Гонимая бестия.

Он любит пытать. Любит мучить людей. Причинять им боль. Неудивительно что мать так несчастна с ним. Неужели Учихи, зная всё это, вот так бросили свою единственную принцессу в этот гадюшник, где главная змея - её же муж? Надругался. Но самое страшное для гордой дочери Учих - унизил. Зачал не желанное, но любимое дитя. Единственное, что она может теперь иметь. Больная. Из-за неё. Поток образов, мыслей, обычно прячущихся глубоко внутри, забытые, зарытые в гнев, в ненависть и злобу, вновь и вновь изводили Марико во снах. Хочется разрыдаться как маленькой, но слез давно нет в покрасневших змеиных (отцовских) глазах цвета золота. Есть лишь бесконечная вина. Вина, жажда мести, жажда крови и всепоглощающая тьма внутри. Она ненормальная. Она чудовище. И она знает это. Потому её и боятся. Даже отец боится. Потому и пытается контролировать. Чудовище... Да. Такой её и сделали в этом гадюшнике. Она рассматривает своё отражение в новом большом, до самого пола, зеркале, вновь и вновь видя лишь ненавистные отцовские черты. И волосы эти, и глаза... Всё его. Всё от него! Кулак, напитанный чакрой, врезается в поверхность будто насмехающегося над ней зеркала, давая тысячам трещин расползтись. Как змеи. Как змеи! И тут. И тут он! Истерика захлестывала всё больше, она уже громила большие осколки, отчаянно рыдая, не желая видеть своего отражения. Мелкие куски стекла застревали в босых ступнях, руках, коленях, царапали искажённое мукой лицо. Сёдзи шумно распахнулись и вбежала худая черноволосая женщина. Она рухнула на колени с неустанно разламывающей стекло Марико, обняла со спины, прося остановиться. Девочка задыхалась в рыданиях, держа осколки в уже окровавленных ладонях. Она резко поднесла руки к лицу, вонзив осколки в щеки. - Всё... Всё от него! - истошно вопила она, расцарапывая лицо. - Тихо. Тихо, доченька... Не надо, не калечь себя. Марико затихла в руках матери, лишь мелко трясясь в отступающей истерике. - Пойдём... Пойдём, я достану всё осколки. И спать - В ответ на слова матери, девочка лишь обессиленно кивнула. Они удалились в другую комнату. - Почему Марико не явилась на сегодняшние занятия? - Дабуцу-сама, кто то догадался поставить новое зеркало рядом с её комнатой - Зеленоволосый мужчина вздрогнул, услышав такое из уст матери Марико, своей жены. - Это... Снова случилось? - Да. Она буквально умылась осколками. - Насколько всё серьёзно? - Будут шрамы. - Нет. Я пришлю ирьенина. А пока, пускай отдыхает. - Как вам угодно. - Макия. Как ты себя чувствуешь? - А вас это волнует? Дабуцу смотрел прямо в угольно чёрные глаза такого чужого ему человека. Смешно. А ведь они женаты. - Свободна. Маленький поклон, и госпожа Учиха вышла из его кабинета с гордо поднятой головой.