все вино беру на себя

Мотоцикл занимает любимое место на стоянке, и рев его мотора постепенно затихает. Чонгук зачесывает черные отросшие волосы, спешит в полицейский участок, где вовсю кипит работа. По сторонам зала разбросаны бандиты, готовые уснуть прямо на месте из-за непрерывных допросов… Кто-то ссорится в углу за несправедливое обвинение, а некоторые уже отсиживают короткий срок в камере. — Чон Чонгук! Стой! Подожди, — окликает звонкий голос за спиной. Чон поворачивается, замечая того, кто бесит в последнее время больше невыданной в срок зарплаты. Пак Чимин дружелюбно протягивает бумажный стаканчик с горячим чаем, взятым минуту назад у аппарата, а на лице отражается неизъяснимая непонятная радость. В отличие от коллег в рубашках и водолазках, Чонгук предпочитает черные широкие брюки и оверсайз футболки. Чимин же, единственный из пятерки, ходит в форме, словно подчеркивая "правильное" поведение. — Просил не говорить со мной, — равнодушно бурчит, следует к кабинету, пряча телефон в глубокий карман. — Нам придется попотеть над самым неадекватным делом, а ты никак не хочешь подружиться, чтобы облегчить работу, — держит напиток на расстоянии вытянутой руки, но опоминается, бросается за ним. У Чимина светлые волосы, и глаза, в которых, в отличие от остальных полицейских, есть дружелюбие. Ходит в форме, придерживается правил, чтобы не выперли с работы, со всеми находит общий язык, и Чонгуку вышеупомянутое не нравится. Перевелся он недавно, но компания из четырех юных полицейских, стремящихся в будущем открыть свое частное детективное агентство, приняла не так дружелюбно, как хотелось. — Ненавижу чай. Выброси эту гадость, — Чонгук шагает дальше, а заметив, что тот следует по пятам, раздражая по новой, закатывает глаза. — Не ходи за мной, я тебе что сказал?! — Почему бы нам не... — Слушай, — резко тормозит, отчего Пак не успевает среагировать, ударяется о спину, едва не проливая напиток на пиджак. — Ты меня раздражаешь, ты знаешь. Если не хочешь вылететь из нашего бюро, не ходи за мной и не попадайся на глаза. Кто тебя умудрился взять, Намджун? — Эй, народ, собрание началось, — окрикивает вышедший из лестницы коллега. Раель одет в рубашку и зауженные черные штаны. Официальный стиль на нем всегда — Чону непонятно, тот рубашку никогда не снимает, или одинаковых в его шкафу сто штук? Каштановые волосы заложены набок, при походке ладони в карманах брюк, вечно таскается с папкой у подмышки. — А где Мэри? Она пришла? — подойдя, выискивает ее среди прошмыгивающих мимо работников. Ли — один из «волшебной» пятерки. Хорошо ладит с людьми, в двадцать семь пока «сам по себе». В полицейском участке вместе с Гуком работает давно. Пока их не загребли в одну компанию, те и обычным приветствием не обменивались. У Раеля каштановые волосы, острый подбородок, широкие плечи, высокий... И парочка женщин, работающие под одной крышей, тайно о нем мечтают, а полицейский ничье внимание кроме дерзкой блондинки получать не желает. — Уже в кабинете, — вглядывается в Ли Чимин. — Чонгук не любит чай? — Пьет латте. Нет, он обожает исключительно латте, где много молока и три ложечки сахара. Запомни, если хочешь подружиться с ним, — Раель отбирает напиток, отпивает. — Круто, не успел остыть. — Этот недалекий малец не достоин приносить мне напиток. — Что? Но мы практически незнакомы, — с обидой хмурится Пак. — Это ничего не меняет. Ты слишком мелкий, чтобы работать с дядечками вроде нас, ясно? Тебе нужно сидеть, через телевизор наблюдать, как полиция гонится за преступниками, а не расхаживать здесь. — Чонгук, обижать младших — плохо, — Раель хлопает Чимина по спине, улыбается: — Не повезло, ты попал в противный коллектив. — Народ! — в конце коридора кричит выглянувший из-за наличника двери Намджун. — У меня мало времени, а нужно столько обговорить... Балаганить будете после собрания, поспешите. Трое переглядываются. Словив взгляд новенького, Чонгук сует руки в карманы, движется в кабинет. — Что с ним не так? — Пак провожает поглядом широкую спину, направляясь к Намджуну, являющемуся главным. — Не знаю, — Ли колотит стаканчик, наблюдая, как чай обливает стенки бумаги. — Чонгук лишь к новичкам жестко относится, ему сложно привыкать к коллегам или заводить друзей. — С ним вообще кто-то дружит? — утыкается в стакан с остывшим чаем, хотя пить перехотелось. Они попадают в комнатку, и Раель закрывает двери. Кабинет не освещен, но у главного кресла мигает огромный монитор с высветленной информацией. За длинным столом сидит Мэри, причмокивает красными губами, смакуя чупа-чупс и покачиваясь из стороны в сторону. Одета в порванные на коленях джинсы, обтягивающие стройные ноги, короткий красный лонгслив... Любимая черная кепка красиво сочетается с длинными золотистыми прядями, а на правой руке красуется несколько тонких, словно нить, браслетов. Стиль отображает ее деловой, боевой характер: Картер никогда не даст себя в обиду, а иногда готова постоять за других. Лучший друг Чонгук научил ее за несколько лет крепкой дружбы много чему. Дружили они в старшей школе, вместе пошли учиться, потом в работе стали коллегами. Пригласил в группу ее Намджун. — Надеюсь, Раель поймал вчера убийцу роз, и мы сегодня собрались праздновать, — любит дерзить, чем невыносимо цепляет. Знакомые рассаживаются, а она выпускает в Ли хитрый взгляд и ловит идентичный, с проскользнувшей игривостью. Раель отодвигает кресло, плюхается напротив. — Если бы кое-кто приложил усилия, чтобы подонок не сбежал, то получилось