В клочья

Бан любит Феликса. Любит огромной, всепоглощающей любовью, да так сильно, что за два года не изменилась ни частота биения его сердца при взгляде на своего парня, ни яркое-яркое сияние в глазах, когда Ли приближался к нему, громко смеялся и оставлял быстрый поцелуй на носу. Он всегда смеялся громко, звонко, хотелось записать его смех на диктофон, слушать перед сном, просыпаться под этот звук, проводить всё время, что парня не было рядом, под него. А Феликс любил его в ответ. Даже сильнее, чем ему следовало бы. Парень выделялся в толпе всем: своим личиком, которое захватили веснушки, пустились в пляс и вдруг застыли, образуя на щеках Ли бесчисленное количество удивительных узоров, своим голосом, способным очаровать любого. И своим упорством. Он годы убивал на тренировки, пропадал там с утра до вечера, отрабатывая то танцевальные движения, то вокальные техники. Наверное, будь у него возможность, он бы сутки занимался этим. Чан даже иногда задумывался, нет ли у его возлюбленного маховика времени, как из любимых книг маленького Феликса, и если нет, то как он успевает совмещать тренировки с любовью к Бану. Кристофер никогда и близко не походил на своего парня. Сутки готовый сидеть дома безвылазно, ссутулившись над очередным текстом песни, который быстро будет убран в самый дальний ящик. Кажется, что никогда в своей жизни он не сможет ни на миллиметр приблизиться к Феликсу, такому прекрасному, такому восхитительному. А у самого в сердце колет каждый раз, когда он смотрит на парня. Всегда идеального, никогда не разочаровывающего. Наблюдал за каждым его успехом, радовался, целовал его губы, пока Ли еле сдерживал улыбку, которая сияла бы так ярко, что смогла бы ослепить не только Корею, но и самые далёкие страны. Жаль, внутри, под рёбрами, что-то громко и отчётливо трескалось, когда он понимал, что Феликс вновь превзошёл его. Кристофер ненавидел это чувство. Такое скребущееся, до громкого омерзительного скрипа царапающее рёбра изнутри. Кажется, вот-вот и Феликс услышит ужасного монстра, сидящего в грудной клетке, готового вырваться с минуты на минуту. Он сжимается, жмурится, кусает губы до ужасной боли, словно это поможет ему справиться, словно так монстр уменьшится до таких размеров, что Бан никогда больше не услышит и не почувствует его внутри. Он шепчет на ухо, когда контролировать его становится совсем тяжело. Ты не достоин его. Он шепчет о том, что Чану лучше бы поскорее оставить Феликса в покое, не тянуть его на дно, как самый тяжёлый камень, крепко привязанный к ноге. Он изо всех сил трясёт головой, словно это поможет ему избавиться от этих мыслей, выпнуть чудовище подальше, никогда не слышать шёпот, заставляющий застыть, заледенеть, не двигать даже пальцами. И Кристофер делает, наверное, самый тяжёлый шаг в его жизни. По ощущениям, не только к ногам, но и к сердцу привязали тяжелейший груз, не дающий ни вздохнуть полной грудью, ни сделать хоть сколько-нибудь значащий шаг. Даже такой небольшой, не больше двадцати сантиметров, наверное, шаг ощущается как пропасть. Огромная, тёмная, непроглядная пропасть. Кажется, попробуешь подойти ближе — свалишься глубоко в неё, и жуткая темнота, такая, что носа собственного не видно, окутает тебя, захватит в плен и заставит тебя вечно гнить в ней. А Феликс невозмутимо делает шаг навстречу. Перешагивает эту пропасть, словно там не тьма, готовая безжалостно пожирать свою жертву, а маленькая щель, способная поглотить в себя лишь самую маленькую букашку. Он делает шаг и распахивает руки для объятий, смотрит так, что Чан просто не может сказать "нет", отойти. Мужчина мягко улыбается уголками рта и прижимает парня к себе, оставляя поцелуй на макушке, пока монстр внутри успокаивается и покорно усаживается где-то в самом дальнем углу. А потом Ли ярко-ярко улыбается, белые зубки аж блестят. — Меня взяли в компанию. Веснушки словно в звёзды превратились, которые ослепляли одним своим нахождение на лице. Как ещё объяснить сияние от парня, который даже на месте стоять не мог, чуть ли не прыгал на месте. Крис улыбается ему в ответ, треплет пушистые волосы парня, пока внутри монстр