Бесполезный.

Мужчина заправляет прядь волос за ухо, пытаясь вслушиваться в чужую речь. В последнее время, его не внимательность стала слишком сильной. Можно сказать, что он почти и не вникает в разговор. Да и, дуча не высыпается, его здоровье слегка, ладно, сильно пошатнулось. Особенно ментальное. Куда-то делось всё рвение, всё желание победить. Стало плевать. Мужчина подпёр голову рукой, смотря на поверхность стола. Скучно. Сквозь прострацию, Италия услышал голос немца. Кажется, он его звал. – Италия, ты меня слушаешь? – спрашивает парень, наконец, замечая чужой взгляд на себе. – Да, мой фюрер. – кратко отвечает тот, облокачиваясь о спинку стула. Рейх хмыкнул. Также, немец подметил уставший вид своего союзника. Это плохо скажется на его силах. Особенно на фронте. Хотя, когда он более менее вкладывался в войну? – О чём-то задумались, фюрер? – спрашивает Японская Империя. Он не совсем был рад тому, что немец замолчал. У них итак времени мало, а он просто сидит и не говорит продолжение плана. – Не о чём конкретном, – он отвёл взгляд от отрашённого Италии, – итак.. Следующий день. Даже готовка больше не вдохновляет и не расслабляет. Что это? Пустота? От чего? Мужчина сжимает руки в кулаки от непонимания. Он обращает своё внимание на то, что происходит за окном. Япония и Рейх разговаривали. Им весело. Хотя, может, это они делают для вида? Нет. Они всегда так общались. С ним немец так не разговаривает. Нацист не смотрит в его сторону даже тогда, когда они находятся рядом. А сейчас, смотря на милую беседу союзников, в груди что-то неприятно кольнуло. Ревность? Да. Точно. Италия всё делал, чтобы впечатлить фюрера. Бегал за ним, как мальчик на побегушках. Но всё напрасно. Он бесполезен. Бесполезен, в отличии от Японии. Поэтому, Рейх его и выбрал? Дуча хмурится, но после тяжело вздыхает. Надо принять действительность. Приготовить ничего не вышло. Италия пил вино размеренными глотками. Оно приятно пьянило сознание, искажая его. Рейх снова видел это грустное выражение лица. Бесит. Италия ничего не говорит, только утверждает, что с ним всё хорошо. Не говорит, что явно с ним что-то не так. Даже вино пьёт с неохотой. Не приходит на встречи. Рейх не понимает, что с дучей. Почему он прекратил радоваться? Куда делась его улыбка? И почему он постоянно говорит одно и тоже?! – Рейх, ты чего так напрягся? – подаёт голос Япония, уже изрядно выпивший. Он редко так пьёт, сегодня только, от радости переборщил. – Задумался о всякой ерунде. – фыркнул мужчина. С Италией что-то творилось. Рейх это знает. Он докопается до правды. Две недели спустя. – Ты почти не ешь. – говорит нацист, подходя к дуче. Мужчина вздрогнул от неожиданности. У Рейха привычка подходить тихо. – Я ем. – отвечает итальянец, но, замечая, что его словам явно не поверили, отвёл взгляд в сторону, – не хочу, пока что. Да и, Рейх, какая разница? Поем позже. Действительно, Рейх, какая разница? Тебе должно быть всё ровно на него. Он только твой союзник, никто более. Лишь союзник. Но.. Нет. Странно. В душе неприятно что-то скребётся, колит. Что это? Боль? Откуда она.. Мужчина недовольно фыркнул. Ему в новинку подобное чувствовать. – Хватит прожигать меня взглядом. Я не еврей. – тихо бубнит мужчина, скрещивая руки на груди. Нацист пустил смешок. Ладно, он хотя бы шутит. Значит, ещё не слишком поздно. По крайней мере, Рейх надеется на это. – Поешь сегодня. – кинул немец напоследок и ушёл по своим делам. В конце дня, Италия поел. Салат, но, хотя бы что-то. Страх пробирал изнутри. Тревожность медленно расползалась по его телу, захватывая всё новые территории. Дуча схватился за поверхность