Последняя дискотека

Надо больше жить По мелочам. Все замечать. Лето встречать. Ни это ли то, Что нам дарит любовь? Любовь — Лёша Индеец.

В висках до боли бьёт пульс, в ритм типичной взрывной песни для дискотеки, а сердце, кажется, через пару секунд проломит грудную клетку, с треском ломая ребра. Тремор поднимается по телу Джисона от самых пят, до кончиков волнистых волос, заставляя судорожно хвататься за все, что только может поддерживать его в вертикальном состоянии. Постоянно скрещивающиеся огни прожекторов, которые так и норовят поддаться музыке и утонуть в собственных печалях, затуманивают и без того пьяный взгляд, постепенно лишая чувства равновесия. Всё вокруг только сбивает с нужных мыслей, что с таким трудом приходят в голову парню. Неужели это единственный шанс наконец признаться в собственных чувствах, не только самому важному человеку в мире, но и самому себе? Всю последнюю неделю Джисон ходил с гудящей, от неутомимых мыслей, головой и тяжелым сердцем, что изнывало и рыдало от тех эмоций, что уже несколько месяцев не покидали его душу. Он должен был решить, стоит ли бросить вызов судьбе или бежать от этих мест попутно теряя слёзы по воспоминаниям, которые с каждым днём заседали всё глубже и глубже в подсознании, напоминая о том, что это временно и однажды всё закончиться. Задыхаясь, он пытался привести себя в порядок. Истерика и паника накрыли его с головой, полностью выбивая почву из-под дрожащих ног. Вещи, люди, всё плывет перед глазами, а на груди как будто лежит тяжеленная гиря, которая не дает сделать вдох. Недолго думая, расталкивая пьяных людей, Хан срывается со своего места и убегает от звенящей музыки, которая со временем начала давить на мозг, в туалетную комнату. Из последних сил он подходит к зеркалу, смотря на свое отражение, что в ту же секунду трескается, как будто разбиваясь на множество осколков, которые невозможно будет собрать воедино. С трудом дыша Джи открывает кран с холодной водой и трясущимися руками умывает свое бледное истощённое лицо. То ли это алкоголь, с которым, может быть, Джи всё-таки переборщил, то ли это страх, полностью поглотивший его жалкое тельце, или же это всё вместе. — Боже, что я творю, — в который раз за этот вечер злосчастные слова срываются с губ Джисона, так же заставляя всё внутри перевернуться от отвращения к самому себе. Глубоко в душе теплится надежда, что он услышит ответ на своё немногословное признание, которое возможно так и не будет сказано сегодня вечером. — Джисон! Я тебя везде обыскался, — со скрипом старой двери влетает красноволосый парень, внося со своим появлением звуки шумного зала. Сердце парня в разы ускорилось и было слышно, как оно отбивается от стен одинокой комнаты. Минхо бережно кладет руку на плечо склонившегося над раковиной Джисона, — Ты как? Выглядишь очень плохо. — Я в норме, — на выдохе произносит Джисон, понимая как нагло в данной ситуации выглядит его ложь, ведь сам он готов прямо сейчас упасть замертво и никогда больше не видеть этих глубоких карих глаз, что с таким волнением смотрят на него в ответ, безусловно осознавая, насколько абсурдно звучали его слова, — Просто надо было немного отдохнуть от этой… атмосферы, — выдавливая из себя легкую кривую улыбку продолжает он. Минхо, все-таки не до конца поверивший своему другу, медленно прикладывает ладонь к горячему лбу, в то время как сердце Джисона от такого прикосновения чуть ли не раскалывается на две части, а на щеках появляется легкий румянец. — Джисон, ты весь горишь! — продолжая держать свою ладонь на трещащей голове друга, шокировано вскрикивает Минхо, заставляя первого поморщиться от внезапного хлопка в ушах, — Пойдём, тебе надо охладиться, — он внезапно хватает парня за плечи, чересчур сильно сжимая мышцы, разворачивая податливое и уставшее тело в сторону двери и…. — Да прекрати ты! — резко скинув руки со своих плеч, чересчур агрессивно произносит Джисон, разнося собственный голос по стенам маленького помещения. Внезапная злость ударила в голову, а ногти впились в ладонь, — Все в порядке, Минхо, правда, — пытается он привести себя в чувства, повторяя одну и туже фразу в надежде на то, что и сам поверит в свои слова, но растерянные и пустые глаза, что прыгают по стенам, полностью выдают его тревогу. На минуту в комнате воцаряется абсолютная тишина, такая, что он может слышать кипящую от собственного поведения кровь, которая тихо, но верно приливает к его ушам. Эта привычка, эта мерзкая привычка, притворяться, что все в порядке, что всё будет хорошо, всё наладится, как же она осточертела Джисону. — Джисон, эй, — Минхо