Одна ночь на двоих.

- Чёртов эпистат, - не сдержавшись выругнулась она, наплевав на то, что вокруг может быть кто-то посторонний, а то гляди, и помощник самого эпистата. Однако ночью в библиотеке кроме Эвы и Рэймсса никого не было. Да и странно вышло бы, еслиб был. - Сдались ему наши рукописи! То записывай, это записывай. Рэймсс слушал её внимательно, не перебивая, отдавая все свое внимание Эвтиде, раз за разом кивая в знак подтверждения. - Сдались мне эти завитушки, сейчас бы деньги зарабатывать на серьёзных делах, а не на этой трате времени. - Знание письма тебе пригодится в дальнейшем, Эва. - сказал Рэймсс, в очередной раз пополняя их чашки пивом. - Да и сейчас оно тебе нужно, если не хочешь, чтобы на тебе заострили взгляд. Эвтида сразу потянулась к кружке, желая смачить горло очередной порцией. Алкоголя в организме было достаточно для того, чтобы созвездия за окном расплывались, образуя синюю ткань в белый горошек. О текстах можно было и не говорить. Амен ни капли не преувеличивал, критикуя её письмо. Оно и в правду было ужасно. Но что поделать, сам такую взял. И вновь алкоголь брал своё. Её тело становилось всё горячее и горячее, а мысль раздеться - всё разумнее и разумнее, но не..не при Рэймссе же, да? Однако он, походу, подумал об этом же, когда Эвтида развязала узел на шее, который придерживал её одежду на месте, где она должна была находиться. Слава Богам, что она не решила в серьёз раздеваться, а всего лишь развязала ленты и оставила их болтаться где-то на спине. Но как остановить этот поток непристойных мыслей? Картинки одна за другой пролетали в голове, поддаваясь фантазии, которая решила сыграть с черномагом злую шутку. А вот если он, в довольно трезвом состоянии мыслил настолько непристойно, что тогда твориться в её голове? Что представляет она сейчас, в этот момент? В этот чёртов момент, когда она слизывает каплю напитка с губы. Может она пытается соблазнить его? Или он просто настолько поддаётся моменту? Не узнают. Не узнают сейчас, потом, завтра, никогда! А надо ли вообще? Ведь главное, что сейчас она сидит перед ним, опьянённая и полуголая из-за своих откровенных нарядов, которые так часто сводили его с ума, заставляли думать о ней по ночам и заставляли хотеть её до безумия. Поддаться соблазну было бы глупо. Не здесь, не сейчас, не с ней. Хотя может все наоборот? Может здесь, сейчас и именно с ней? Но она не дала ему времени выбраться из омута своих мыслей, растягиваясь словно домашняя кошка на столе, сминая все записи, все образцы, сметая всё на пол. Даже пьяная она была грациознее любой другой. Грациознее любого существа, о котором мог знать мир. Именно так видел её Реймсс. Именно её он хотел заполучить. Её тело сладко потягивалось на деревянной поверхности, а громкое дыхание напоминало мурлыканье кошки. И вновь он сравнивает её с кошкой. И кусаться умеет, и заставлять удивляться умеет, и грациозна столь же..Вот только ласки бы ей добавить, научить тому, чему её никто научить не сумел. И опять он задумался. Это она так на него влияет или он мудрец, которого мир не видовал? Его слегка шершавые пальцы проскользили по её животу, заставляя девушку громко вздохнуть. Неужели именно этого и добивалась? Пыталась вывести его на грязные мысли и действия? Чтож, получай. Он огладил её ногу и встал со скамьи. Его взгляд изучал её всю. Она, лежавшая на столе, пьяная, полуголая и столь красивая, была его. Его и ничья больше. Да, словно сладость, которой он не собирался делиться. - Встань, - чёткий, но тихий мужской голос повелевает той, которая живёт по своим правилам. Той, которая не посмеет, чтобы ей руководили. Но она встаёт. Медленно приподнимает свое тело, смотря остро и пронзительно. Видимо, пьяна не до потери разума, все ещё знает, что делает. Знает что происходит сейчас и что будет потом. Знает все, что нужно в этот момент. Знает то, что дозволено, но не больше. От того и хочет узнать больше. Больше, чтобы превзойти их всех. Превзойти и показать, чего смогла добиться сама, в одиночку. Снова думает. Он снова уходит в свои мысли, отвлекаясь от самого главного. - Чего же ты хочешь, Эвтида? - Ему хотелось услышать вслух её мысли, угодить ей. Хотелось убить