Секрет Кота, Бориса

      Ничем не затыкающийся рот Ольги Васильевны - объекта нескончаемых симпатий дорогого Хенкина и по совместительству учительницы русского и литературы - издавал навязчивые звуки вот уже два урока кряду, но даже она, так старательно жестикулирующая и неспешно выводящая незамысловатые вихри в пространстве, на сей день для Бори не имела никакого веса.       Киса счёл это фаталити - конечной стадией старческого безумства друга - и, действительно озабоченный таким отсутствием интереса товарища к своей личности реальному миру, попытался осуществить, как ему казалось, необходимые меры по спасению Хенка.       — Чё, сгоняем в столовую? — похлопывая приятеля по спине, спешил пробраться через проход между партами Ваня, наконец заслышав долгожданный звонок с пятого урока.       — Не до этого сейчас, — скупо отвечает Боря, продолжая вбивать подушки пальцев в экран своего смартфона.       — Ммм… — Темноволосый одаривает того едва заметным подозрительным взглядом и, подёргивая правой ногой в ожидании чего-то, получив на то лишь игнорирование, разочарованно плетётся вслед за выходящими из кабинета одноклассниками.       Светловолосый вот уже битую неделю благополучно избегает каких-либо контактов с прежним миром, словно Кислова никогда и в помине не существовало, замечая перед собой только рябой дисплей своего девайса.       Эта новая зависимость друга изрядно раздражала, заставляя карандаши в пенале Вани обновляться каждые два дня, подчиняемые отсутствием такого огромного запаса нервов, как у Меленина. Ему, кажется, совсем всё равно: он дальше шатенистых волос и курносой Бабич не видит, а вот Кислова такая перемена в отношении товарища совсем не удовлетворяет, обделяя вниманием новый одеколон парня.       Лучше бы он сторчался - такая зависимость хотя бы сулила присутствие темноволосого в компании Хенкина, нежели виртуальное знакомство, только от мысли о котором Ваню уже воротить начинает.       Кажется, это весеннее обострение или массовое помешательство, ведь он точно мельком видел у Елизаровой профиль на таком же сайте знакомств.       Вся эта тенденция казалась Кисе не более, чем восполнением душевной пустоты вроде той, что он заливал на вечеринках, поглядывая на русого мило улыбающегося кому-то товарища.       Лицезреть такую отстранённость друга было невозможно, и юноша отчаялся на шаг, что явно должен был оставить след в его дальнейшей жизни, ну или так он, по крайней мере, считал.       Математика жила своей жизнью, пока юный школьник «искал свою любовь», как это писали в новомодном для него «Дайвинчике».       — Чё за лошары название придумывали, — проносится в голове, едва палец касается «красной кнопки».       Заранее зайдя в телеграмм под вторым аккаунтом, сильно не парясь и подписав его «unplugged» под стать названию песни, что играла в наушниках на фоне, Ваня принялся принимать от Всемирной сети паутины все её блага и удобства, направленные на своих жертв.       Однако всё оказалось не так уж и просто: кудрявый некоторое время колебался над текстом анкеты, в итоге решив этого поле не заполнять, изрядно помучался с выбором поиска подходящего пола, с горем пополам обозначив «всё равно», и ещё с десять минут думал над тем, какую фотографию поставить на кон.       Выбор пал на странную картинку, где Ваня, подняв вверх указательные пальцы, стоит спиной в стойке а-ля «дворы 2017».       Прыснув от найденного ископаемого, парень, желая потешиться над чьим-то вкусом, не раздумывая отправил его боту, что безоговорочно принял сливаемый в него шлак.       Пару красоток Коктебеля пролетают мимо со знаком пальца вниз, и, возможно, действительно достойные мужчины падают той же участью, ведь Кислов ещё не решается на эти странные позывы внутри себя как-то отвечать.

«Кто-то тобой заинтересовался! Заканчивай с вопросом выше и посмотрим кто там»

      Всплывает внезапно в диалоге не плещущая острым умом закодированная фраза, и Ваня ненароком кидает взгляд на активно пишущих одноклассников и него, вновь уставившегося в своего нового лучшего друга - телефон.       В нерешительности проводит ногтём по экрану, как пред ним предстаёт профиль с фотографией парня в полицейской форме. Брови темноволосого неконтролируемо подлетают вверх, однако чёлка чётко выполняет свою миссию, скрывая за собой следы провокации.       Киса, ещё раз для достоверности оглянувшись, быстро отправляет взаимный «лайк» и отключает девайс, вмиг откладывая тот в сторону. Прикрывает глаза, устало вздыхая, и чуть ли не бьётся головой, ложась на положенные друг на друга руки, утыкаясь носом в холодную поверхность деревянной школьной парты - перед глазами, как на зло, выступает криво прорисованная замазкой надпись «пидор».       На улице щебечут птицы, что идёт вразрез с внутренним отравлением юноши и медленно растекающейся химией из самых поганых чувств по венам; капилляры забиты хлором, а кожа достаточна фосфора, и Ваня норовит вот-вот засветиться.       Кудрявый ищет взором знакомые макушки и, когда замечает, понимает, насколько отстал из-за этой снующей под ногами толпы учеников. Приходится поспешить, высматривая впереди идущих Егора с Борей. Хмурость накатывает на лицо, и что-то из-под органов неприятно колет грудь.       Удивительно, но при таком огромном выкуренном количестве самых различных веществ Кислов не имеет отдышки или просто её не замечает, занятый фокусом на русоволосом впереди него.       Нагнав, Киса самодовольно лыбится при виде родных до боли лиц.       — Ну чё, на базу по пивку? — встревает Ваня.       — Я думал Анжелу проводить, — виновато пожимает плечами Меленин, пока длинный серый шарф скрывает лицо на добрую половину.       — Понятно… — кидает не удивлённый таким порывам приятеля. — Хенк?       Темноволосый чуть ли не с надеждой смотрит на светловолосого, пытаясь отогнать мысли о том, что мог бы называть его Борей, но это чёртово прозвище исключительно для отличных товарищей закрепилось за ним перманентно.       — Не, я домой, — бросает юноша, едва заглядывая Кисе в глаза.       — Да чё те там делать-то? Будешь с сеструхой киснуть опять? — кудрявого, кажется, такой ответ совсем не устраивает, и он решает устроить словесный бунт за свободу собственного друга.       — Отстань, а? — простая фраза, на которую тот может обычно и не обратил бы внимания, здесь и сейчас больно бьет под дых, заставляя того оторопеть и так и остаться стоять, глядя вслед удаляющимся спинам знакомых.       Дома Киса выуживает из кармана треников испещрённый трещинами телефон и, чуть покрутив тот пальцами, раздумывая стоит ли совершать задуманное, заходит в телеграмм, набирая сообщение некому «Shooter69».

Unplugged: Даров Чё форма на аве?