стола пальцами, царапая дерево ногтями. Позже, пальцы будут болеть.. Сейчас это не имеет значения. Италия тяжело дышал, уже ощущая приблизжающуюся истерику. Благо, ночью редко кто ходит по коридорам, поэтому, его не увидят в таком плачевном состоянии. Как считал Италия, он не имеет права плакать, тем более, биться в истерике, ибо, он же дуча. Тревожность больно терзала его сердце, заставляя неистово дрожать. Честно, он старался ей сопротивляться. Пытался, хоть где-то одержать победу. Однако, слёзы предательски скапливались в уголках глаз, скатываясь одна за другой по щекам, а всхлипы так и наровились вырваться. Мысли о том, что он самое слабое звено, что он бесполезный, лишь добивали. Парень знал, что нужно привести себя в порядок, но он только смахивал слёзы руками, стараясь плакать тихо. Стук в дверь. Дуча замер, прикрыв рот рукой. – Италия, – говорит голос немца, – я знаю, что ты мучаешься бессонницей, – продолжает тот, – поэтому, вряд ли ты сейчас спишь. Нам нужно переговорить. Италия подавил в себе новый приступ истерики. Только слёзы скатывались до сих пор. Нужно молчать. Пусть Рейх думает, что он спит. Тем более, о чём он хочет переговорить? О том, чтобы выбросить его из команды за ненужность? Италия зажмурил глаза, подавляя всхлипы. Слёзы снова начали скатываться по щекам. Может, самому всё это закончить? Просто.. Умереть? Рейх цыкнул. Что с ним не так? В последнее время он как-то притих, на шутки Японии не реагирует даже. Хотя, наверное, японец говорит обидные шутки (?). Тем более, вспоминая с ним разговоры.. "– Тебе не кажется, что Италия, ну.. Мягко сказать.. Не выгоден? – Замечая недопонимание союзника, японец поспешил объяснить, – он почти ничего не делает. Только попадает во всякие передряги, из которых ты его вытаскиваешь. Он бесполезен нам. Рейх перевёл взгляд на итальянца. Он был неподалёку, что-то готовил. Обычно, дуча всегда торчал на кухне в свободное время. Даже с ранением на руке, которое он получил на фронте, он готовил превосходно. Главное, подождать, когда регенерация сработает и парень сможет воевать снова. Италия выглядел так умиротворённо в такой атмосфере. – Ну же, Рейх, согласись. Он бесполезный. – последнее слово, Япония говорит по слогам. – Он хорошо держит народ. – Но не солдат. Мы проигрываем из-за него. Рейх снова посмотрел на Италию. Тот заправил прядь волос за ухо, которая ему мешала смотреть и продолжил раскатывать тесто. В голове немца мелькнула мысль, что Королевство похож на типичную домохозяйку. – Может быть, ты прав, – пожимает плечами немец, – я подумаю над твоими словами. – Чего тут думать? Просто убери его. – шикает японец, уходя." Мужчина точно слышал шевеления. Значит, Италия не спит. Положив руку на ручку двери, он повернул её, открывая дверь. Королевство даже не беспокоится о своей сохранности. Он всегда закрывался на ключ, а сейчас что? Ждёт, когда в его комнату ворвутся и убьют? Нет, разумеется, в штабе чудесная охрана, но всякие случаи могут произойти. – Италия, какого чёрта.. – произносит Рейх. Он так и застыл в дверном проёме, пытаясь понять, что с итальянцем. Глаза привыкли к темноте, что помогло немцу разглядеть своего союзника. Заплаканное лицо, прикрытый рот рукой, дрожит всем телом. Когда-то, Рейх бы разозлился на такое слабое и никчёмное состояние союзника, или же человека, но не сейчас. Сейчас в его душе что-то неприятно резануло. Похоже на жалость. Чувство, от которого парень тщательно старался избавиться. – Рейх, уйди, прошу, – начал тихо Италия, отмерев, от такого же ступора, – я не в состоянии для разговоров. Ты не должен видеть меня таким. Дуча