продолжал стоять на месте, даже не пытаясь сделать шаг навстречу другу, но в его глазах читалось явное беспокойство, которое заставило Джисона почувствовать укол в сердце, — Давай просто с тобой проветримся, ладно? Я не настаиваю, просто… — Минхо делает усталый вздох, перед тем как продолжить, — Просто я волнуюсь, ты выглядишь в последнее время очень-очень уставшим и… Джисон, просто пошли со мной, хорошо? — он улыбается кротко, как будто пытается не спугнуть дикое животное, и в то же время так искренне, что Джисон готов последовать за ним даже с закрытыми глазами. Ещё несколько секунд Джисон стоит неподвижно, осознавая, что весь этот диалог случился на пустом месте, хотя, если быть точнее, из-за отравленного алкоголем мозга и ранимого, но влюблённого сердца. Однако это всё неважно, ведь дыхание приходит в норму, а ноги всё-таки делают осторожный шаг вперёд, соглашаясь на предложение. Минхо ловко подхватывает все ещё трясущегося парня, устраивая его руку у себя за спиной, для более надежной опоры, и они начинают постепенно выходит из этой удушающей комнаты. В главном зале всё так же много пьяных расслабленных тел, которые продолжают содрогаться под неутихающие хиты. Они поддаются атмосфере: кто-то прячет в своем танце тоску, которая вырвется из груди на следующий день, от мысли, что их беззаботные дни окончены и дальше только размытое будущее, а другие открывают всему миру свои будоражащие душу чувства, что им удалось испытать за эти годы в уставших, от толпы гудящих школьников, стенах. Но Минхо с Джисоном просто идут вперед, толком не смотря по сторонам. Джи так вообще не слышит надоевшей за целый вечер музыки, он просто не может перестать думать о Минхо и о том какой он дурак, что заставил своего лучшего друга так переживать. — Ты как? Держишься? — чуть ли не крича в попытках перебить громкие басы, на ходу спрашивает Минхо притихшего парня, который, казалось, совсем потерял связь с реальностью и уже полностью растаял в руках. Джисон сразу встрепенулся и быстро закивал головой, показывая иллюзию собственного присутствия в этом мире. Он бросил быстрый взгляд на лицо несущего его парня, которое выглядело ещё более прекрасным в искрящемся, из-за ярких огней, полумраке и продолжил тряпичной куклой висеть на чужом плече. И наконец ночной летний воздух попал в ходящую ходуном грудь, которая до этого освежающего глотка, была как будто залита свинцом. Уличная прохлада сразу же освободила голову от всех тревожных мыслей, что так долго отравляли мозг, заставляя всё больше и больше тонуть в противоречиях, а легкий морской бриз пробивал нос, давая определённую ясность разуму и приводя в чувства подустивших парней. Минхо бережно усадил изнеможённого парня на ближайшую скамейку и сам решил составить ему компанию в эту сумасшедшую ночь. Джисон долго смотрел на открывающийся пейзаж морских просторов и наконец решился разорвать эту слегка неловкую тишину. — Прости меня, — с сожалением бросил Джисон, исподлобья посматривая на расслабленную фигуру Минхо, что стремилась взглядом куда-то за горизонт бескрайнего моря, — Я правда не знаю что на меня нашло. Ты ведь хотел как лучше, — начиная теребить пальцами свою кофту, он всё никак не мог перестать оправдываться, — Благодаря тебе, сейчас мне намного лучше, — улыбаясь собственным словам закончил Джисон. И снова наступила тишина, но уже не вызывающая неловкость. Теперь Минхо, оторвав свой взор от манящей синевы, смотрел прямо в глаза парню. Уголки его губ были приподняты в еле уловимой улыбке, что на их языке означало «Я не в обиде», а глаза искрились огнями, которые так и грели разорванную на клочья душу. Пришла и очередь Минхо вставить свое слово. — И ты прости меня. Я не должен был так резко хватать тебя, — облокотившись на скамейку и убедившись, что Джисон теперь сконцентрировал внимание на его словах, продолжил, — Просто ты резко исчез и я очень сильно волновался… Ну, вдруг с тобой что-то случилось, — с грустью в голосе добавил он, понимая что собственные щёки наливаются кровью, — А когда я наконец нашел тебя, ты выглядел так, будто увидел приведение, — с уже не скрываемой улыбкой сказал Минхо, видя что его слова всё-таки оживили Сона, что безусловно значило хоть какой-то прогресс. — Если бы не ты я бы точно умер в туалете школьного зала, — хрипло смеясь сказал Джисон. Сейчас ничего вокруг не давило на него, не заставляло сжаться в комок и забиться в угол. Все казалось таким правильным и до одури простым, таким каким всегда было когда они были рядом. — Это была бы самая большая потеря в моей жизни, — подхватывая