бы, — оглянув всех, останавливает взгляд на ней. — Сегодня меня повысили бы, а «кое-кто» кусал бы в стороне свои красивые пальцы от зависти, — ухмыльнувшись, ставит стаканчик на стол. — Предложил бы чаю, детка, но ты не заслужила, слишком вредная в последнее время. От «детка» хочется закатить глаза, но она смирилась с тем, что Раель так называет. Сначала дико не нравилось, а сейчас плевать. — Какая досада, — сцепив руки замком, отправляет сладость на другую сторону щеки, смеется, наклоняясь вперед. — У тебя хватило денег на чай? А как же вечная привычка экономить? — Это мой чай, — встревает в разговор Чимин. — О, и ты здесь? Не заметила, — Картер откидывается на спинку кресла. Кусая губу, Раель следит в упор как она переводит внимание на копающегося в бумагах Намджуна. — Какой смельчак передал новое дело, Джун? — Раель, объясни коротко, что и как вчера происходило, — проигнорировав, просит Джун не поднимая взгляда. — Наш ублюдок убежал, как обычно, оставив только розу, — постукивает пальцами по столу, привлекая внимание. — Каждый раз одно и тоже. Мы знакомимся с делом две недели, за которые из каждого убийства убийца роз уходит одинаково. — Не мы знакомимся, а вы, — поправляет Чонгук. — Пока его официально не передали нам, плевал я на это безумие. И не сунул бы носа, но приходится, такая работа. Полиция не в силах расправиться с убийцей роз давно, хотя дело открыли недавно. Весь Сеул о нем гудит, по новостным каналам вещают об опасности, но пятый процент людей умудряется им восхищаться. Ни разу его лицо не засветилось. По красивой фигуре предполагают, что ему меньше тридцати. Разъезжает с черным шлемом на кроваво-черном байке. — Зато мы знаем, что красная роза — любимый цветок убийцы, — говорит Чимин, играясь с наполненным стаканчиком чая. — Что?… — Вау. Единственное, что нам известно, — Чонгук закидывает нога на ногу, листает папку со снимками вчерашнего убийства, откидывается на спинку. — Не единственное, — клацая в компьютере, Джун запускает первый слайд, где вместо фото убийцы висит знак вопроса и сбоку — короткая информация. — Снова жертва — насильник Чхве Йе Ри. Мужчина в возрасте сорока лет, женат, двое детей. Была жена под боком, но он предпочитал в сексуальным плане молодых девушек и парней. Выяснилось, что изнасиловал позавчера школьницу. Девочка чудом выжила. А вчера Чхве убили. — Сумасшедший убивает сумасшедших, — растягивая слова, подмечает Гук. — Каждая жертва — мужчина, изнасиловавший подростка. Прямо пирамида преступлений. — Вдруг убийца роз неплохой, раз наказывает насильников? — бубнит необдуманно Чимин, поднимает подбородок, ловит пару пар глаз. — Что? — Подумай семь раз, потом говори, идет? — огрызается Гук. Усмехнувшись поразительно, Мэри убеждается, что права насчет взаимоотношений Чимина с Чонгуком — не подружиться им. — Девочки, не ссорьтесь, — взвеселившись, Картер вытаскивает палочку от сладости изо рта, откладывает на стол, дергает вопросительно бровью, замечая внимание Ли. — Ох, Раель, ты тоже хотел? Предложила бы конфетку, но ты не заслужил, вредный в последнее время, — той же монетой. Знакомый поразительно скалится. — Но почему роза? — облизав колечко на проколотой губе, прислоняется к столу локтями, глядит на фотографию цветка, оставленного на каждом преступлении. — В чем смысл? Или просто издевается над нами? — Конченый, вот и все, — заключает Чимин. — Роза — символ любви, страсти и желания, насколько я знаю, — делится мыслью Раель. — А колкость ее шипов — с ранами любви, — поражено выдыхает: — Сомневаюсь, что есть смысл. — Но шипы присутствуют всегда, — замечает Чонгук по фотографиям. — Убийце больно? — охает Пак драматически. — Блять, Чимин, хватит философствовать, — бесится Чон, окинув убийственным взглядом. — Заткнись. Или лучше — выйди отсюда. — Чонгук, Чимин — часть команды, — Намджун пробует снизить напряжение между злостным и беззащитным коллегой. — Ты его принял? Ну и нахера? С каких пор ты стал набирать малолеток в команду? — Я знаю кое-что, что может вам помочь, — защищаясь, Чимин оставляет в покое стаканчик с чаем, ловит пренебрежительный взгляд Гука. — Что? Правду говорю! — Интересно, что же. — Народ, собачиться будете после собрания, давайте послушаем Джуна, — поправляет кепку Мэри, закидывает худые ноги на стол, мостясь удобнее. — Предполагаю, убийца оставляет розу ради славы. Хороший ход, не находите? Из-за цветка о тебе говорят по телевизору, и всякое такое. — Не лучшая идея прославиться через убийства, — Чонгук зачесывает отросшие потрепанные волосы. — У него адекватная фантазия минуснулась, — Раель постукивает по черному дереву ногтями, раздражая главного. — Джун, что еще? — Над всеми предположениями нужно хорошенько подумать, не стоит отбрасывать даже глупые, — Ким переключает слайд. — Совершено три убийства. Как говорилось ранее, жертвы являются насильниками. Я выяснил, что убийства совершались в пятницу после полуночи. — Пятница, 01:10, — уточняет Чонгук, толкая языком щеку и листая папку. — Наш убийца сама пунктуальность, ты смотри. — Думаете, работает в одиночку или несколько человек? Слышал от людей глупые предположения, что в одиночку. Но никому правды неизвестно, — Чимин готовится получить острый взгляд, или хуже — обидное замечание. — Судя по всему, помогают, — оглядывает Мэри и Чонгука Намджун. — Точно, невозможно самому с легкостью скрыться с места преступления. Негодяй испаряется прямо в воздухе, что нереально провернуть в одиночку, — надувает грудь Раель, дабы белая