядом с маглами, мне нужно уйти, - быстро отвечает Гермиона. — Больно. - Магл стонет, хватаясь за голову от боли. — Больно. — Белла, пожалуйста, - говорит Гермиона, отодвигаясь от магла. — ПРЕКРАТИ ЭТО! - кричит мужчина. — Мне так жаль, - отвечает Гермиона, отходя в сторону. В недоумении Белла отходит от мужчины, который в данный момент сжимает голову от боли. Следуя за Гермионой по тропинке, она оглядывается на бормочущего магла. — Мы должны что-то сделать? - спрашивает Белла. — Мы должны, увести меня как можно дальше, если я останусь ещё ненадолго, он умрет. — Что? - требует Белла. — Что происходит? — Помнишь, я говорила тебе, что моя мама умерла? - Гермиона говорит, не оглядываясь на магла, не решаясь. — Да, ты сказала, что она умерла, когда ты ее навещала. - Белла задыхается, задавая быстрый темп. — Она умерла... Как и все остальные в той комнате. С тех пор любой контакт с маглами обычно означал их смерть. Гермиона вздрагивает при воспоминании о том, как ее мать сжимает горло, хватаясь за Гермиону, чтобы сохранить жизнь. Эти умирающие карие глаза умоляли прекратить боль, сиделки рухнули вокруг нее, задыхаясь и крича. Никогда еще она не бежала так быстро, она сразу же вернулась в Румынию.