      Ваня неприятно ёжится при воспоминании полицейской символики, и не ясно теперь, что тому причина - банальный страх за припрятанные вещества или сын одного из подобных персон. Shooter69: А че претензии есть?

Unplugged: Забивной?

Shooter69: Кто бы говорил       Парень сдвигает брови у переносицы, силясь вспомнить фотографию, поставленную в анкете. Ухмылка невольно ползёт по лицу.

Unplugged: ХАХАХА

Shooter69: Хахахахах пошёл нахуй

Unplugged: Снимай форму

      Киса медлит после спешного необдуманного значка «отправить». Мысленно бьёт себя по лбу за такую фамильярность, ведь он не Мел, не Геныч и даже не Боря - незнакомый человек не сможет понять его односложных шуток, приняв за идиота, ну а Ване-то не впервой и, честно говоря, мнение других его не особо заботит. Только если это не касается русоволосого бедствия. Уже тянется к удалению сообщения «у всех», пока оно не стало достоянием всего края, но замирает, видя, как к нему добавляется ещё одна галочка. Прочитанное… Shooter69: А ты свои три полоски       Ваня гулко сглатывает, но всё же удовлетворённый тем, что незнакомец по ту сторону экрана такой же недалёкий, решает идти ва-банк: раз уж он уже заработал имя сказочного пиздодуя, то нужно следовать традициям, а поржать с какого-то интернет-извращенца он всегда будет не прочь, только вот кто здесь ещё интернет-извращенец..?

Unplugged: Фото*

      Боря открывает фотографию, слишком долго при этом рассматривая её: перед глазами мужской половой орган, но что «unplugged» над ним шутит сомнений не возникает - фотография сделана на профессиональный фотоаппарат со сценическим светом и фоном. Больше походит на рекламу лекарственного средства для увеличения потенции, и Хенку не составляет труда, чтобы понять, что кто-то собирается над ним хорошенько постебаться, однако светловолосый тоже не из робких и даже может дать сдачи. Shooter69: Фото*       Киса вперяет озадаченный взгляд в возникшую перед глазами женскую вагину, словно до этого никогда не видывал её вживую.

Unplugged: Это ч

Shooter69: Я думал, мы любимыми дикпиками обмениваемся       Слабая улыбка озаряет лица обоих.

Unplugged: Нормальный у тебя дик

Shooter69: Больше предпочитаю пенис

Unplugged: А в России-матушке за это не сажают?

Shooter69: В России-матушке закон я       Кудрявый поджимает губы, подобно Багзу Банни, не смея что-либо сказать в ответ.

Unplugged: А мне пропуск от тюряги будет какой-то?

Shooter69: А чё ты натворил

Unplugged: Так я вам и сказал, господин полицейский

      Хенкин давится пюре, которое только что занёс вместе с ложкой в рот. Сестра ободряюще похлопывает по спине, чтобы Боря мог откашляться.       В этот момент в диалоговом окне всплывает ещё одна фотография, и юноша, предвидев неловкую ситуацию, мгновенно хватает телефон со стола, находящийся в зоне повышенной опасности, который сейчас представлен взору всей семьи. На экране виднеется изображение аниме фигурки с тентаклями: спереди это обычная девочка, а сзади… Ну да, сзади…

Unplugged: У меня вон чё есть тюрьма обеспечена?

Shooter69: С какой стороны посмотреть       — Действительно… — думает Ваня, разглядывая даму.       Боря доедает салат и, скупо бросая благодарности за ужин, перемещается в свою комнату, плюхаясь на продавленный матрас кровати. Он над чем-то задумывается, но навязчивый звук уведомления вырывает из мыслей, заставляя вернуться к беседе.

Unplugged: Го фотку

Shooter69: Так я вроде уже кидал       Киса пользуется секундной паузой, чтобы закатить глаза и вновь впереть их в излучающий радиацию экран.

Unplugged: Ну хоть имя скажи бля

Shooter69: Конспирация моё второе имя

Unplugged: Вот гнида

      Хенкин медлит, вспоминая образ придурковатого Кислова, и вмиг прогоняет эти мысли, решая перевести тему. Shooter69: Чё как ваще

Unplugged: Хуевенько Мать опять ухажера нашла

      Светловолосый застывает на пару секунд, прокручивая образ друга в голове. И всё-таки это не в духе Вани - регистрироваться на сайте знакомств в поиске парня. Shooter69: Симпотный?

Unplugged: Да пошёл ты

Shooter69: У меня тоже семейка не лучше       Русый расписывает все невзгоды и тягости семейной жизни: какой отец мудак, как слепа мать, и что вообще происходит с Оксанкой.       Иван не остаётся в долгу, жалуясь на нелёгкую долю и друзей, совсем его не замечающих, словно весь мир отвернулся от него, предварительно хорошенько так поднасрав.       Темноволосый испытывает с дисплеем больше эмоций, чем за последнюю неделю: лицо озаряет то улыбка, то озадаченность, то сочувствие, и он уверен, что по ту сторону человек переживает то же самое.

