Хрусталь

«Очередной унылый школьный день, мне это надоело.» Чонвон играется с карандашом и флиртует с одноклассниками, ловля замечания учителя, пока Сону смотрит в окно и наблюдает за падающими с деревьев листьями, лежа на парте. Его состояние за последние пару лет оставляет желать лучшего, а такое мерзопакостное время года, как осень, только все усугубляет. Унылая погода, унылые улицы в оттенках серого, унылая школа со своей назойливой подготовкой к экзаменам. Унылый мозг Кима неспособный хотя бы на одну позитивную мысль. Глаза налиты свинцом, в голове прокручивается одни за другими слова, сказанные в сторону Сону за несостоявшимся завтраком. Все тело ноет и отказывается существовать дальше, хочется поскорее избавить себя от всех страданий и уйти. - Сону, все правда в порядке? Я очень сильно переживаю за тебя, пожалуйста, скажи правду. - Ты же понимаешь, что даже если я что-то отвечу, то ты никогда не поймёшь, правда это или нет? - Не разбивай мое сердце, мне очень больно смотреть на тебя таким. - Каким «таким»? Настоящим и нескрывающим своего истинного «Я»? - Прости. - Ты не готов к той правде, которая происходит со мной на самом деле. Надеюсь, скоро все закончится. Крепко сжав свисающую со стола ладонь Сону, Чонвон долго пытался подобрать нужных слов, но так и не смог. Это больно, это действительно так глубоко раздирает душу, когда ты видишь, как измучен твой близкий человек, а в голове так пусто, шаром покати. - Знай, что я всегда буду рядом. - Мгм, спасибо. «Пожалуйста, только не сегодня ночью, ты не должен это видеть.» Учебный день окончен, и как бы не старался Ян уговорить юношу остаться у него дома, все бесполезно. На прощание они обнялись, младший чмокнул друга в макушку и улыбнулся во все тридцать два так ярко, что глаза едва не заслезились. Чонвон слился с толпой, увязавшись за возвращающимися с занятий одноклассниками, а Сону остался у школьных ворот, дабы спланировать свой последний вечер. Заглянув в карту района, отметил пару мест для посещения, и направился к ним. Было не самой лучшей идеей выбегать из дома в одной толстовке, которую и толстовкой трудно назвать, ибо она была совершенно тонкой и продуваемой, из-за чего находиться на улице оказалось занятием не из приятных, даже с учетом слепящего солнца среди ясного, на удивление, неба. Ветер неприятно обдувал волосы цыплячьего цвета, заставлял жмуриться и ежиться при каждом дуновении. Дорога обещала быть не такой долгой, поэтому Ким вцепился в лямки рюкзака, и отправился к первому месту - местной забегаловке прямиком из его детства. Будучи ребенком, он до чертиков любил каждые выходные выбираться туда с друзьями за порцией горячо любимых токпокки и виноградной газировки со льдом. Сейчас остались только то же треклятое кафе и те же токпокки с газировкой. Ни друзей, ни прежней ребячьей радости. Приняв небольшой комплимент от хозяйки забегаловки в виде упаковки палочек в шоколадной глазури, юноша оглядел в последний раз полюбившееся за годы место, и отправился в сторону круглосуточного, чтобы купить стакан холодного кофе и с неспокойной душой спуститься на набережную. На берегу было удивительно спокойно, ни ветра, ни бушующих волн. Тихая гладь расстелилась на поверхности моря, чайки без умолку гаркали и воевали за выпрыгивающие тушки рыб, солнце уходило за горизонт и оставляло за собой туманно-синий след. Сону расположился на небольших скалах, достал свои наушники, на полную громкость включил свой любимый плейлист и принялся писать прощальные письма для Чонвона и Джиын. Легкий бриз сдувал бегущие по щекам слезы, остатки соли неприятно пощипывали нежную кожу щек. Рука еле поднималась писать грустные и печальные известия на бумаге, ведь в голове крутилось настойчивое «как же им будет больно», которое не давало устаканить все мысли. Первым делом он попросил Джиын передать остальным, что сам Ким не чувствует никакой жалости к ним, и как бы грубо не звучало, то он никогда не будет испытывать перед родителями и своим ненавистным братом чувства стыда за то, что собирается совершить. Написал, что постарается приглядывать за сестренкой где-то там, наверху, и будет рядом с ней в тяжелое время. Касательно письма для Яна, далось оно Сону намного тяжелее и тягостнее, парень в каждом своем предложении извинялся и просил друга простить его, ведь тот искренне переживал и сочувствовал его состоянию, за что старший будет даже в последние минуты жизни чувствовать, как сгорает от чувства вины. Сложив письма по конвертам, Ким заметил, как ночь спустилась на землю, оставив на небе россыпь звезд и яркий полумесяц. Допив кофе, он снова обратился к картам, посмотреть близлежащий жилой дом, куда можно пробраться и сделать это. Благо, он находился буквально в соседнем квартале, и идти пришлось недолго. Взвешивая все за и против, почему-то, слезы неосознанно побежали ручьем по щекам Сону. Если бы не тот инцидент, если бы не тот уебок, сломавший всю жизнь парню, если бы не его семья, закрывающая глаза на своего младшего сына. Если бы, да если бы. Сейчас это все неважно, хоть и до жути больно осознавать, что Ким мог бы сейчас радоваться жизни и думать о будущем как о чем-то более светлом, а не как о кромешной и всепоглощающей пустоте. Мог бы сейчас есть пиццу и запивать ее колой, смотря какой-нибудь дурацкий ситком с Чонвоном у него дома. Мог бы сейчас спокойно полюбить и, возможно, позволил бы почувствовать себя любимым для кого-то, открыл свое сердце миру и впустил бы туда новое и неизведанное. Но после того случая, весь его мир перевернулся с ног на голову. Что-то кажущееся хорошим в прошлом, сейчас видится чем-то отвратительным, склизким и предельно мерзким, одной мысли об этом все внутри сжимается. Окончательно добравшись до пункта своего назначения, Сону попытался открыть дверь, ведущую в подъезд и, о боже, она оказалась открытой. Быстро преодолев девять этажей и лестницу на крышу, перед юношей открылся шикарный вид на ночной город, усыпанный огнями улиц, на широкое звездное небо и на просторную крышу здания. Оценив возможность летального исхода, Ким устроился на карнизе и полез в рюкзак за снотворным, чтоб уж наверняка. Пока он будет выжидать момента, и смотреть на ужасающий вид на землю с такой высоты, сильное снотворное успеет подействовать, и лететь будет не так страшно. Проверив содержимое сумки, наличие на месте писем для своих близких, Сону обратил взгляд на экран мобильника, на котором красовались тонны сообщений от Вона, хвастающимся хорошо прошедшим новым свиданием, учителей, ругающих за неуспеваемость и ужасную подготовку к экзаменам, и его матери, которая одно за одним отправляла гневные сообщения с вопросами о местоположении и наличии совести у парня, который, никого не предупредив, ни с того ни с сего испарился со всех радаров и карт. К сожалению, за прошедшие годы это уже вошло в привычку и сходит на рутину. - Вот и всё, сейчас это всё закончится. Снотворное начинает действовать, и разум потихоньку отключается. Именно поэтому, Ким засыпает, и чувствует, как тело медленно но верно расслабляется и перестает слушаться, падает вперед, в эту удручающую тьму. /// - Я думал, тебе пришел конец, просыпайся.