рубашка обтянула крепкую грудь, а «кое-кто» обратил внимание. — Сам делает, — говорит громче Гук. — Заметьте, никогда не уходит с места преступления, а ждет, что мы погонимся. Вы допрашивали район? Свидетелей? — Возвращающийся с работы сосед сообщил, что видел мужчину разодетого во все черное, но ничего из замеченного не помогло. Жертву нашли убитым на парковке рядом с домом. Тело нашла жена. — Не дошел до дома, не сказал жене, как сильно любит, бедненький, — с наигранным сочувствием вздыхает Мэри, от безделья катая палочку по столу. — Почему тебя взяли, говоришь? — Чон смотрит на растерявшегося Пака. — Ну... я знаю человека, якобы знакомого с убийцей, — неуверенно выдает, ловя взгляды знакомых, поправляет форму. — Он недавно прилетел в Корею. Родился здесь, но живет в Италии. — Откуда знаешь? — щурит глаза, а Чимин готов под стол прятаться. — Ну... Итальянец знает всех. У него по миру несколько казино. Очень влиятельный и богатый. — Не аргумент. — Лично я незнаком с ним, но один мой приятель тусуется в том казино и по старой дружбе знает Кима. Рассказывал, при разговоре об убийце роз, итальянец болтал так, будто они знакомы, — Чимин замечает, как немигающе ребята уставились на него. — Вот, предположил, что можно пойти проверить, поспрашивать, вдруг Ким наслышан. — А ты не глупый, как я думала изначально, — хвалит Мэри, ухмыльнувшись. — Хорошая идея. Куда нужно идти и что делать? — Мёндон — центральная улица Сеула, там LunnaRossa — казино. Сегодня вечером как раз будет небольшое мероприятие, слышал, что-то вроде конкурса, — рассказывает Пак, придвинувшись животом к линии стола. — Или... О, нет, я ошибся... Конкурс будет проходить на днях. Сегодня там собираются азартные богатенькие бизнесмены. — Откуда все это знаешь? Ты зависаешь там, м? — ухмыляется Раель, складывая бумаги в стопку. — Ходил туда на разведку несколько дней назад. LunnaRossa сейчас обсуждают, оно стало популярным. Мой второй друг тоже часто там зависает, говорит, крутое место. — Очень весело будет, если открыли развлечение нелегально. Крутой владелец попадется с поличным, — Чонгук закрывает папку, откидывает к Ли, плюхается на спинку, сложив руки за голову. — Нужно будет проверить его документы. — У Кима несколько казино по всей Корее. И в Италии. Думаю, все схвачено насчет документов, — предполагает Чимин. — Ахуеть, какой крутой, — Мэри равнодушно играется с волосами, накручивая на палец. — Fuck...тически всё замечательно, — откидывает пряди, поднимается, отчего ножки кресла неприятно скрипят по полу. — Если Чимин прав, то мы получим зацепку. Нужно допросить, вдруг этот «крутой» знает что-нибудь важное. — Напиши адрес, я съезжу туда, — не взглянув на Пака, приказывает Гук, поднимаясь. — Я с тобой! — Ну уж нет, твое сопровождение мне точно ненужно. — Значит, не напишу адрес, — предвкушая волну агрессии, бурчит. Чонгук потупляет в него острый взгляд, собираясь обидеть. — Чонгук, Чимин неплохо знает ту местность, поедет с тобой, это лишним не будет, — клацая в компьютере, Намджун поправляет очки, не взглянув на коллег. — Я могу тоже поехать. Сегодня перенесла маникюр, выиграла свободное время, — усмехается Картер, поправляя головной убор. Раель одаривает ее изучающим взглядом, задерживается на длинных ногах, одежде, и с тяжестью поднимает глаза выше. — Хочешь снова завалить операцию? — сует руки в карманы брюк. Мэри не уступает в гляделках, облокачивается на стол, наклоняясь. — Если вместо Чонгука пошел бы ты, тогда я бы постаралась. А так — бессмысленно, — обходит стол, направляясь к дверям. Наблюдавший за ними Чимин складывает руки замком, облокачивается туда подбородком. — Что еще из важного? — бубнит Джун. — Вроде все рассказал… — Ладно, народ, — собираясь покинуть компанию, девушка отворяет двери. — Напишите в чат, когда и где встречаемся вечером, я тоже пойду посмотрю, что за казино, раз Чимин так красиво рассказал. А сейчас загляну в отдел, рассмотрю красивый труп мужчины. Сидящий Ли поднимается, по пути хватает стаканчик с выпитым чаем, дабы выбросить, направляется к выходу. — Раель, на каком мотоцикле разъезжает убийца, ты говорил? — останавливает Намджун. — Кроваво-черный MV Agusta La Rouge. — Заметил что-нибудь странное, чем мог бы выделяться байк? — Чонгук задумчиво чешет лоб, облизывает колечко на губе. — Вроде, нет, — Раель желает поскорее покинуть компанию, догнать Мэри. — Вчера все быстро происходило, я не успевал обращать внимание на незначительные детали. Все? Я иду. Дверь захлопывается. Джун копается в папках, ничего не слыша. Долго не отводя взгляд от выхода, Чимин глядит на холодного Чонгука. — Между ними что-то есть? Чон смотрит безразлично на двери, потом на надоедливого парня. — Ты о ком? — Ну, они так смотрят друг на друга... — Прекрати совать маленький нос в чужие отношения, сынок, — бормочет укоризненно, чешет шею, достает из кармана пачку сигарет. Между «этими» двумя ничего кроме деловых отношений нет, по крайней мере, Гука бы уведомили: Мэри все рассказывает, доверяет. — Просто спросил… — Просто не спрашивай, а то раздражаешь, — чиркает зажигалкой, палит краешек сигареты, зажимает меж сухих губ. Спрятав вещь, подходит к окну, задумчиво смотрит на раскинувшийся светлый город. — Ну и как зовут итальянца? Какой же итальянец, если родился в Корее. — Не знаю, но могу спросить у друга. Слышал только фамилию. — Как выглядит хотя бы знаешь? — со вздернутой бровью поворачивается к Паку. — Нужно знать, к кому мы в гости наведаться хотим. — Знаю.