Unplugged: Глаза слипаются пиздец

Shooter69: Ну иди спи че ты

Unplugged: Я хочу ещё пообщаться

Shooter69: Выпишу штраф

Unplugged: Нашел чем пугать, ментёныш

Shooter69: Хахахаха Я рассказывал не? Ситуация смешная В детстве я вообще грабителем стать хотел       Боря хмурится при виде того, как сообщения остаются прочитанными, но неотвеченными. Хмыкает, когда в мысли закрадывается разгадка. Shooter69: Ты чё рил отрубился? Испугался штрафа) Ну и спи, обдолбыш       Последнее слово печатается слишком быстро, и Хенкин не успевает подумать о том, что оно явно было лишним и не стоит проецировать на чужого человека свою несостоявшуюся личную жизнь.       Ваня самозабвенно сопит в подушку, держа в правой руке ещё не потухший экран, пока уведомления поочерёдно всплывают в чате.       Три часа ночи. Утомлённый постоянным свечением экрана, Боря откладывает телефон, устало потирая веки.       Всё это так измотало, и обоим необходимо было выспаться, чтобы на следующий день быть в тонусе для новых порций насилия и манипуляций жестокого мира под названием Земля.       Утром Ваня проснулся, обнаружив себя в обнимку с телефоном. Сонные глаза пробегаются по строчкам собеседника, написанных поздней ночью, и парень вдруг задумывается о том, как это всё вовремя - некто за экраном помогает не свихнуться от бесконечных игноров одного из героев истории Кислова.       Кстати о Боре: темноволосый только и делает, что кидает косые взгляды в сторону соседа по парте. Хенкин сегодня выглядит удивительно невыспавшимся, и Ване правда не хочется знать, какая тому истинная причина.       Обычно не сделанная домашка по русскому компенсируется ответственностью и опекой русоволосого, который ради своей Ольги готов выводить буковки по три раза.       Пальцы холодеют лишь при одной мысли, что придётся вновь вступить в контакт с когда-то близким другом.       — Хенкалина, одолжи тетрадь, плиз, — Ваня смотрит на него умоляюще, хлопая ресничками, а живот скручивается в тугой узел при ожидании простого ответа.       — Я не сделал, — бросает Боря.       — Не понял, — кудрявый сидит к нему лицом вполоборота, буравя многозначительным взглядом, но тот лишь вздыхает, едва заметно пожимая плечами.       Светловолосому осточертело каждый раз отдалять от себя такого родного сердцу человека, но иначе быть не может - совершенно безрассудная мысль о том, что они никогда не смогут быть вместе, сжимает горло стальными тисками, и легче от такого общения не становится.       Вот Хенк и решил, раз уж выпускной класс, то всё выйдет правдоподобно, и общение просто будет лететь вниз по накатанной, как он и задумывал, но Боря не знал, что это окажется так трудно.       Он уже битый месяц сидит в Дайвинчике, силясь отыскать там хоть кого-то, отдалённо напоминающего объект своей страсти; в конце концов, так будет лучше для него самого и для Вани.       Русый сам с себя удивляется, пришедший в учебное заведение без сделанного упражнения на слитное и раздельное написание предлогов, но сексуальная учительница уже не так сильно привлекает, а все мысли заняты незнакомцем из дурацкого сайта знакомств - он-то и не дал вчера подготовиться к учёбе, завлёкши Хенкина душевными разговорами и двусмысленными шутками, от которых парень в прямом смысле слова отключился на кресле.       Киса недовольно фыркает, уже привычно собираясь укутаться в объятия приятного собеседника, однако тот почему-то не заходит в сеть, вызывая у Вани массу сомнений насчёт вчерашнего вечера. Его снова кинули, или здесь так заведено - переписываться со всеми подряд шесть часов без остановок, разрывая все связи наутро.       Парень даже где-то чувствует себя использованным, в моральном смысле, и противный внутренний лепет так и подмывает вылить всю желчь и агрессию на этот день, но заместо этого юноша лишь крепче сжимает корпус смартфона.       Что-то явно было не так, и это действительно волновало того. Он собирался ломать глаза в телефоне и провести подобным образом все уроки, включая перемены, но Кису снова игнорируют, и ему лишь остаётся поглядывать в сторону Хенкина, наблюдая, как тот что-то быстро строчит в своей тетради, пытаясь загладить мнимую вину перед Ольгой Андреевной, чиркая ручкой, пока голос женщины едва ли убаюкивает, застилая разум от чуждых переживаний плотной пеленой.       Ваня жуёт щёку, листая на ноутбуке новостную ленту Вконтакте и обновляя телеграмм чуть ли не каждые десять минут. И уже поздно бежать не обнулится душа Не говори, что нужен тебе сейчас Твой неразборчивый слог будто бы пуля в висок Хоть и убит тобой я уже не раз…       Строчки вырываются из контекста, заглушая новые приливы смирения.       Однако что-то громко звякает, и Киса молниеносно хватается за смартфон. Shooter69: Извини, учеба замотала       Темноволосый удовлетворённо выдыхает, откидывая голову на подушку. Каштановые кудри рассыпаются по хлопку, но даже так, чёлка, словно приклеенная, служит своему хозяину верой и правдой, не шелохнувшись ни на йоту.

Unplugged: Да пох я не переживал

Печатает…

Shooter69: ;)

Unplugged: Нахуй мне твоя улыбочка Где ты шлялся?

      Боря прыскает, и некоторые из сидящих в автобусе оборачиваются на него. Оно и понятно - Россия для грустных. Shooter69: ПХПХХА сношался с сочинением по русскому Вопросы?

Unplugged: Ебать у вас у всех что ли тяга грызть гранит весной

Shooter69: У кого у всех       Ваня берёт паузу, задумываясь. Все для него теперь значат Хенк и интернет-друг? Он хмурится на вылетевшее из уст высказывание и корит себя за такую оплошность.       Ответ не заставляет ждать.

Unplugged: У пидоров

Shooter69: Так у тебя тоже получается?       Кислов невольно сглатывает, раздумывая, что ответить на подобное: послать или принять, наконец, за истину.

Unplugged: По базе данных пробил?

Shooter69: Не нужно быть ментом, чтоб понять, что ты пидор

Unplugged: Хахаха пошёл нахуй Кста про ментов Хотел поинтересоваться Раз уж теперь ты мои связи) Че за хуйня с повешенным пацаном? Из каждого утюга слышу

      Весь Коктебель только и делает, что говорит о том, как жалко парнишку и как соболезнуют его родственникам, которые, как поговаривают, сами своё дитё до суицида и довели.       Сплошные противоречия. И всё же без острых комментариев дело не обходится: некто называет покойного Влада заднеприводным, и Ваня относит себя к числу именующих так парня людей, не смея свыкнуться с… С чем..?       — Да, Кис, с чем? — слышится голос Хенка в голове. Слюна наполняется горечью.       Кислову вдруг так захотелось всё разузнать, вникнуть в ситуацию с подростком, будто для собственного изучения и предосторожности - чтобы не наступать на чужие грабли. Но грабли эти с самыми заточенными ржавыми зубцами медленно впиваются в кожу, оставляя дырки, словно в швейцарском сыре. Shooter69: Ебать ты Романтик Только из-за этого и общаешься, да?

Unplugged: Да. Рассказывай

Shooter69: Повесился и повесился чё В отделе говорят родаки узнали, что парень у него есть Вот он и сиганул сдуру

Unplugged: ВХХААХАХ еблан

      Заедая котлету мамиными макаронами, Киса думает о том, как динамично было бы повторить его учесть, однако парень считает, что самовыпил - удел слабаков.       Боря целый последующий день изучает интернет до неприятной рези в глазах: оказалось, чтобы сблизиться с интернет-другом имеется уйма различных способов, советов и оружий.       Хенкин остановился на одном из них, что привлёк его внимание больше всего, поэтому, на следующий вечер в одной из таких очередных переписок Ваня получил затруднительный вопрос. Shooter69: Какие у тебя эрогенные зоны?       Киса внимательно перечитал предложения раза три, чтобы понять, что ему не почудилось. Чужие фотографии интимного характера его смущали меньше.

Unplugged: Че за вкид, чел?

Shooter69: Ну так какие

Unplugged: Хуй

Shooter69: И только?

Unplugged: Не а чё ты хочешь

Shooter69: Узнать       Темноволосый закатывает глаза, задумываясь над всей серьёзностью вопроса, и как бы он ответил по-настоящему, пытаясь прислушаться к языку собственного тела.