всех парней, чтобы она была только его. Но она отвернулась от него, в несчастных попытках не раскроснеться, но не смогла. Кошка не смогла сдержать в себе столь непристойные мысли, верно? - Хватит слов, приступай же к делу! - Она ответила нервно, метаясь в догадках о том, не слишком ли грубо это было для того, кто весь вечер думал о ней. Реймсс же решил действовать по своим правилам. Он приблизился к её лицу как можно ближе, опираясь на поверхность руками так, чтобы между ними оказалась она, сидящяя на столе. Их лица были невыносимо близко. Хотелось большего, но у обоих была своя игра. - Я хочу знать, чего ты хочешь, Эва, - он действовал прямо, лишь изредка сворачивая в сторону хитрости. Он не давал ей того, что ей было нужно. Он не прикасался к ней. Все, что ей доставалось, было его дыхание, обжигающее её губы. - О Боги Египта, за что мне это! - она взвыла как несчастный ребёнок и затянула их двоих в поцелуй. Страстный, долгожданный, первый поцелуй. Он старался вложить в него все, что чувствовал к ней, всё то, что хотел сказать. А она повторяла за ним. Делала тоже самое, излучая свои чувства и мысли в поцелуе. В воздухе витал аромат их тел. И лишь долго принюхиваясь, можно было разлечить запах дикой ежевики и розового перца - исходящий от Реймсса, и запах миндаля, лемонграсса и лилии - исходящий от Эвы. На теле Рэймсса появилась лёгкая испарина. Ему приходилось сдерживать себя из-за всех сил, лишь бы не разорвать её одежду, которая так мешала в этот момент. Мешала ей, а не ему, но она решила иначе и принялась оголять его тело. Как ей это удавалось, не отрываясь от его губ? Удивительная. И вся его. Не давая ей добраться до нижней части своего тела, Реймсс отстранился от желанных губ и заглянул в её глаза. - Я не продолжу, пока не добьюсь ответа, - слова прозвучали точно, с полной увереностью. Она, вновь смущённая его словами, томно вздохнула. - Неужели ты настолько глуп, что не понимаешь, чего ночью может хотеть пьяная девушка, целуясь с парнем? - И вновь она увиливает от ответа. Стесняется. - Просто возьми меня здесь и сейчас, Рэймсс. Прямо на этом чёртовом столе. - прошипела она, притягивая его снова ближе. Её слова стали сигналом старта для него. Он потянулся к спине Эвы, с желанием скорее избавить её от ненужной ткани. Рэймсс развязал крупный бант на её спине - последнее что удерживало её откровенный вверх на своём положенном месте. Ткань с глухим, очень тихим звуком упала на стол. Эвтида положила свои ладони на тыльные стороны ладоней Реймсса, поднося их к своей груди. Полушария идеально легли в его ладони, будто судьбой предначерченно было встретиться им. Он поглаживал и сжимал до ласкающей боли её грудь, исполняя одно из её заветных желаний, покручивал уже твёрдые соски меж двух пальцев, а она то и дело закусывала свою нижнюю губу, дыша все чаще и чаще. Её плоть была горячая, словно она пролежала на солнце не меньше трёх часов. Ветер, гулявший по библиотеке, пытался остудить её тело, но она сама этого не хотела. Она сама была источником своих желаний. Умна. Её тихое постанывание начало превращаться в молящее о большем скуление. И тогда он быстро стянул с неё низ одежды, не забыв освободить и себя тоже. Сначала он снял белье с себя, заставляя лицо Эвы вновь вспыхнуть румянцем, а после потянулся к её белью. Последняя вещь, которая разделяла их. Так к чёрту её! Ткань полетела на пол, в кучу к остальным вещам, став похожей на корзину с грязным бельём. Он замер перед ней, а она замерла сидя на столе перед ним. Его горячие от возбуждения ладони раздвинули её бёдра чуть шире, а её руки легли к нему на плечи, осознавая, что стол не самая хорошая опора для секса. Он медленно, растягивая долгожданное удовольствие вошёл в неё. Её пальцы сжали его плечи, словно делая массаж. Можно ли сравнить соединение их тел воедино с массажем? Нет. Сотню раз нет. Превосходней её не найти. А мог ли Рэймсс представить, что поимеет её на столе, в библиотеке? Мог ли представить, что будет познавать её тело с таким возбуждением? Сложно узнать, да наверное, и не нужно. Стоны Эвы были похожи на песнь, а Рэймсс был дирижёром. Это была симфония их любви, симфония их тел и энергии. Она его. Он её.