🎭

Казино LunaRossa перед Чонгуком блестит кроваво-синими неоновыми вывесками, приглашающими прохожих войти, окунуться с головой и почувствовать вкус азарта. Роскошное, трехэтажное, черно-белое здание смахивает на обычный, хороший бар. Людей на улице расхаживает меньше, время — позднее. Но два незначительных факта не стало преградой Чонгуку и Чимину, плетущемуся следом, заявиться в казино. Надоедливого Пака пришлось взять с собой. — А почему не пользуешься шлемом? Без него опасно, — Чимин сравнивает свой шаг с шагом Гука, направляющегося внутрь и пристально рассматривающего все вокруг. — Знаешь, я где-то читал, что по статистике, люди, пользующиеся шлемом, меньше умирают нежели... — Замолчи. По тихому, квадратному коридорчику разносятся шаги полицейских. Вся стена сверкает синим светом — будто блики указывают путь в само сердце казино, откуда доносится джазовая музыка. Вход разрисован ровными неоновыми полосами, переплетающимися между собой. Несмотря на обычное равнодушие к подобному, Чонгук впечатлен. Потянув за прочную черную дверь, они входят в огромный, заполненный людьми зал. Сладкие, пьянящие ароматы дорогих духов сплетаются с терпким запахом табака. Место не для людей, живущих на зарплату Чона, хотя он пытается себя убедить, что зарабатывает достаточно.

С правой стороны наверх манит черная лестница, светящаяся кровавым цветом. Чонгуку хочется проверить каждый угол. Пахнет не только дороговизной, но и преступностью, кальяном... Дикие запахи буквально впитываются в кожу. Из каждого угла доносится песня "The Big Bang". Он вспоминает, как однажды, карауля преступника в темном переулке, слушал эту песню по радио. Громкая музыка не режет слух, отлично комбинируется с атмосферой. За барной стойкой огромная неоновая вывеска изображает бокал вина, освещая стойку, а с другой стороны от лестницы в ряд расставлены игровые автоматы — на данный момент, заняты людьми. Азарт каждого хватает в крепкие объятия, не позволяя выбраться. Чонгук знает: будучи подростком, не раз сунул нос в подобное. Девушки, разодеты в розовые шортики и топики, посередине зала соблазнительно двигаются под мелодию, очаровательно улыбаясь. Здесь чувствуют себя комфортно те, кто богат и не задумывается о последствиях. Чонгук сует руки в карманы штанов, оглядывается по сторонам, проходя вглубь. Облокотившись спиной о барную стойку и проигнорировав подошедшего бармена, смотрит на напарника. — И кто из них владелец этого ада? — кивнув на сидящую за главным столиком компанию мужчин, разодетых в деловые костюмы, облизывает колечко, внимательно присматривается к каждому. На фоне этих миллионеров в зале меркнут все остальные. Азартная игра, витающая над их столиком, не позволяет отвлекаться ни на что другое, каждый хочет выйти победителем. Или не потерять все то, что вложил. Чонгук из пяти человек отбирает трех, смахивающих на владельца. Первый — молодой мужчина лет тридцати в костюме в клетку активно беседует с другом, возвышающимся над ним, а его темные волосы спадают на глаза. Второй — седой мужчина в возрасте, на его коленях сидит молодая девица. В принципе, на роль владельца он смахивает так же, как и тот, сидящий напротив. В третьего, в глазах, в отличие от других, плещет совсем другой интерес ко всему вокруг. Он играет не с людьми, а людьми. — Ким Риан, двадцать восемь лет. Я слышал, он крутой. Гук не слушает, скользит вниманием по мужчине, ловя себя на мысли, что можно было сразу додуматься, кто владелец. Буквально кричат об этом его раскиданные волосы цвета красного вина, поверх которых накинута красная шляпа унисекс и такого же цвета брюки. На красивых длинных пальцах, крутящих тонкую ножку заполненного вином бокала, красуется несколько колец — одно, на безымянном, выделяется из-за кровавого миниатюрного алмаза. Чона удивляет белый в полоску платок на изящной шее, привлекающий внимание в последнюю очередь. Итальянский стиль с ноткой исходящего секса. Когда алые губы незнакомца расплываются в квадратной улыбке и неслышно переговариваются, Чонгук рвется вперед, чтобы ближе… Но выросший перед ним охранник не позволяет сделать новый шаг. — Спокойно, это полиция, — Чон предоставляет удостоверение. — Хён! — шепчет над ухом Чимин, но остается проигнорированным. — Подождите пару минут, я предупрежу, — умеренно говорит громила, не убирая руку и не позволяя пройти. Чонгук поразительно закатывает глаза. — Хён, давай вернемся, подойдем к нему, когда их игра закончится, — Пак дергает за рукав, но Чон презрительно оглядывает. — Мне плевать, что у них игра. Я не собираюсь ждать пока доиграют. — Не думаю, что это хороший вариант. Влиятельные люди — ненормальные, хён. — Я тебе не хён — это, во-первых, — бурчит Чонгук, повернувшись к нему. Назад обращается к охраннику: — У нас нет времени ждать, поставьте игру на паузу. Или начнутся огромные проблемы с полицией. Сомневаюсь, что вам они нужны. Оглянув их, великий итальянец с забавной прической просит подождать у бара и движется к столику Кима. Чонгук замечает вдалеке зала выход, ведущий на задний двор, и направляется туда. Надо просмотреть каждый угол, потом дать отчет Намджуну. Или рассказать Мэри, у которой «вдруг» появились неотложные планы. — Так