Unplugged: Ну шея

Shooter69: Плечи       Хенкин сообщает взаимные предпочтения, решая поставить в известность друга по ту сторону экрана, в качестве компенсации. Компенсация ли это, или ему просто хочется побольше рассказать о себе, делая расстояние между ними меньше, один хер: расстояние между ними будет всегда, и оба это осознают, ведь для этого и создан такой помощник, как интернет.       С другой стороны, здесь они могут быть самими собой - не нужно оправдываться перед кем-либо, прячась.       Ваня не поймёт.       — Боря не поймёт, — рассуждает о том же Киса, мысленно благодаря силы за то, что теперь у него найден адекватный собеседник, что выслушает и примет его таким - со всеми заморочками и тараканами в голове. Но Кислова хватает лишь на:

Unplugged: ??буду знать

      Спустя неделю кропотливой работы в социальных сетях Ваня наконец усвоил, что против ветра не пойдёшь и если его общества не хотят, он не обязан, сломя голову, бежать исправлять ситуацию.       Это всё как-то отступило, и внезапно на кудрявого снизошло, как бы выразился Меленин, озарение: всё, чего он последнее время бы хотел - днями и ночами напролёт созерцать зелёный огонёк «в сети» некого стрелка, который каким-то невиданным образом вбился в голову, сердце и остальные органы.       Полная перепрошивка законченного тела.       У Бори сжимается всё внутри, пока он смотрит на загипнотизированного экраном смартфона Кису.       Эта новая одержимость казалось чересчур даже для учителей, что в последнее время стали больше делать замечаний темноволосому переполоху, ведь обычно он на уроках только и делал, что рисовал жуткие рожицы каких-то мужчин с длиннющими усами, которые поистине обожал рассматривать Хенк, задерживаясь подольше пальцами на бумаге, к которой прикасался Ваня.       Кажется, он даже прикрыл свою ярмарку ЛСД: за эту неделю он продал лишь четверть того, что по обычаю планировал толкнуть за день.       Но такими темпами их какой-никакой контакт с русоволосым давно перешёл отметку нуля и пошёл в абсолютный минус, да и сидеть за одной партой с человеком, с которым за неделю ты перекинешься всего двумя приветствиями, уже не сулит хорошего, поэтому Боря, вооружившись бравадой остатков смелости, храбро ступал по жжённой тропинке.       — Кис, давай поговорим, мне…— он был прерван Ваней.       — Не до тебя сейчас, Хенк, — уткнувшись в телефон. Когда-то вот так брошенная им же колкая фраза внезапно поражает весь настрой, больно ударяя по самолюбию.       — Что? — светловолосый, кажется, не оценивает такого безразличия Кислова и продолжает глядеть на него непонимающими глазами. — Это не может подождать?       Кудрявый оборачивается, смеряя того долгим взглядом, и, как показалось Боре, что-то вот-вот собирался было сказать, но его успела оборвать одноклассница, так низко склонившаяся над их партой.       — Эй, харе киснуть! Я вот уже даже выбрала фильм, на который мы идём во вторник, — Елизарова доставала их целый месяц, пытаясь найти лазейки подобраться ближе к Егору, и потому организовала для них целый поход в кино. Только вот не все были этому особенно рады.       — Поздравляю, — чеканит Ваня.       — Могли хотя бы ради приличия спросить какой… — девушка обижено дует губы, строя из себя вид ещё большей дурочки, чем она есть на самом деле.       — Какой, Рит? — вежливо интересуется Меленин, сидящий позади них.       — Челюсти, — она горделиво задирает подбородок, одаривая парней невозмутимым взглядом.       — Шикарно. Жду не дождусь, когда увижу твоё визжащее от ужаса лицо, — язвит сосед Бори по парте, листая чаты телеграмма.       — Кто ещё визжать будет, Кислов.       Хенкин последующие четыре дня ходил сам не свой, забывая о приёме пищи, что уж там говорить об учёбе и преданно ждущем его в сети друга.       Ваня ходит с глубокими мешками под глазами, понурым видом и серым лицом - сценарий вновь без его ведомства переписали в трагедию, а о моральном состоянии юноши никто и не позаботился.       Как-то сидя в столовой, прежние близкие друзья оказались за огромным столом друг напротив друга. Измотанные взгляды пересеклись, и каждый чуть сощурился, внешне оценивая. Сил не было ни у кого - даже при таком раскладе они по-прежнему были способны переговариваться взглядами.       Киса глядит с толикой злости, а Боря хлопает светлыми ресницами, умоляя, и чудится в нём… Извинение..?       Спустя ещё два дня Хенк выблевал из себя остатки обеда вперемешку с гордостью и горечью сожалений.       Так больше продолжаться не может - решил он и полез в телефон. Shooter69: Привет       В ответ летит лишь скупой стикер с машущей рукой. Shooter69: Чё то случилось?

Unplugged: А ты сам не знаешь?

      Ваню правда раздражает, что тот делает вид, будто всё в порядке. Shooter69: Нет… Объясни

Unplugged: Ты меня заебал

Shooter69: Ахуенное объяснение       Носясь с собственными чувствами и темноволосого, Боря совсем не заметил, как стал забывать о существовании других. Ваня тем временем не знает что ответить, не желая показаться тёлкой, читающей нотации, но определённо задет таким переменчивым поведением друга, что теперь так сильно напоминал ему кое-кого.

Unplugged: Заходишь в сеть только под ночь

Shooter69: Скучаешь?

Unplugged: Мне похуй.

      Хенкин усмехается, уже давно изучив своеобразные замашки незнакомца. Shooter69: Не хочешь проветриться?       Неожиданно для себя самого и для Кисы предлагает парень в полицейской форме на аватарке.

Unplugged: Что прям щас?

Shooter69: А че тянуть кота за яйца Хочешь или нет?       Темноволосый медлит, задумываясь о том, надо ли оно ему вообще.

Unplugged: Где

Shooter69: Где чел повесился го? Ответ прилетает незамедлительно.

Unplugged: ГО

Shooter69: Ну всё В пол третьего ночи жду тебя там Успеешь?