заразительный смех парня, согласился Минхо. Ему и самому было легче находиться здесь, на совершенно пустой набережной в компании его лучшего друга, что всегда может поднять настроение одним своим присутствием. Никто из них не видел смысла продолжать этот незамысловатый диалог. Их сердца не бились о ребра под жёсткие биты молодёжных песен, а просто наслаждались шумом зелёной листвы и тихой песнью, разбивающихся о скалы, волн. Минхо, который чуть привстал, дабы вытащить из заднего кармана помятую пачку вишнёвых сигарет и зажигалку, подсаживается чуть ближе, к сфокусированному на восходящем вдали солнце, Джисону. Он вставляет в зубы сигарету и уж было собирается протянуть вторую Сону, как резко вспоминает, что тот безусловно откажется и будет просто просить сделать пару затяжек из рук Минхо, который уже выучил все привычки парня наизусть. Резкий запах любимых сигарет ударяет в ноздри, заставляя резко оторваться от наблюдаемой картины. Джисон сразу тянет тонкие пальцы к кисти Минхо, ожидаемо прося сделать тяжку и краем глаза видит хитрый взгляд парня, который все просчитал наперед. Неужели он такой предсказуемый? Получив одобрительный кивок, Хан прислоняет сигарету к губам вместе с холодными пальцами Ли, делая долгую затяжку, тем самым позволяя дыму пробиться глубоко в легкие. Наличие никотина в организме, как всегда, расслабляет парня и слегка затуманивает зрение, и, наверное поэтому, в который раз из его внимания ускользает этот добродушный взгляд Минхо, обращённый только на него. Алкоголь снова взыграл в организме выпускников, давая волю в желаниях и действиях, из-за чего Минхо бережно кладет свою голову на плечо Джисона, который неожиданно, даже для самого себя, давится, еще не до конца вышедшим из нутра, дымом. — Все в порядке? — резко подорвавшийся Ли судорожно бегает зрачками по лицу кашляющего друга. — Все… — не успевая договорить Джисон делает глубокий вдох, который наконец позволяет вернуть дыханию стабильность, — Все окей, — произносит парень, поздно осознавая, что руки Минхо покоятся на его щеках, убирая слезы, которые выступили в уголках глаз. Ох, его бедное сердце. Сколько раз за этот вечер оно было готово выпрыгнуть из груди, то от безутешной тоски, то от неугасаемой надежды. Их взгляды встречаются. Джисон видит в глубине чужих глаз бездну, что утягивает последние капли рассудка из головы, что заставляет замереть и смиренно ждать дальнейших действий. Но Минхо не двигается, он так же тонет в глазах напротив, глазах, которые сверкают всеми огнями этого мира, и он клянётся, они лучше всех фейерверков которые когда-либо озаряли небеса. Но вдруг набегают тучи, жгучая тревога снова поглощает Джи. Парень не знает, что ему делать, где скрыться, чтобы не чувствовать всего этого хауса внутри. В следующую секунду он разрывает их связь и всем своим телом прижимается к Минхо, обнимая что есть мочи. По щекам бегут слезы, Джисон не понимает, как совладать с собственными переживаниями, не понимает, как заставить уставшее сердце успокоиться. Но теперь он не наедине со своими внутренними демонами, рядом Минхо, который безусловно протянет руку помощи. Он обнимает в ответ, кладя свою правую руку на волосы Джисона, и начинает слегка перебирать спутавшиеся пряди и сильнее прижимает к собственному плечу. Время останавливается, но слезы все продолжают течь по алым щекам, оставляя мокрые разводы печали на кофте друга. — А говорил, что всё в порядке, — тихо произносит Минхо. Он давно научился понимать Джисона, такого сложного и хрупкого Джисона. Ли не хочет видеть слезы на чужом лице, но единственное, что он может сделать это прижать ближе к себе, чтобы дать успокоение. Со временем истерика проходит и парень мирно висит на родном плече, пока холодные руки выводят круги на его спине. Такие нежные мгновения, наверное, навсегда останутся в памяти, думается ему. В подобные моменты всегда чудиться, что он лежит дома, в теплой кровати, где все пропитано сладким запахом тихого счастья, где нет боли, нет страданий и нет места тревожным мыслям. Но из транса его выводит голос Минхо, который резко остановил движения своих рук. — Джисон, не мог бы ты посмотреть на меня? — фраза сказана так осторожно и взволнованно, что заставляет пробежать по телу табун мурашек. Он медленно приподнимается со страхом заглядывая в глаза напротив, в которых, как кажется, пляшут черти, черти что утягивают за собой, — Я хотел бы кое-что попробовать, — обдумывая каждое слово проговаривает Минхо. Проходит минута, а он всё так же смиренно ждёт, выжидающе заглядывая в глаза Джисона. Однако Хан