отвернулся, смахивая слёзы, которые как назло не хотели уходить. Он ожидал, что немец уйдёт, оставив его одного, или же, наоборот, накричит на него, скажет, чтобы он уходил из Оси. Однако, нацист закрыл дверь, подходя к Италии. Королевство всхлипнул, не в силах ничего сделать со своими эмоциями. – Будешь дальше врать, что с тобой "всё хорошо"? – спародировал немец голос Италии, конечно, не так удачно, – рассказывай. Рейх опёрся о стол, скрещивая руки на груди. Он не знал как действовать в таких ситуациях. Поэтому, делал так, как подскажет интуиция. – Ничего такого, на что ты должен обращать своё внимание. – тихо проговорил итальянец, – почему ты не спишь? – Я сейчас задаю вопросы. – рыкнул нацист, смотря на Италию, – думаешь, я не замечаю твоё состояние? В первые дни - возможно, да. Но не сейчас. Ты на переговоры почти не выходишь! Не ешь, сидишь один, не выходишь на контакт. А сейчас.. – Рейх вглядывается в чужое, опухшее от слёз, лицо, – ты бьёшься в истерике. И ты говоришь, что "всё хорошо".. Передай тому, кто учил тебя врать, что это отвратительно. – Я не верю, что ты волнуешься за моё состояние. Какая разница, что со мной, если я обречён на провал, и я самый слабый из вас? Таких, как я, надо отметать. Думаю, с Японией вы добьётесь многого..– дуча шмыгнул носом, отвернув голову в сторону, чтобы Рейх не видел его в жалком состоянии. – Ты из-за этого себя так накрутил? Или есть ещё причина? – произносит немец, встав перед Италией, подмечая то, что тот до сих пор дрожит, но не так сильно. Королевство поджал губы. Он же не может гнать на своего союзника, так? Горло схватила фантомная боль, от неприятных воспоминаний. "– Ты липнешь к нему, как пиявка. – говорит Япония, заходя на кухню, где обычно находится итальянец. Пицца будет готовиться ещё несколько минут, поэтому, Италия не сильно беспокоился за внезапного гостя. То есть, можно отвлечься от готовки и пообщаться с японцем. Он выглядел хмуро. – М? О чём ты? – спрашивает дуча, поворачиваясь лицом к мужчине. – Разве не понимаешь? Ты не нужен Рейху, успокойся уже. – оскалился тот, – тем более, ты бесполезный. Даже отпор дать не можешь, ты лишь загоняешь нас в тяжёлое положение. На месте Рейха, я бы выкинул тебя, как ненужную вещь. Италия опешил от таких слов. Нет, Япония всегда высказывает своё мнение, это его натура, но, чтобы на союзника.. – Если Рейх меня не выгоняет, значит, я ещё нужен. – хмурится тот, – если тебе что-то не нравится, то скажи об этом Рейху. – Я ему уже сказал. Он говорит, что подумает. – проговорил Япония, – давай так: или ты сам выходишь из Оси, или я заставлю тебя выйти из неё. Напоминаю, ты нас только отталкиваешь от победы. Италия сжимает руки в кулаки от злости. Что этот идиот о себе возомнил?! Однако, он не успел ничего сказать, как почувствовал на своей шее чужие руки. Они медленно сжимались на его шее, перекрывая доступ к кислороду. Итальянец впервые видит Японию настолько злым. – Как же ты меня бесишь.. Даже сейчас, чёрт побери, ты не можешь дать отпор. Как тебя вообще принял Рейх в Ось, если ты такой бесполезный? Италия пытается освободить себя от чужой хватки, но руки Японии слишком сильно удерживали его. Перед глазами начинает темнеть, а лёгкие горят от недостатка воздуха. – Япония, где тебя носит?! – злобно восклицает Рейх за дверью. Японец отпускает чужое горло, стремительно подходя к двери. Дуча откашливается, жадно глотая воздух ртом. – Убью. – шикнул мужчина, выходя из кухни и оставляя итальянца одного." Немец хмурится от молчания своего союзника. – Что-то связано с Японией? – спрашивает мужчина, замечая, как Италия чуть ли не вздрогнул. Тяжело