дорого все здесь выглядит, — Чимин зачесывает за ухо светлые волосы. — Что? — Не зови меня больше никогда хёном, иначе по носу получишь, — угрожает Чонгук, выйдя на огромную террасу, по которой разгуливают болтливые люди. В кругу разбросаны столики с вином и разными закусками, а поодаль виднеется погруженный во тьму мостик. — О, Чонгук, ничего себе! — громко вскрикивает низкий голос за спиной, привлекая их внимание. Развернувшись, полицейский замечает знакомое лицо, разгуливающее по данному развратному месту. Соен — бывший друг и коллега по работе отца. Раньше бывший прокурор хорошо общался с родителями. Но бесследно исчез, когда в полицейском участке всплыло грязное дело, указывающее на его виновность. Ему удалось подкупить знакомых, и дело тихо закрыли. Будучи подростком, Чонгук возненавидел ублюдка за его предательство по отношению к работе. Соену плевать на бедных людей. На работе он бездельничал, вовсе не собираясь ловить преступников. Отца Чонгука постигла похожая участь. — Не удивлен, что встретил вас в таком месте, — язвит Гук, стоило тому подойти ближе и вручить бокал с шампанским в знак приветствия. Его воротит от предложенного напитка. — Как поживаешь? Как отец? — Соен коротко оглядывает стоящего рядом Чимина, но не придает ему значение. — Не очень, сердце что-то шалит. Хотя, выглядит не хуже вас, — омыв стенки бокала напитком, Чонгук оглядывает людей. — После того, как его выперли с работы, немного изменилось. Против вас, можно сказать, вообще не изменилось, — чужая наглость Соена не впечатляет, он открыто игнорирует. — Ох, Чон Чонгуки, а ты неизменный. Наверное, у твоего отца до сих пор проблемы из-за тебя, — мигом переводит тему: — Вы даже с Ким Рианом знакомы, я удивлен. — Ну, меня грех не знать, — внезапно доносится грубый, спокойный голос. Взгляды всех устремляются в сторону пришедшего. Разглядывая Кима, Чонгук прислоняется локтем о столик, мельком пробует прочитать во взгляде его задуманные планы. Когда в глазах пляшут черти — значит, человек непростой. Значит, опасный. От Риана исходит шлейф дорогого горьковато-сладкого парфюма вперемешку с нотками табака. Стоящий рядом Чимин скрытно восхищается красотой владельца, что еще больше подразнивает Гука. — Какая честь, сам дьявол сошел с преисподней, — покачивая бокал шампанского, умничает Чон, коротко смотрит на Пака, от стыда толкающего его в бок, и закатывает глаза. — Ну, кому-то нужно же утихомиривать таких как вы, — чокнувшись бокалом с чонгуковым, усмехается Риан. Хлопает Чимина по плечу, интересуясь у Гука: — Твой друг? В отличие от тебя, он дружелюбнее. — В отличие от меня, он не имеет ни острого языка, ни желания прикрыть это развратное местечко к черту, — разворачивает удостоверение. — Детектив Чон Чонгук. Ваше высочество снизойдет ко мне побеседовать? Появилось несколько вопросов ко всему, что здесь творится. И не только здесь. — Оказывается, Чонгук такой резкий со всеми, а не только со мной, — встревает в разговор Соен, о котором Чонгук уже забыл. — Пожалуй, я пойду. — Хорошего вечера, — улыбается на прощание Ким, проводив старика вниманием. Отпивает глоток вина, поправляет красную шляпу, облокачивается о стол, переводя глаза на полицейских. — Думаю, представляться мне не нужно, и мы сразу перейдем на ты. Пройдем внутрь, там атмосфера повеселее. Вдруг, нам удастся поладить. Посмотрев на притихшего Чимина и оставив бокал на столе, Чонгук следует за Кимом. Между ними натягивается напряжение, но отличающееся от зала, где пожарче чем снаружи и пахнет вкусно. Алкоголь, сигареты и щепотка чего-то чарующего. Двое проходят к столику на выступе, у стены красуется неоновая красная вывеска с надписью «posso permettermelo». Людей рядом поменьше. Словно впервые, Чимин восхищено оглядывается. Захваченный ими столик — особенный, лично владельца. Из-за тесноты Чонгук вытягивает ноги и случайно соприкасается с чужими. И они точно не Чимина. — Не многовато ли здесь разврата? — заглянув за спину Риана на зал, раскинувшийся позади, постукивает пальцами по столу Чонгук. — Казино, покер, бар и стриптиз в одном месте, только поглядите. — Все для того, чтобы люди могли потрахаться, — весело выдает владелец, закидывая нога на ногу и откидываясь на спинку. На аккуратные губы и ровное лицо падает подсветка, создавая впечатление, что глаза у него тоже с оттенком красного, как и все, на что падает свет. — Ничто так не сближает людей, как смех и грех, — позвав рукой подчиненного, просит принести каждому кальян. Чонгук отказывается, ибо предпочитает сигареты, и одним черным взглядом не позволяет покурить бедному Чимину. — Ты будь поосторожнее, среди нас дети, — ухмыльнувшись, Гук кидает взгляд на покачивающегося на стуле по левую руку Пака. Тот обижено отворачивается, разглядывая танцующую толпу. Чон вынимает сигареты из кармана, поджигает черной зажигалкой кончик одной, спокойно закуривает, замечая пристальный взгляд ядовитых глаз. Запах табака придает уверенности. — Он новенький, неопытный. — Знаю. — Что? — Что? То есть, я так и подумал, — поставив бокал на столик и обхватив ниже ножки, Риан по привычке медленно покручивает фужер по столу, наблюдая, как под боком расставляют кальян. — Но мальчик забавный. — Я — Пак Чимин. Слышал о вас много, — не сводя взгляда, говорит с восторгом во взгляде. Чонгук думает, дай немного времени, и Чимин запишет этого сумасшедшего в список кумиров, потом начнет брать с него пример… А от Риана пример возьмешь только плохой. — Надеюсь, только хорошее, — неторопливо затягивается кальяном. — Конечно! Знаете, я не любитель поиграть в казино, но ваше место довольно красивое, — тараторит Пак, не замечая колкого взгляда старшего коллеги. — Все ярко светится, атмосфера свободная... — Эй, сынок, тебе бы делом заняться… Пойди погуляй. Я справлюсь без помощников, можешь ехать, — одарив вниманием, намекающим валить отсюда, Чон выдыхает дым ему в лицо, где через секунду всплывает возмущенная смазливая мордочка. — Но я приехал с тобой на мотоцикле, хён, — нахмурив брови, сует руки в карманы серой худи с капюшоном. — Как я уеду? — На такси. Мне плевать, я не обещал, что назад мы уедем вместе, — задержав сигарету у губ, вдалбливает: — И я тебе не хён, запомни наконец. Чимин глубоко вздыхает, поднимается с места под пристальным взглядом Кима. Ему не хочется уходить, любопытство насчет разговора не оставляет в покое, но с грозным Чонгуком проблем не хочется, ведь им долго работать вместе. Попрощавшись с дружелюбным Рианом, Пак пропадает в толпе. Закидывая нога на ногу, Чон случайно сталкивается с длинными ногами владельца, взгляд которого мгновенно устремляется в него. Облокотившись на сторону подлокотника, легковесно затягивается сигаретой, зачесывает отросшие волосы.п Подошедшему охраннику Риан велит принести бутылку хорошего вина и бокал для гостя. Пройдясь глазами по тонким оголенным ключицам, Чон с интересом подбирается к широким плечам, задерживается на вытянутом подбородке, признаваясь себе, что Ким чертовски привлекательный. Покрасневшие губы, едва заметная родинка на кончике носа и глаза, заигрывающие при каждом удобном случае со всеми... Ох, если бы не возвышенный характер… — Мои глаза выше, амиго, — едко ухмыльнувшись, Ким увлажняет сладким вином сухие губы и невесомо облизывает. Чонгук находит темные зрачки, догадываясь, что Риан довольствуется настырным вниманием и нарочно дерзко ведет бровью. — Или ты пришел полюбоваться мной? Его самовлюбленность Чонгука подбешивает. — Ну, и сколько тебе лет? — выпускает дым в сторону, но не выпускает из поля зрения проницательные глаза владельца. — Ну... Каждый год по-разному. — Дай угадаю, — толкнув пальцем пепел в пепельницу, поднимает темный взгляд полицейский. Чимин упомянул, а он запомнил: — Двадцать восемь. — Ничего себе, — театрально удивляется, прекрасно зная, что полиции запросто раскопать о нем информацию. — Вы прямо капитан Очевидность. — Знаешь, тебе следовало бы надеть красную кофточку, — толкнув изнутри языком щеку, Чон затягивается куревом, нарочно делая паузу. — Под цвет твоих глаз. Из-за незаметных прикосновений ногами, Гук напряжение тела скрывает за безразличием. Они знакомы жалких пару минут, а этот Риан уже дурно на него влияет. — Хоть от кого-то должна излучаться страсть, иначе все это зря, — окинув рукой зал, усмехается, наклоняется поближе к гостью. — Я слышал, секс продлевает жизнь. Ты не в курсе? — весело интересуется. А Чонгук вновь ловит вкусный запах, исходящий от владельца. — А, как минимум, красный цвет символизирует страсть. — Знаешь, как минимум, ты похож на неадеквата, — тушит пальцем сигарету, не проигрывая в гляделках. — Ты такой наблюдательный, — пододвигает бокал, открывает вино. Гостя же нужно угостить. — А как максимум? — А как максимум, на извращенца, — облизывает по привычке колечко на губе, где задержались глаза Кима. — Моя скромность моей пошлости не мешает, — пододвинув напиток, кивает, предлагая выпить. Чонгук принимает рюмку, специально коснувшись холодных пальцев. По груди разливается огонь, но он оправдывается, что в зале чересчур душно. Не может же так влиять на него аура причудливого итальянца. — Слышал, ты знаком с так называемым убийцей роз, — заговорив по теме, Чон откидывается на стул, взгляд фиксируется на ножке бокала, по которому нежно скользят пальцы Кима. Уловив короткий хриплый смех, поднимает голову. — Я спросил что-то смешное? — А, это допрос? Чон, пригласили бы к себе и сделали бы там допрос, а то неинтересно так, — выпендривается нагло. — Ох, никакой интриги?… Заманчивых предложений? Одарив взглядом собравшихся людей и уловив в фразе двусмысленный намек, Гук поразительно усмехается. С ним что-то не так, или... — У тебя по венам вместо крови течет твоя эта самая страсть? Позабавиться решил? — прямо в лоб выпаливает, дергая бровью и отпивая вина, оставляющего на языке горький привкус. — Хватит играть со мной, — наклонившись, предупреждает: — Ты можешь играть с сотнями людьми, находящимися здесь под твоей властью, но не со мной. Запомни. На заявление Риан таинственно ухмыляется, липко впившись взглядом во взгляд. Чонгук забавный, с ним хочется болтать, болтать, болтать, пока диалоги не приведут к интимности, ускоряющей бедное сердце полицейского. Ким предложил напиток, чтобы отыскать чужие слабости, и замечает, как часто Гук оттягивает у горла футболку, как быстро осушает почти весь бокал. — Думаешь? — во взгляде меняется