Unplugged: Да я пулей

      Ваня нервничает, поджимая губы до такой степени, что они кажутся совсем уж бледными.       Тело охватывает тремор и даже не от участвовавшей в суициде ветки, прямо под которой он сейчас стоит, а от предстоящего воссоединения, ведь Киса назвал бы это просто идеальным свиданием, если бы человек, с кем была запланирована эта встреча, пришёл вовремя.       На море удивительный штиль, и лишь полная луна озаряет своим бледным светом округу, затрагивая лицо кудрявого месива.       Руки с телефоном в руках нещадно обдаёт ледяным воздухом ночи, и они в мгновение начинают мёрзнуть, суша обветренную кожу ещё более, поэтому парень убирает девайс в карман куртки, затем перетирая ладони друг о друга.       Как только тепло стало растекаться по ним мягкими покалываниями, вдалеке появился обрамлённый тенью силуэт. Темноволосый прищуривается, тайно ото всех придерживая себя одной ладонью в кармане за бок, пытаясь унять клокочущее сердце.       Незнакомец подходит совсем близко, и Ваня уже жалеет, что пошёл на эту авантюру, ведь теперь он испытывает весь спектр возможных во вселеной эмоций - от радости и облегчения до боли и полного ахуя.       — Привет, — произносит Боря, который ещё не разглядел в темноте стоящего перед ним человека.       — Ты чё тут делаешь?       — А ты чё тут делаешь? — в один голос. Хенкин вперяет в Кису недоверчивый взгляд, отвечая слишком мягко на его вопрос, произнесённый с нажимом.       — Тебя ебет? — кудрявый не просто ошарашен, он глядит на русоволосого так, словно готов сейчас же отрубить его маленькую головушку собственноручно сделанной гильотиной.       — Ты чё вешаться собрался? — Боря, мягко говоря, озадачен появлением старого друга в такой обстановке.       У него назначена встреча, и этому типу необходимо поскорее убраться, либо дурацких пидорских шуток ему будет не избежать от парня до конца учебного года.       — Тебя ща повешу, свали отсюда, — юношу колотит, ему совсем не приятна перспектива раскрытия своей истинной личности и души перед таким, как Хенк.       — Только не сейчас. Просто уйди. Мне так не хочется, блять, тебя ранить, — Киса прокручивает фразы в голове, как мантру.       — Ты чё тут забыл, обдолбыш? — и всё же русый не успокоится, пока не выяснит настоящую причину пребывания в этом месте темноволосого.       — Хочу побыть наедине с собой, — плюёт, заставляя себя отвернуться к чарующему пейзажу этой тёмной весенней ночи.       — И ради этого ты выбрал место суицида? — Хенкин в данный момент не собирается наслаждаться красотой природы - ему нужно как можно скорее проводить отсюда курящего приятеля.       — Пошёл нахуй.       Изрядно утомившись от той бессмыслицы и театра двух актёров, что происходит сейчас здесь, Ваня торопливо, шурша, выуживает из куртки телефон, вмиг оказываясь в диалоге с динамящим его человеком.

Unplugged: Ты где? Тут пиздец Днокл припёрся

      Пальцы собираются повторить прежнюю учесть, медленно замерзая и оттого хаотично тыкая по клавиатуре.       У Бори трещит смартфон, заставляя экран загораться, где один за другим всплывают уведомления. Вибрация разрывает тишину. На третий раз Киса подозрительно оборачивается на того, не смея согласиться со странно возникнувшими догадками.