выдохнув, нацист тихо пробормотал что-то себе под нос, – что он делал? – Не говори ему, ладно? Не хочу лишних проблем.. – Что? Обязательно ему скажу, и всыплю, если надо. Нашёл мне тут мальчика для битья.. – Помнишь, когда ты его искал? Он находился со мной на кухне, то есть, он пришёл ко мне. Сказал, что я.. – голос снова дрогнул, – бесполезный. Позже, он душил меня. Ты его отвлёк. Королевство повернулся к Рейху спиной, смахивая тыльной стороной ладони слёзы. Рейх сжал руки в кулаки. Он не понимает Японию. Конечно, Италия не слишком силён, но тем не менее, старается что-либо сделать. Чем больше союзников, тем больше шансов на победу. Тем более, душить того, кто находится с тобой в одном союзе? Возмутимо! Отвратительно! Немец подошёл ближе к итальянцу, слегка наклонив голову, чтобы взглянуть в его лицо. Тот глянул на нациста, смущаясь своих эмоций. – Прости, что ты видишь мне в таком состоянии.. Я.. – однако, почувствовав на своей ладони чужую, дуча непонимающе уставился на Рейха. Что он делает? – Рейх?.. – То, что делал Япония - недопустимо. Покушение на жизнь одного из союзников из-за своей неприязни к нему - низко. – мужчина разочарованно качает головой, – твои эмоции меня не отвращают. – он успокаивающе начал гладить чужую ладонь большим пальцем. Италия смущается теперь от чужих прикосновений. Странно всё это! Сердце начинает отбивать ритм быстрее обычного, чем вызывает непонимание у итальянца. Почему Рейх так ведёт себя? Такой спокойный.. От данной атмосферы, Италия сам начинает расслабляться. Он ожидал, что нацист его придушит - в худшем случае. – Ты сейчас делаешь это ради того, чтобы я остался в Оси? – с опаской говорит итальянец, снова отведя взгляд в сторону. Он не может поверить в то, что Рейх может быть нежным. Однако, немец лишь оглаживал чужую, бледную и хрупкую руку пальцами, пытаясь понять о чём сейчас думает дуча. Может, стоило делать первые шаги раньше? Когда итальянец не стал таким тихим? Хотя, тогда ему было.. Абсолютно всё ровно на мужчину. Только спустя несколько месяцев, ему начал нравиться Италия. По сути, они дополняют друг друга. Рейх - жёстокий, грубый и почти не тактильный. Италия же, наоборот, он более нежный и спокойный, в отличии от вспыльчивого немца. Он, можно сказать, его якорь. Он успокаивает его своим нежным голосом, когда нацист слишком долго находится в гневе и может сделать импульсивный поступок, от которого будет немало проблем. Да и.. О Боги, Италия прекрасно готовит! Фюрер подсел на его стряпню.. Нет, не стряпню. Блюда. Именно блюда. Они часто начали проводить время вместе. Сначала, разумеется, почти не разговаривали, или говорили, но по делу. Позже, их разговоры перетекали на разные темы. "– Когда ты начал готовить? – спрашивает немец, откусывая кусочек пиццы. Италия, не ожидавший вопроса не по теме войны, удивлённо хлопает глазами. Он даже растерялся. Нацисту это интересно? – А.. Ну.. – мужчина заправляет прядь волос за ухо, отведя взгляд в сторону. Он волнуется. Скорее всего, от неожиданности. – кхм. С шести лет.. Рейха позабавила реакция союзника. Такой милый, когда теряется. Так. Стоп. Что за мысли? – С шести лет?! Я в шоке.. – удивлённо восклицает парень, уставившись на Италию. – Да..