искра. Чонгук не придает значение, спокойно наливает вина, легко выдыхая. — Хочу взглянуть на документы, все ли в порядке, есть ли разрешение на открытие казино… — оглянув танцующих девушек, переводит тему. — Волнуюсь, знаешь, все ли тут легально. Риан прокручивает пальцем кольцо на большом пальце, смотрит на него, усмехаясь. И... ох, пристальный взгляд полицейского настораживает. — Вряд ли у тебя получится докопаться, но попробуй. А насчет вашего убийцы... Да, знаю. О нем много говорят, он непростой. И не такой уж опасный, как мне кажется. Скажу больше, я лично знаком с ним. Забавно, правда? Риан знает все. Риан как Dio, — хрипло посмеявшись, поправляет пряди красных волос, на них Чон в очередной раз засматривается. — Да? Тогда пусть Дио Риан предугадает элементарное... — жаждет проверить... Но его перебивают с хитрым оскалом на губах: — Какого цвета на тебе боксеры? — Ну... хотя бы это? — интересуясь, как далеко тот зайдет, лениво бросает. — Ты все равно не... — Белье черное, в красные полоски. Бренд подсказать? — с ухмылкой отпивает вино, придвигается, чокается бокалом об бокал. Чон потупляет на него взгляд. Уже не смешно, Чонгук ума не может приложить, откуда этот дьявол знает о данных мелочах. Угадал? Совпадение? Ненормально, все заходит слишком далеко. — А вот кто следит за мной, пока переодеваюсь ночью, — подшучивает. — Просто угадал, я прав? — Ох и ах, я даже знаю, кем ты предпочитаешь быть в сексе, — будто обсуждается будничная тема, издевается Риан, забавляясь подавленной растерянностью детектива. — Прости, стесняюсь говорить о подобной теме, — с сарказмом добавляет, подливая масла в огонь. — Всегда встаёт, — тихое, изводящее, следом прилетает. Пододвинув бокал на расстоянии вытянутой руки к нему, Ким приглушенно дерзит: — Нравится, когда над тобой доминируют? В маленькой тайне Чонгук себе не всегда в силе признаться, а кому-то выдать — уж подавно. — Тогда, у тебя проблемы, — не теряется Чонгук, намекая о упомянутом возбуждении. Вскидывает равнодушно бровь, сует руку в карманы штанов, раскинувшись на сидении. — И откуда? — Птички нашептали. — Хорошие у тебя птички. Много им платишь? — Совершенно бесплатно. О, а они о тебе такие интимные вещи сообщили, тут уж грех не поумничать, — иронизирует весело. Под столом носком лакированного туфля незаметно скользит меж чонгуковых ног, вынуждая полицейского развести их в стороны, но тот не ведется на провокацию, присаживается ровнее и прочищает горло напитком. Чонгук улавливает — легко вывести Риана на важную информацию не удастся. Но он хотя бы попытался... Попытался ведь? Сложив руки на груди, убирает ноги за стульчик. Не маленький мальчик, прекрасно распознает намеки и двусмысленные речи, ведущие к одному… С сумасшедшим не хочется усугублять ситуацию. И вряд ли захочется. — Сделаю вид, что я ничего из этого не заметил и не увидел. Ты не расскажешь о нем просто так, да? Чего хочешь? — Ок, амиго, давай сделаем так, — оставив в покое вино, оживляется Риан, накидывает красную шляпу на волосы, смотрит в глаза. — На днях здесь будет проходить конкурс, я буду разыгрывать это развлекательное заведение. Кто выиграет в игре казино — выиграет само казино. Если честно, именно это место мне по-особому дорого, я не хочу отдавать его кому-то из-за игры. — Прими участие и выиграй, в чем проблема? Такие отбитые богачи как ты способны на разные грязные выходки. — Мне нельзя принимать участие, детектив. Думаешь, если бы так можно было, я не сделал? — бросает смешок. — Вот, что предлагаю. Я подбрасываю монетку, — сует руку в карман брюк, приподнимает в воздух поблескивающую копейку. — Если выпадает орёл — я сдаю тебе казино и коротко объясняю, кто такой убийца роз. А если решка — ты помогаешь с победой в конкурсе, м? Чонгук раздумывает над предложением, глядя в лисьи глаза. Риан готов выложить информацию об убийце — от него веет честностью, хотя сложно поверить хитрой натуре мужчины. Можно рискнуть — вдруг повезет? Если повезет, Чонгук быстрее докопается к преступнику, выйдет на полезный след, а там, глядишь, к повышению недалеко. Через тишину, заглушающую в мыслях крики и музыку зала, слышится легкий звон подкинутой монетки. Полицейский пристально следит, покусывает пирсинг, надеясь, что из данного сумасшествия выйдет что-нибудь хорошее. Когда убирают ладонь из другой, предоставляя копейку, Чон разочаровано выдыхает, откидывается на стул. Решка. — Ты ведь знал, что выпадет? — защищается оправданием, оглядывая довольное и коварное лицо Риана. — Да ну что ты… Ловкость моих красивых рук и никакого мошенничества, — усмехнувшись деловито, убирает монетку в карман. — Хочешь совет? — спрашивает, но не дожидается ответа: — Ищи во всем плюсы. На празднике будет очень весело, я умею развлекать. — Конечно, такому извращенцу и в одиночестве не скучно. — А ты мне нравишься, — щурит кокетливо глаза. — А ты мне нет. — Вот, видишь, у нас у обоих нет вкуса. — Что? — возмущается гость. — Что? — Чё ты сказал? — нахмурившись, складывает руки на груди, но медленно утихомиривается. — Я снова сделаю вид, что не услышал этот бред. — Ок, амиго, только не входи в азарт и слишком часто не притворяйся глухим. И не кипятись, — приподняв губы, Риан