молчит, боясь сказать и слово. К такому жизнь его не готовила. Только Ли хочет открыть рот, чтобы сказать типичные слова по типу «забудь» или «неважно», Джи прерывает его. — И что же ты хочешь сделать? — немного шутливо бросает слова Джисон, хотя у самого только что внутри рухнул целый мир. Еще несколько молчаливых секунд. Терпение и нервная система готовы испариться, но Минхо, видимо, взвесив все за и против у себя в голове, продолжает говорить. — Не мог бы ты закрыть глаза? — с трудом и так же неуверенно, спрашивает он. Его уши покраснели, а на смену чертям в глазах приходит темнота, что наполняется сомнениями и внутренними страхами. Сердце Джисона снова ускоряет свой ритм. Каждый шорох отдаётся эхом в голове, в которой как никогда абсолютно пусто, как будто кто-то резко отнял способность думать. И спустя целую вечность, он всё-таки решает закрыть глаза, полностью вверяя себя Минхо. Одна рука слегка обвивает талию Хана, что вызывает волнение внутри от столь неожиданного прикосновения, а вторая нежно обхватывает голову, ладонью поглаживая зардевшие щеки, все так же опасаясь спугнуть. И в следующий момент сердце падает вниз. Минхо нежно касается своими губами сначала чужого лба, потом прикрытых век, что дрожат как осиновый лист, и поняв, что сопротивления не последует, припадает к губам, к таким желанным губам. Нежно, легко касаясь, но вкладывая в это все свои чувства, что заставляют всё внутри Джисона зацвести. Парень чувствует запах алкоголя и вишни, которой насквозь пропитан Минхо. Тот уже было хочет разорвать этот волшебный миг, но руки Хана не дают ему этого сделать. Он обнимает Минхо за плечи не желая прерывать такой невинный поцелуй и приливает всем телом ближе, давая зелёный свет. Они снова целуются, осторожно, прощупывая губы, узнавая друг друга заново. Это всё так неожиданно для них обоих. Все потаенные чувства резко выплёскиваются наружу. Никто не решается углубить поцелуй, а это и не надо, ведь к ним словно приходит осознание того, что впереди ещё все будет, у них точно будет время осуществить все свои мечты и желания. Дыхание сперто, а кровь в венах бурлит. Джисон всё охотнее поддаётся поцелую, как можно отчаяние хватаясь за напряжённые плечи напротив, в попытках удержать себя в этом мире. Щека к щеке, нос к носу, а сердце одно на двоих, бьется быстро, словно выпрыгнет из вздымающейся груди. Они решаются открыть глаза, на мгновение отодвигаясь друг от друга. Смотря на потерянное и, в то же время, довольное лицо Ли, Джисон начинает звонко смеяться, приводя в недоумение парня напротив. — Какие же мы придурки, — стесняясь всего происходящего Хан уткнулся в ямочку между шеей и плечом, чувствуя легкое подрагивание от бесконтрольного смеха Минхо, что наконец отошел от потрясения. Спустя пару мгновений Джисон валит парня на лавочку, слыша кряхтение, которое вызвано тяжестью его тела, и просто рассматривает точеные черты парня с самыми нежными глазами в мире. В это время крепкие руки обхватывают его сзади, прислоняя к себе, и осторожно обнимают из последних сил, прижимая к ребрам. Быстрый стук чужого сердца и неровное дыхание лязгом отдаются в голове, заставляя верить, верить в то, что это — не просто очередная фантазия, случившаяся в воспаленном сознание. — Джисон, ты мне очень нравишься, — тихое признание слетает с уст Минхо, который, как и Сон не может до конца поверить в реальность происходящего. Неужели это единственный шанс признаться в собственных чувствах, не только самому важному человеку в мире, но и самому себе? Не единственный. Он сможет. Он должен. Он будет признаваться ещё множество раз. Слова Минхо не должны просто потеряться в пространстве, не должны исчезнуть. — Ты мне нравишься, Минхо, — медленно поднимая голову с груди, проговаривает Джисон. Эти слова звучали как свежий глоток воздуха. По щекам, словно плющ, разрастается румянец. Он сильнее прижимается к парню, чтобы скрыть своё невероятное смущение, но ему, конечно же, не дают этого сделать. Минхо берет красное лицо двумя ладонями, смотря с такой широкой и счастливой улыбкой, как будто его лицо вот-вот треснет, и целует прямо в кончик носа, вызывая щекочущие ощущения. Следом идут щёки, лоб, ресницы и даже россыпь родинок, и вот уже слышно веселое хихиканье смущенного, но такого радостного Джисона. Что было бы если сегодня Минхо не пошёл его искать? Что было бы если бы он просто взял и сбежал или бы вообще не пришёл? Может они и не знают, что случится с ними завтра, но какая теперь разница, если он влюблён в самого лучшего человека в мире, он сам любим, а что может быть лучше этого.