хе. Я тогда увлёкся готовкой. Я ещё был маленьким, поэтому править не мог. Так что, я занимался тем, что видел на улице. У меня рядом с домом была пекарня. Обычно, меня часто замечали, ибо я постоянно подглядывал за пекарями с открытым ртом. – дуча неловко улыбается, – они научили меня готовить. По крайней мере - раскатывать тесто. Сначала, у меня ничего не выходило, но со временем.. У меня получилось. – Почему ты не пошёл в кулинарию? – Рейх, ты меня удивляешь.. Задаёшь такие вопросы. Но, я отвечу! Мне очень нравится, что наш диалог стал простым. – дуча слегка склоняет голову на бок, – тогда пришло моё время взять власть в свои руки. Меня этому обучали. Так что, никакой кулинарии. Хотя, стоит признаться, я готовил в свободное время от управления страной." – Нет.. Италия, я не знаю как тебе объяснить свои чувства. Меня никто не учил их показывать. – говорит фюрер, – но, знай, я делаю это по собственной инициативе. – Просто..Для тебя это странно.. Нет! Я не говорю, что это плохо. Просто, я весьма удивлён. – Италия неловко улыбается краешком губ, – удивлён твоей нежности. Рейх довольно хмыкнул, замечая лёгкую улыбку на лице своего союзника. Он забирается пальцами под чужой рукав, оглаживая тыльную сторону запястья. Наверное, он привязался к Италии. За всё это время он стал ему родным. Странно, но.. Почему нет? Может, дуча чувствует тоже самое? Немец подошёл к нему ближе. Фашист развернулся к нему, наконец, не стесняясь показать своё заплаканное лицо, которое успело немного опухнуть от слёз. А те самые слёзы, уже давно высохли на светлой коже, оставляя только мокрыми ресницы. – Рейх, ты никогда не чувствовал тепло в груди, которое появляется при только одном взгляде на человека? – начал итальянец тихо, – честно, я чувствую это.. При взгляде на тебя. Наверное, это ощущение появилось с первой встречи с тобой. – Италия, я не силён в романтике. – пустил смешок мужчина, – то, что ты говоришь, похоже на любовь. Я правильно думаю, что ты влюблён в меня? Не бойся сказать правду. – Ну.. Да. Я люблю тебя. Я так боялся, что ты сочтёшь меня бесполезным и избавишься от меня.. Каждую ночь видел кошмары.. – затароторил итальянец, бегая взглядом по помещению, – прости.. Кажется, я слишком много рассказал.. – Всё нормально. – Рейх улыбнулся, приобняв мужчину за талию и притягивая к себе. Всё же, он был прав. Италия чувствовал тоже самое, что и он. С ума сойти.. Значит, дуча подавал признаки симпатии намного раньше? Рейх считал, что тот подлизывается к нему и сплетничал об этом с Японией. Тот охотно поддерживал диалог. Так что, они сблизились быстрее; стали друзьями. Рейх и знать не мог, что этим доставил адскую боль итальянцу, который всеми силами старался добиться его внимания, зная, что он почти ничего не стоит в глазах нациста. Был момент, когда они вообще не общались. Италия куда-то пропал, тогда. Япония не придавал этому сильного значения. Пропал и пропал. Жизнь сама отметает слабых. Рейх же беспокоился, хотя виду не подавал. Что-то не давало ему покоя. Тем более, в тот момент, итальянец уже начинал затихать. Он молчал на общих собраниях, давая волю слова Японии, чему тот был рад. Италия был отрашённым. "– Как думаешь, где Италия? – спрашивает немец, идя по коридору штаба. – Вроде, он говорил, что ушёл на фронт. – замечая удивлённый взгляд нациста, японец решил добавить, – ну, помогать своим солдатам. Они не верят в то, что сражаются за свою страну. Вот он и решил их прибодрить. Рейх почувствовал укол в душе. Это боль. Впервые он ощущает подобное. Словно пуля в сердце. Сначала нет никаких ощущений, после появляется онемение и холод. Холод, который медленно расползается по всему телу. – Почему он ничего не сказал мне? – спрашивает парень, замечая как Япония пожимает плечами. – Не знаю. Он сказал об этом лишь охране. Больше никому. Я от них и услышал эту новость. – хмычет Империя, поправляя свой длинный хвост, который высоко затянут, – не бойся, Рейх. Он не сдаст наших. Месяц немец почти не спал. Его голова была заполнена