Печатает…

Shooter69: Жиза       Ваню прошибает током двести двадцать вольт, эквивалентному заряду электрического хвоста ската на Стерегущем.       Не смешно. Ни капли.       Светловолосый не верит собственным глазам и мысленно щипает себя в попытках проснуться. Ну не может быть, чтобы такой как он, такой, как Кислов, желал бы иметь с ним что-то общее. Это просто иррациональная пара. Небо и земля. Холод и огонь. Свет и тьма. Трагедия и комедия. Разум и конченность.       Одним словом - нонсенс.       — У меня в мыслях проскальзывало, что вы очень похожи, но чтобы настолько… — Боря ошарашено глядит на кудрявого, потупляя где-то виноватый взгляд.       — У меня в мыслях проскальзывало, что ты гандон, но чтобы врать о том, что ненавидишь мысли о работе в полиции, а потом ставить на аву это… — Кислов привычно повышает тон по мере проговаривания последующего слова, что с каждым разом становится всё труднее.       — Не распространялся потому, что знал, что ты обосрёшься при одной мысли, что твою дурь конфискуют, — и это правда - Хенк боялся, что тот сразу начнёт презирать при одном только упоминании о службе на благо Родины, лишив его и так того малого количества разговоров, которые он ему дарил.       Как же этот мамкин экземпляр раздражает его.       Руки сжимаются в кулаки. На лице светловолосого выступают полные вены. Зубы сжаты до скрежета.       — Яблочко от яблоньки недалеко падает, — Ваня одной лишь фразой запаливает бикфордов шнур, устраивая в Боре целый амбар с салютом.       Хенкин бьёт первым. Сигарета Кисы подлетает вверх, сверкая во мраке тлеющим кончиком. Кулак врезается в бедный нос шатена, окрашивая того в алый цвет. Бордовые струйки смешиваются с прозрачной слюной, образуя мокрые дорожки от ноздрей до рта.       Губы кривятся в нервной гримасе, глаза звереют, и, собрав всю волю в кулак, Ваня жёстко пинает того ногой.       — Ты чё, пидор? — слова вылетают без раздумий, опережая всяческие логические цепочки.       Темноволосый наваливается на ещё не отошедшего от удара Борю, грубо толкая того в грудь, вновь пригвождая к холодной и влажной земле. Светлые волосы мажутся в грязи, превращая привычную солому в дымчатый оттенок, чёрные пальцы хватают Ваню за лицо, оттягивая, чтобы тот отнял от его шеи свои потные ладони.       С каждым новым ударом Киса переступает через себя, свою нравственность, душу, через всю свою маленькую чёртову семью, ведь лицезреть кровь и грязь на губах Хенка становится невыносимо, а осознание того, что это натворил именно он сам, зверски бьёт ниже пояса. Кудрявый тяжело дышит, невнятно мыча и стирая покрасневшие костяшки о нежную кожу лежащего под ним парня.       Всё ещё не верит. Хотя давно пора было догадаться, но он был настолько увлечён сыном грёбанного мента, что даже не принимал во внимание возможность того факта, что они могут пересечься в виртуальном мире.       И всё-таки, быть может, это судьба, раз Ваня тут с ним. Кажется, если бы он оказался в другой соте, этот недоделанный кгбшник всё равно нашёл бы его.       Кислов впадает в транс, уже невпопад махая кулаками, раздумывая о том, что сейчас пересиливает в нём больше: гнев или сочувствие, - и за этим совсем не замечает внезапно возникнувшей у уязвимого Хенкина могущественной силы, что переворачивает его в момент, позволяя Боре занять выгодную позицию.       Ваня дёргается, пытаясь вернуться в прежнее положение, пока русоволосый перехватывает его за смуглые запястья грубой хваткой.       Шатен откидывает голову, дрыгая ногами, лёжа под запыхавшимся Хенком. Голубые омуты, что глядят на него с выражением ярости, совсем не походят на здешние тёмные воды Чёрного моря - они напоминают холодный Байкал в начале весны.       Ёрзает, вдруг замирая в отвратительном осознании собственного накатывающего возбуждения. Злость и поза провоцирует прилив крови, и тело Кисы, как и всегда, бурно реагирует на его прикосновения.       — Ну тебя нахуй, — он резко толкает восседавшего в ключицы, наконец, отнимая того.       Боря прокатывается по склону, ещё больше пачкая одежду и царапая камуфляжную куртку, пока темноволосый покидает его, уходя быстрым шагом, слегка спотыкаясь на кочках во тьме, но успешно удирая.       Эти три дня выходных и понедельника дались парням очень непросто: раны саднили, синяки иступленной болью напоминали о произошедшей схватке, а нестабильные перепады настроения говорили о внутренней борьбе юношей со своим нравственным компасом.       Хенкин, честно сказать, даже пытался что-то выяснить, обсудить тот бардак, в котором они варились в собственном соку, но зайдя в телеграмм и увидев стёртую переписку с пустой аватаркой, понял, что Ваня занёс его в чёрный список и общения с ним совсем не желает.       Шатен остановился на решении не идти в рабочий день в порядком надоевшее учебное заведение, причина тому была ясна: разукрашенные лица могли привлечь внимание к ещё более изнурённому внутреннему самоощущению - не хотелось изводить себя любопытными взглядами тупорылых учеников и педагогов.       Ну и конечно, главной причиной был он.       И всё-таки Кислов целый день корил себя за такой поступок, ведь светловолосый, небось, отсиживался в школе, спрятав голову в капюшоне синего худи - мантии невидимке - переживая все невзгоды в одиночестве.       Единожды за всю жизнь в Ване, кажется, пробудилось чувство совести, и тот есть не мог, раздумывая над своим поведением и психологией маньяка.       Лариса - мама Кисы - пыталась разузнать, что сын опять такого натворил, что его так отмутузили, а отец Бори уже готов был вызывать патруль для поиска гражданина, так изуродовавшего его мальчика. Однако чада отмахнулись простой не разделённой любовью с выдуманными девочками, как обычно, прикрывая задницы друг друга.       Во вторник русоволосый изводит себя, сидя за пустующей партой. Их партой.       Звонок ещё не прозвенел, но в голове у Хенка уже стоял звон бесчисленных голосов, рассуждений и мыслей. Он выглядел крайне уставшим, хоть и был на взводе.       Коричневая макушка показывается на пороге классного кабинета, но Ваня показательно поворачивает перед самым носом юноши, отсаживаясь к Лене за парту среднего ряда.       Внутри у Бори что-то неприятно ёкает, когда он наблюдает за смущенным видом и смехом одноклассницы.       Кислов сжимает пальцы в кроссовках, стараясь унять порыв желания оказаться поблизости с бывшим лучшим другом. Противный голос Ковальчук мутит парня, но он приклеился к стулу, словно пытаясь самому себе доказать свою ординарность, коей должны были обладать все люди, а Ваня исключением становится не желает.       — Сегодня в семь, — подлетает взбалмошная Рита, как только светловолосый через силу прекращает гипнотизировать тяжёлым взглядом парочку параллельного ряда.       — Отъебись, Елизарова, — устало кидает Хенкин, вздыхая и потирая переносицу.       — Не-не, отказы не принимаются. Я эти чёртовы билеты еле забронировала, — блондинка машет головой, разинув рот от накатывающего возмущения. — Кис? — кудрявый отзывается на обращение, непринуждённо пожимая плечами, выискивая нечто в смартфоне.       — Мне похуй.       — Ну вот и решили, — девушка удовлетворённо потирает ладоши, рассматривая ненаглядного Меленина, пока Боря раздражается с такой беспечности Кислова.       Очередь в кинотеатр распласталась с самого входа. Оказывается, чтобы попасть на доисторический фильм времён наших предков тысяча девятьсот семьдесят пятого года, нужно простоять в толкучке двадцать минут, загнав свои интересы куда подальше.       В холле пахнет карамельным попкорном и сахарной ватой.       Рита кружится вокруг Егора, замыливая глаза и заговаривая зубы. Люди стоят стройным рядочком и компания из четырёх подростков не становится исключением: девушка прижалась к объекту своего обожания, а Киса с Хенком стоят позади них, стараясь держаться врозь, как можно дальше друг от друга, насколько это позволяет ситуация.       Боря рассматривает яркие афиши с рожицами актёров, а Ваня считает плитку, коей было выложено всё помещение.       — Что теперь будет? — вертится в голове у обоих. — Это конец начала или начало конца?       Русоволосый, также увлёкшись размышлениями об их предстоящей участи, засмотрелся на постер нового фильма, как в собственное плечо последовал грубый толчок проходящего мужчины (бугая, как бы выразился Киса). Под таким напором Боря валится, чуть ли не падая на стоящего неподалёку Ваню и задевая того широкой грудью.       — Ты чё, бля, толкаешься? Стойка смирно уже не актуальна? — темноволосый стреляет молниями из глаз, потирая плечо, укутанное в чёрный лонгслив.       — Закройся, — хмуро отвечает Хенкин, выпрямляясь и готовясь к нарастающей порции агрессии.       — Ребят, чё у вас? — прерывает их разгорающийся пыл Меленин, уставший от их бесчисленных перепалок.       — Вчера вообще обоих не было в школе, — роняет Елизарова, поддерживающе качая головой на слова коротко стриженного.       Ваня мельком переглядывается с Борей, внутренне удивляясь такому открытию. Он-то думал, что русый горбатился и потел по учёбе, внимая преподавателям, а он так же, как и он, отлёживался дома, не решаясь попадаться на глаза после той… встречи. Камень упал с души: угрызения совести были напрасны, однако теперь, взамен им, пришла обида, ведь Киса мог оказаться в том же положении, оказавшись в школе совсем один. Чувство возможной брошенности ударяет под дых, заставляя ощущать новый прилив раздражения и волну ярости.       — У нас с ним ничего, — выплёвывает слова Киса.       — Ну да, вижу… А фингал откуда?       — Мел, ты чё не знаешь? Менты бьют без следов, — кудрявый озирается на светловолосого в презрении, желая стереть скептицизм на лице Егора.       — А Боря что? С лестницы навернулся? — подняв правую бровь, спрашивает Рита, ставя их обоих под подозрение.       — Кувырком походу, — вставляет Мел, изучая побои и увечья друзей, так явно бросающиеся в глаза.       В зал заходят в полной темноте, едва ли не спотыкаясь о подсвечивающиеся ступеньки, когда на экране исполинских размеров крутят рекламу.       Киса спешит поскорее пробраться к нужному ряду и месту, шагая впереди, пока сзади плетётся Рита, Хенк и Мел. Темноволосый приземляется на своё место, а вот у ребят в проходе возникает толкучка: Боря подталкивает блондинку вперёд, пугаясь возможности сидеть совсем рядом с кудрявым агрессором, пока та, мечется в нерешительности, ведь в кино она пошла с расчётом на то, чтобы провести вечер в близости с объектом своей симпатии - Егором.       С горем пополам они кое-как усаживаются каждый в своём недовольстве, и только коротко стриженный, казалось, совсем не заморачивался над расположением приятелей.       Ваня мостится на правом подлокотнике по руку от Риты, ведь слева от него вальяжно разместился полный мужчина, свободно занявший целых два места, поэтому Кислов предпочёл жировым складкам лезущие в рот волосы девушки.       Громадное табло потухает и на нём высвечивается уже обыденная фраза, которую записанный на диктофон мужчина произносит голосом конферансье:

«Уважаемые зрители! Напоминаем Вам. Во время киносеанса, использование звуко-, и видеозаписывающей аппаратуры, в том числе фотоаппаратов и телефонов - строго запрещена! К нарушителям могут быть применены меры в рамках действующего законодательства. Спасибо за понимание!»