пытается вырваться из клетки. Он лапами хватается за рёбра, пытается сломать их на маленькие кусочки, желает выбраться, раскромсать Чана в клочья. Он не должен быть рядом с Ли. Просто не заслужил. И снова делает шаг. Делает усилие над собой, поднимает тяжёлые камни на ногах, делает шаг больше, увеличивает пугающую пропасть между ними. Кристофер трясётся, пока отключает звук на телефоне, глядя на уведомление, кричащее о трёх пропущенных от контакта, в имени которого уж слишком много ярких сердечек. А сердце, словно скрытое от монстра, разрывается на части, пока чудовище в животе рычит, удерживая от того, чтобы нажать, на зелёную кнопку, услышать голос парня, почувствовать спокойствие хоть на несколько минут, пока Феликс будет спрашивать встретятся ли они позже. Ты сделаешь ему только хуже. Чан рыдать готов, когда через полчаса открывает диалог с Феликсом, печатает "Извини, я работал". А парень отвечает, что ничего страшного, говорит что заедет на следующий день, записывает видеосообщение. Показывает свои яркие глазки, осветленные волосы, распластавшиеся по подушке, пару секунд серьёзно смотрит, потом заходится заливистым смехом, посылает воздушный поцелуй и желает спокойной ночи. Монстр успокаивается лишь на ночь, пока Чан отправляет ответное сообщение. И снова делает шаг назад. Феликс бежит за ним, тщетно пытается успеть за широкими шагами Криса, груз на ногах которого становился все легче и легче. Он аж видит, как парень стоит перед пропастью, в страхе смотрит, готовится прыгнуть. И смотрит в ответ. Надеется, что прыгнет, но боится, что не долетит. Он верит в Ли, который так отчаянно бежит за мало чего стоящим Чаном так, словно он самое дорогое, что когда-либо у него было. А Кристофер не останавливается, входит во вкус, делает шаг за шагом, увеличивая пропасть, смотря, как парень стоит все дальше и дальше, потерянно глядит на него, не понимая, что сделал не так. Опускается на колени, трясётся, а мужчина еле сдерживается, чтобы не обернуться на всхлипы, не сделать шаги навстречу. Между ними было десять шагов, и Феликс был готов сделать все, но Крис лишь прорубал огромную пропасть, что затащила бы парня в свои сети. А потом он обрывает все. Он отключает звук, блокирует парня везде, пока сам трясётся. В глазах лишь страх. Страх осознания, что монстр наконец вырвался, завладел разумом Чана, его телом. Осталось сердце, которое испуганно трепетало, которое хотело к Феликсу, тихо биться, пока парень бы мягко поглаживал его по лопаткам. В наушниках гремит музыка, бессвязный набор звуков. Сейчас единственный звук, который имеет смысл — голос Ли. Кристофер дрожащими руками надевает их, стараясь заглушить громкий стук в дверь, дрожащий крик Феликса, плач навзрыд. Наверняка сейчас прижимается к двери, захлебывается в слезах. А сердце отчаянно колотится, изо всех сил пытаясь хоть на минуту завладеть разумом мужчины, заставить его выйти на лестничную клетку, прижать Феликса к себе, зарываться пальцами в его волосах, шептать извинения на ухо всю оставшуюся жизнь.  Ты правильно сделал, ему так будет лучше. ♡♡♡ Звезды смотрят на него с экрана телевизора, но взгляд намертво прикован лишь к одному артисту. Его тело плавно двигается под ритмичную музыку, слова которой Бан заучил наизусть. Светлые волосы лежат на плечах волнами, чёлка прилипла к мокрому лбу, а глаза сияли, кажется совсем не от света прожекторов. У него теперь есть всё. Наконец, его усилия начали давать свои плоды, и, вот, он буквально светится, произнося благодарственную речь, держа в руке награду. Он уходит со сцены, и мужчина выключает телевизор. Новая песня Ли Феликса произвела настоящий фурор, написанная неизменным сонграйтером. Таинственный Wolfchan, значащийся в создателях почти каждой песни айдола, писал только для Ли, но покоривший публику разнообразными текстами. Смысл и настроение каждой песни менялись как по щелчку пальцев. Одна изучала сплошную уверенность, пока другая нежно пела о трагической любви. Кристофер ставит точку и отправляет сообщение. От: Wolfchan Текст для новой песни. [Файл] Он навсегда останется на краю пропасти, глядя в спину уходящему Феликсу.