мыслями о Италии. Где он? Как он? Жив ли он? Мёртв?.. Мысли о его смерти заставляли дрожать от страха. Это немой ужас, словно лезвием проходится по шее; словно, петля, которая перекрывает поток кислорода. И как только, на следующее утро, охрана говорит, что Италия здесь, немец вылетает из комнаты к нему навстречу. Рейх не понимал, что происходит с ним. Почему он так беспокоится за жизнь слабого союзника, которого, по-хорошему, стоило бы отмести. Но вот, нацист стоит рядом с Королевством, прожигая его раздражённым взглядом. Он, чёрт возьми, боялся за него! Тот ничего не сказав, просто напросто решил уйти на фронт! Ужасно! Волноваться за кого-то - ужасно! Италия не знал, что говорить. Плечо болело от пулевого ранения, а голова кружилась. Честно, он надеялся умереть в этом бою. Не получилось. Белый цвет мундира, медленно перетикал в алый оттенок. Кажется, бинты пора менять.. Мужчина еле поднял взгляд на немца, который смотрел на него крайне недовольно. Наверное, тоже ожидал его смерти, а сейчас злиться, видя его живым. Итальянец не хотел, чтобы с ним возились как с ребёнком, медленно вылечивая его рану. Нет, разумеется, регенерация сработает, но пуля до сих пор в плече, чем усложняет ситуацию. – Простите, мой фюрер. – только и выдавил мужчина, прежде чем пошатнуться, чуть ли не падая. Потеря крови, всё же даёт о себе знать. Рейх, благо, успел поймать дучу за плечи, понимая, что тот или ранен, или устал. И, смотря на красное пятно на плече мужчины, нацист понимает в чём проблема. – Боже, как же ты бесишь.. – шипел немец злобно, хотя, эта злость была лишь отражением беспокойства. Италия прижался ближе к нему из-за бессилия. – Простите.. – шепчет дуча в полусознании, – не хотел, чтобы я был.. Проблемой.." Нацист прижал мужчину ближе к себе. – Знаешь, я жалею, что раньше не замечал твои знаки внимания. – говорил Рейх, заправляя чужую прядь волос за ухо, замечая, как Италия смущается. В прошлом, немца бы бесило лицо Италии перед собой. Однако.. На данный момент, только от взгляда на смущение дучи, в душе разливалось тепло. Так необычно, но приятно. Нацист фыркнул на странный поток мыслей и решил действовать. Он приблизился к лицу итальянца, накрывая его губы своими. Парень сразу чувствует неуверенный ответ сухих губ. Рейх словно срывается, после этого неуверенного жеста. Он оглаживает стройную талию мужчины, отрываясь от губ его и спускаясь ниже - к шее. Нацист оставляет лёгкие, слегка требовательные поцелуи на чувствительной коже. Италия расслабился в руках немца, тяжело дыша от каждого его действия. Он так давно ждал, хотя бы малейшего внимания со стороны Рейха, что от такого рода действий начинает плавиться. – Рейх.. – фашист слышит тихое мычание снизу, – прекрати.. Ты же понимаешь, что я могу сорваться, верно? Немец лишь ухмыляется, прикусывая нежную кожу на чужой шее. Томный вздох со стороны Италии разжигает в нём всё больший огонь. – Разве ты не хочешь сорваться? Думаю, ты давно ждал этого. – говорит немец, – тем более, сейчас ночь. Нас не потревожат. И вправду, тело уже горело от прикосновений нациста. Рейх довольно активный и ждать не любит. Поэтому, нужно решать сейчас. Италия уткнулся лбом в чужое плечо, руками огладив сильную грудь немца. – Хочу тебя. – шепчет итальянец, ощущая, как руки любовника опускаются на его бёдра, сжимая их. – Умница. – довольно ухмыляется нацист. *** Проснувшись в чужих объятиях, итальянец ещё раз убедился в том, что это был не сон. Он прижимается ближе к спящему Рейху, целуя того в щёку. Италия до сих пор был в шоке от того, что ариец выбрал его. Наверное, он не такой уж и бесполезный?