      Шатен принципиально не выполняет просьбу двухэтажного телевизора, однако в душе в это же самое время мелькает надежда на желанное уведомление от Бори стрелка, но он вмиг подавляет в себе эти странные позывы.       Ваня скучает.       Фильм Хенк смотрит вполглаза: на экране оглушительно визжит женщина, которую рыба в два раза больше неё самой разрывает пополам, только мысли, давно поселившиеся в голове у светловолосого, атакуют гораздо страшнее, поражая мозг своим вирусом, пока разум настоятельно требует Кисы панацеи.       Сомнительная идея медленно закрадывается в русую макушку, заставляя неуверенно оглядеться на сидящих слева от него.       Елизарова вжалась в кресло, до побеления кожи под ногтями сжимая подлокотники. Боря переводит взгляд левее: за блондинистой гривой девушки Ваню еле видно, но всё же парень успевает заметить скучающий взгляд темноволосого. Он, кажется, тоже ловит глаза Хенкина и тут же прячется за девичьими волосами, откидываться на сидение так, что разглядеть его уже не представляется возможным.       Русый, порядком раздражённый таким поведением кудрявого, тоже откидывается на спинку, собираясь побесить того. Он перекидывает свою левую руку через хрупкие плечи Риты, приобнимая её, пока ловкие пальцы юноши юркают Ване за ворот одежды.       Кислов гулко сглатывает, и ему кажется, что этот гортанный звук перекрывает голоса, выходящие из огромных колонок кинотеатра.       Блондинка странно оглядывается на Борю, однако, решив, что он не самый худший вариант на фоне Меленина, смиренно коротко улыбается, продолжая трястись от жуткости картины на экране.       Шатен пытается отстраниться, дабы не ощущать на своей коже таких приятных прикосновений, ставших родными, пальцев, но толстый мужчина, задевающий его колено своей ногой, не даёт этого сделать, отчего Ване становится вдвойне тяжелее дышать. Он старается держать себя в руках, но с каждым разом воздух выходит из носа всё более шумно, распаляя и так ставший не к месту настрой.       Женщина в фильме до сих пор орёт, своим криком норовя выбить все окна в здании, хотя ещё как-то помогала сбивать рой мыслей в голове юноши, и он молча был ей признателен за те муки, что она испытывает в данный момент.       — Думай о плохом, — говорит себе парень, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.       Он конечно мог бы отнять его руку, хлестануть по ладони или ещё как-либо воспротивиться происходящему, но не стал - даже сейчас не хочет подставлять Хенкина, привлекая к ним подозрения друзей.       Ваня уже успел похоронить всех родственников, съездить к ним на могилку, порыдать, поставить цветочки и конфетки с рюмкой водки, однако постепенно накатывающая волна нахлынула так же быстро, как Киса успел распахнуть карие глаза.       Он вскакивает, перебираясь через сидения, отбивая носки зрителям, но устремляясь прочь из кинозала.       Киса бегает по зданию в поисках туалета и, когда находит, запыхавшийся, чуть ли не выдёргивает дверь из петель, влетая, сразу направляясь к раковинам.       Ваня не церемонится, считает прохладной воды недостаточно, выкручивает кран на полную, чтобы лицевой нерв мороз ударил. Растирает влажными ладонями кожу на лице и в особенности на шее со скоростью света, пытаясь смыть фантомы юношеских касаний.       Ударяет крепким кулаком по керамике, расплёскивая воду. Ощущает явное давление в спортивках, упирающееся в мрамор, из которого были выложены умывальники.       Киса тяжело дышит, глотая текущие по лицу капли; шмыгает, утирая рукой мокрый нос. Глаза всё ещё закрыты - не хочет открывать, не хочет возвращаться в эту паскудную реальность, где такой союз невозможен, где тебя осудят, где тебя доведут до смерти за твою природу.       Ваня чувствует прикосновения, совсем такие, какими его одаривал Боря.       Выходит из своего своеобразного транса, испуганно вглядываясь в отражение в зеркале, по которому текут влажные струйки, размывающие происходящее.       Однако одно он улавливает точно: ему не кажется.       — Ты чё делаешь, бля? — возмущается Кислов, пока юношеские пальцы крепко притягивают тело темноволосого за талию, не давая возможности выбраться, преграждая все пути к отступлению.       Спиной он чувствует чужой торс, и ему становится совсем не по себе.       Парень оборачивается вокруг своей оси, кое-как устраиваясь так, чтобы видеть лицо наглеца.       — Заткнись, — русоволосый жёстко впивается в губы кудрявого, выбивая из лёгких воздух и подступающий яд.       Ваня, что есть силы, давит ладонями в мужскую грудь, но тот и не бровью не ведёт - стоит, как скала. — Крепыш, блять.       Это всё походит на какую-то борьбу без боксёрских перчаток, и Хенк явно одерживает победу.       Шатен впивается ногтями в ключицы парня, который прорывается языком даже сквозь плотно сжатые губы Кисы. Тот не сдаётся, продолжая отражать нападение, разрывая недопоцелуй и дёргая ногами в попытках то ли выбраться, то ли удрать, однако смысл от этого не меняется - нужно поскорее прекратить то неправильное, что сейчас творится.       — Не ёрзай, — их губы соединяет лишь слюнка, летящая на грязный кафель. Хенкин выглядит устрашающе, и Ваня даже на какой-то момент чуть ли не застывает, прикованный в тесноте тел.       Кислов не слушает, продолжая брыкаться, выбиваясь из последних сил, что служит катализатором для воплощения предупреждения светловолосого. Кудрявый чувствует нечто твёрдое, упирающееся ему в бедро.       Он бессвязно мычит в возмущении, пытаясь отодвинуться и создать между ними хоть какую-то дистанцию.       — Изнасиловать решил? Я кричать буду, — Ваня выглядит не на шутку напуганным, хотя, признаться честно, что-то глубоко внутри него откликается, прося развития ситуации.       — Не знал, что у тебя кинк на пиздёж, — Хенк вновь находит своими губами уста Кисы, неистово целуя с таким же напором и страстью, но теперь с присутствием чего-то щадящего и даже нежного.       Шатен, изнурённый в схватке, обмякает в объятиях русого, позволяя делать с ним всё, что тому взбредёт в голову. Он устал. Они устали.       Наконец успокоившись, Ваня прикрывает глаза, отвечая на действия Бори. Парень сжимает ладони на широкой спине, комкая родное худи, заключая того в ещё более крепкие объятия.       Светловолосый удовлетворённо мычит, размыкая влажные от такого пошлого поцелуя губы. Он притягивает кудрявого за таз, провоцируя трение и вызывая у обоих долгожданные не то вздохи, не то стоны.       