спасай меня

я просто сидел и заплакал       Мысли в голове смешались, виноват, виноват, виноват, виноват, что бате рассказал про дуэли, виноват, что слабый, виноват, что Мел лежит в больнице, виноват, что, блять, в лучшего друга влюбился.       Киса безбашенный, им эмоции управляют, импульсивный, но, сука, какой же красивый. Хэнк всегда на девочек, вешающихся на его шею, внимание обращал, на кукол одинаковых похожи, будто с одной полки магазина, Боря сам на шею бы его повесился, разукрасил засосами, да так, чтобы все поняли — занят Кислов. Но может лишь сам себя за шею подвесить. хоть мне больно, но я так тебя люблю       Идея сдохнуть давно пришла, когда он себе на ребрах под черной весной набил мысленно «пидор». В училке забыться пытался, но Киса приходил, разносил половину базы, а потом целовал, грубо, языком небо чужое исследуя, отрываясь только, чтобы сказать «мой, блять, только мой», шею всю отметинами красными покрывал, а на следующий день будто ничего и не было, девочек на тусовках зажимал, целовал точно так же, как Борю.       Почему решился только сейчас?       Киса влюбился в девочку, наивной такой детской любовью, Хэнк и не думал, что тот умеет любить, бегал за ней, цветочки во дворах у бабулек пиздил, при этом Борю все так же контролировал, сука, ни к одной девушке не подпускал. я просто не понимаю, как эта боль может уйти?       У Хенкина, блять, крышу сносит, Кислов повторяет фразу, что по телкам он, тела у них пизже, чем у мужиков, Хэнк не понимает, почему тот тогда руки под трешер его постоянно запускает, пресс оглаживая, выше поднимаясь. Непонятки заебали, все проблемы исключительно из-за него, Боречки Хенкина, вот и решился на шаг такой, поплачутся по нему годик, потом забудут, будто не было его в этом мире никогда.       Дома записку не оставил, не знал, что написать конкретно, волновался за родителей, не смогут они суицид принять, без того в семье разлад, а тут еще и он со своими подростковыми загонами. Кисе только сообщение. Хэнк если бы шанс мне выпал тогда, я б тебя никогда не любил 20:42 Киса блять, борь, я с девочкой, че надо? 20:50 Хэнк ничего не надо, удачи тебе, Вань 20:51       Боря окончательно понял, что не нужен вовсе никому, любви не заслужил видимо, хотя мама в детстве всегда говорила, любви каждый заслуживает, нужно просто подождать своего человека. А что, если важному для тебя человеку похуй на тебя и твои проблемы? Если он юзает тебя, как тварь какую-то, попутно ноги вытирая? Если любовь твоя хуй клала на тебя? Не говорила такого. Хэнк всегда думал, что любовь это что-то невероятно светлое, трепетное, на деле ложью оказалась вся эта химическая реакция.       Место красивое было, море рядом, цветы, ромашки, символ любви, из-за которой Боря сейчас и умрет.       Киса переживать почему-то начинает, редко Хенкин его Ваней называл, исключительно когда что-то серьезное происходило, думает как бы побыстрее новую девочку игрушку сплавить, к Боре помчать хочется, на душе совсем пустота. Киса борь, ты где? давай поговорим 21:15       Хенкин на берегу сидит, музыку слушает, старается о последствиях суицида не думать, так лучше, он уже решил. Веревку хорошую нашел, крепкую, на дерево ее закидывает, обвязывая поудобнее, смотрит в небо последний раз. Киса блять, ментеныш ебанный ответь, сука, я тебя из-под земли достану 21:30       Боря все еще сидит, последними минутами жизни наслаждается, хорошая она была, несмотря на дерьмо с ним происходившее, коротко, но ярко, как Киса говорил. С песка поднимается, на камень встает, в петлю аккуратно головой влезая, будто сорваться боится, хотя сейчас так и сделает. Снова в небо смотрит, голубое оно сегодня, красивое, закат еще красивее, но с красотой Кислова не сравнится никогда, улыбается в последний раз, шаг вперед делая.       Киса половину города оббежал в попытках Хенкина найти, дома был, на базе, везде, блять, Хэнка искал, как собачонка, которую хозяин бросил бегал. На место знакомое натыкается, с Борей любили там вдвоем сидеть, голову вверх поднимает, дар речи теряя, макушка светлая в петле висит. Ваня с места подрывается, лишь бы не успел умереть, слишком много не сказал ему еще.       Хенкин никогда не думал, что его любимый человек дрожащими руками из петли его вынимать будет.       Киса никогда не думал, что любимый мальчик способен на такое. мне жутко от того, что завтра не будет больше, ты не придёшь       Ваня в панике, не понимает, что делать, Хенкин, блять, на руках, полуживой, слезы по щекам предательски быстро бежать начинают, на лицо светловолосого капая.       — Блять, Борь, Хэнк, маленький, зачем? — говорит шепотом, пытаясь не задохнуться от кома в горле, — я, блять, больше всех на свете тебя любил, представляешь? Ты невероятный, Борь, самый лучший, а я мудак конченный, из-за которого ты сейчас умираешь.             Целует, целует, целует.       Каждую частичку лица зацеловывает, Хенкин обязан всю любовь его в последние минуты жизни запомнить, за несколько минут нужно успеть дать все, чего не успевал раньше. Боря руку дрожащую к лицу его подносит, воздух жадно глотая, Киса запястье его перехватывает, большим пальцем оглаживая.       — Борь, не умирай, слышишь? Ты мне нужен, — слезы литься не перестают, в Ване надежда появляется, что не умрет Хенкин прямо сейчас.       — Слышу, — говорит шепотом совсем, от кашля задыхаясь. а я мечтал, чтоб ты не умирал