Они оба гадали какие звуки издавали бы при воображаемом раскладе, который внезапно перекатился в реальность.       Ваня думал, что Хенкин выдаёт только рваные выдохи, а Боря фантазировал, как Киса привычно шипит, словно кот, иногда позволяя себе издать нечто похожее на короткие гласные.       Однако на деле они лишь глубоко и томно дышали так, что можно было расслышать капающие с крана капли или спешное сердцебиение друг друга.       Шатен передвигает свои руки на плечи русоволосого, лениво разминая, только сейчас вспоминая о том, что это зона повышенной опасности, от которой у Бори сносит крышу напрочь.       Тот предсказуемо выдаёт странный рык, заставляя всего Ваню чуть ли не трястись от предвкушения и наслаждения.       Наконец Хенк, единственный у которого сейчас ещё более менее работала голова, вновь думает за задницы обоих, утягивая Кислова за собой в свободную кабинку - не хотелось бы, чтобы кто-то застал их здесь вот так.       Кудрявого мутит, сильное возбуждение перетекает в болезненное головокружение, и он окончательно теряется в пространстве, когда светловолосый припадает к его шее своими влажными губами. Гибкий язык залечивает им же нанесённые синяки и укусы, отчего Ваня совсем падает, удерживаемый лишь потными цепкими руками.       Всё-таки опасно было узнавать эрогенные зоны друг друга.       Боря тянется рукой к чужому паху, спрятанному в трениках, когда темноволосый инстинктивно перехватывает того за запястье, в попытках прекратить совершающуюся ошибку.       Однако, стоит только русому оставить на смуглых ключицах багровый засос, Ваня тут же убирает свою руку, извиваясь от странной боли, что сейчас доставляла только удовольствие.       Быть может, Кислов всё же мазохист, раз позволяет творить с собой такое…       Пальцы обхватывают спрятанный под тканью одежды ствол, пока губы Хенка захватывают чужие, останавливая у кудрявого спирающееся дыхание насовсем.       Тот опрокидывает голову, ударяясь о выложенную плиткой стену, когда Боря, не томя, отодвигает резинку штанов парня. Шатен в ужасе распахивает глаза в то время, как реальность становится слишком реальной и осязаемой, ведь светловолосый опускается вниз, точно чёрные боксёры на бёдрах Кисы.       Задранный лонгслив демонстрирует покрасневшую кожу, а на животе выступают розовые от перевозбуждения пятна.       Хенкина, кажется, ничего не смущает, и он томно облизывает губы, обдавая головку своим горячим дыханием.       Темноволосый смущается, сам того от себя не ожидая, покрываясь багровым румянцем. Вид Бори, вбирающего горячую подрагивающую плоть был довольно заманчив, но одновременно и слишком пугающим.       Ладонь двигается вверх-вниз, доводя нервы до предела.       Киса раскидывает руки, одной опираясь о дверь кабинки, а другой о ближайшую стену. Уста раскрываются в немых стонах, пальцы на ногах скручиваются.       Ваня не чувствует ничего и одновременно чересчур много; ощущение, словно он развлекается в кинотеатре «7D», смотря вполне реальный эротический фильм с касаниями и профессиональными спецэффектами.       Хенкин чмокает слишком сексуально, скорее провоцируя в парне приближение конца, одновременно, помогая самому себе свободной рукой.       Кислова хватает онемение, он застывает, изогнув шею и подняв голову к обваливающемуся потолку, прикрыв глаза.       Никогда прежде ему не было так хорошо; никакие самоудовлетворения и игры с девочками ему не доставляли такого удовольствия, как этот парень.       Ваня счастлив, счастлив и Боря - он понимает это, глядя на умиротворённо улыбающегося Хенкина, поднимающегося с коленей.       Даже после такого парни ощущают смущение, в особенности Киса, который не ожидал так скоро настигнувшего его оргазма. Желание протянуть момент в вечность не увенчалось успехом, поэтому юноша лишь неловко мнётся, натягивая спущенные с ног спортивки.       Русоволосый смотрит влюблённо, протирая своей ладонью Ванин вспотевший лоб. Оба всё ещё тяжело дышат, глупо улыбаясь.       — Кис, давай помиримся. Мне без тебя хуёво, — Хенк устало сталкивается лбом с темноволосым, шёпотом выдыхая в губы с трудом дающиеся слова. Юноша ощущает себя в роли полицейского, который наконец добился чистосердечного признания от опасного криминала.       — А это типо примирительный жест был? — парень привычно иронизирует, постепенно восстанавливаясь в силах, вызывая у Бори ухмылку.       — Мизинец сюда давай, бля.       Ваня смиренно выполняет приказ полиции, сталкиваясь со светловолосым пальцами, чуть покачивая их в воздухе. Мирись, мирись, мирись И больше не дерись… А если будешь драться, То я буду кусаться…       Хенк выходит из туалета первый, не желая спалить их странные деяния и отношения таким глупым способом перед незнакомцами.       Киса стоит один, пытаясь без зеркала интуитивно уложить взъерошенные волосы на голове. По-детски улыбается самому себе, прокручивая цепь произошедших событий.       Борю кудрявый застаёт перед общим зеркалом, моющего руки.       Бросает взгляд через отражение, пока светловолосый лыбится ему в ответ, рассматривая собственную выполненную работу - ключицы Вани сливались в одно алое месиво, представляя взору многочисленные засосы, которые юноша сейчас прятал за воротом куртки.       По возвращении в кинозал наблюдают странную картину: Рита, по-видимому, пересев поближе, посапывает на плече Меленина, пока Егор единственный, кто за всё это время не отрывал взгляда от экрана, внимательно смотрит фильм, и только одному Богу известно, что сейчас происходит у него в голове.       Приходится занять оставшиеся два места рядом с друг другом, однако никто теперь из них такому положению вещей не противится.       В сюжет концовки совсем не вникают, концентрируясь лишь на сплетениях мизинцев, что так и стараются не расцепляться с момента примирения.       И может, это действительно странно: признать свои чувства друг к другу по сети, долго избегать разговора, ругаться, а позже робко сплетаться в поцелуе, вручая себя целиком и полностью человеку напротив.       И может, это действительно странно, но секрет Кота, Бориса - дактилоскопия, сама по себе значащая в полиции способ опознания человека по следам пальцев рук, основанная на неповторимости рисунка кожи.       Неповторимости рисунков кожи, что те раз за разом невидимыми отпечатками оставляли друг на друге, а позже, сами того не замечая, начинали касаться сердец, раз и навсегда бесповоротно приковывая наручниками.