подзывает рукой человека. — Раз уж такое дело, то я с нетерпением жду следующей встречи. — Куда уж я денусь, — язвит, поднявшись на ноги. Надеется, что в следующий раз удастся увильнуть от грядущего пиздеца, иначе вторая встреча с итальянцем доведет до бедствия. — Мне пора, но поглядеть на документы не откажусь. — Ах, да, подожди. Вместе с документами примешь от меня скромный подарочек? Сейчас принесут бумаги. — Я не школьница, чтобы от тебя подарки принимать, — надменно возражает Чонгук. — Он не несёт комплимент или ухаживание, не воспринимай все на свой счёт, — усмехается, вызывая в воздухе неловкость. — Он несет другой смысл, детектив Чон, — поясняет терпеливо, пока к нему подходит невысокий парень. Став напротив полицейского, Риан укладывает на столик длинную, черную коробочку, привлекающую чужое внимание, и игриво приподнимает уголки губ. Протянув папку с документами, следом вытягивает из-за спины алую розу, элегантно вручает, врезаясь взглядом в черные карие зрачки. На тонкой ножке ни одной иголки, цветок свежий, наполнен насыщенным красным оттенком. Похлопав Чонгука по плечу, Риан загадочно улыбается, поправляет шляпу, уходит. Неоновые красные огни света провожают своего владельца, очерчивая его подтянутую фигуру, обвешенную деловой одеждой. Сунув одну руку в карман брюк, нащупывает копейку, созданную по личному запросу. Монетка поддельная — с обеих сторон решка. Но Чонгук настолько помешался на владельце, что не додумался проверить.

🎭

Через неделю на месте преступления, где убийца роз убивает очередного насильника, Мери тайком находит украшение в виде капли и по глупости забирает себе. Подобное делать нельзя — вещь считается уликой. За подобный проступок — наказывают отстранением от дела… Но ей везет — Чонгук замечает тайную подвеску раньше Намджуна. Девушку поджидал скандал помасштабнее, чем она получила от друга. Чонгук конфискует цепочку, намереваясь немедленно вернуть его к остальным, менее значительным, уликам.

🎭

Чонгук выходит из душа в одних шортах, по его мускулистой груди неторопливо стекают капли. Обтирая полотенцем волосы, босыми ногами входит в погруженную во тьму кухню. На часах два ночи, за окном и в доме — гробовая тишина. Вынув из холодильника кристальную воду, пьет. Взгляд падает на револьвер, лежащий на комоде неподалеку от двери. Он намеревается отправиться в спальню, как вдруг слышит копошение, доносящееся из гостиной, словно кто-то проникает в дом. Бесшумно отложив бутылку на столешницу, Чон неспешно подбирается к револьверу, но в проеме наличника появляется фигура. Оказавшийся ближе к комоду незнакомец первым хватает пистолет. Чонгук спохватывается, наступает грозной тучей, но нежданный гость перекручивает потянувшуюся за оружием руку и прижимает к стенке, воспользовавшись замешательством. Алые губы прикрывает белая маска, карие глаза сверкают в свете ночного фонаря. От него несет знакомыми духами, но Чонгук думает, что обознается. — Кто ты, блять, такой? — намереваясь поменяться местами, вырывается из захвата, но попытка проваливается. — Какого черта? Отвали! — старательно отталкивает, но остается придавлен к стене. Он постепенно утихомиривается, потом прекращает брыкаться, заглядывая пришедшему в глаза. Непрошеный гость надавливает указательным и средним пальцем на пресс, и медленно, пошагово добирается к шее, украшенной кулоном в виде капли. Срывает цепочку. А Чонгуку как по щелчку в голову приходит понимание происходящего — пришли за уликой. На фоне абсолютной тишины дыхание Чона громкое. Тело непослушно реагирует на холодные касания, бегут мурашки по рукам. Карие глаза усмехаются, и губ видеть необязательно. Чонгук резко вырывается, припечатывает пришедшего к стенке, меняясь местами. — Что за духи, не поделишься? Хочу себе такие прикупить, — прижав крепкое тело собой, ловит запах поближе, вспоминая, где их чуял.

Мощно толкнув Чонгука в сторону и заметив, как тот приземляется на пол, убийца срывается к револьверу, снимает с предохранителя и направляет на растерянного хозяина. Опять немота разносится по дому ветерком. Полицейский поднимает руки вверх, якобы сдавшись, а гость внимательно рассматривает спортивное тело, ведя взглядом с крепких бедер к прессу, затем ключицам, шее, а задерживается на глазах. — Нравится? — иронично дергает бровь вверх Чонгук. — Ты подойди, не стесняйся, потрогай, — вылавливая его, зачесывает пятерней отросшие влажные волосы. Расслабившись, преступник делает несколько шагов к нему и оказывается вплотную. В пах утыкается холодное дуло револьвера, но Гук глаза с карих не сводит, держится. Вдавливая в кожу покрепче, гость плавно поднимается дулом к прессу, добирается до шеи, заставляет Чонгука задрать подбородок повыше. Любуется гусиной кожей. Гук ненормальный, раз происходящее сводит с ума: ему тычут револьвером в голову, а в мысли подкрадывается пошлая фантазия. Полицейский резко тянется за маской, но руку перехватывают, и теперь щекой придавливают к стене. Убийца заводит чонгуковы две руки за спину, держит одной своей, а той, что с оружием, облокачивается рядом с черной макушкой, глядя на него. Эта неприличная близость заинтересовывает. Ладно, убийцу — но то что кроет Чонгука, это признак… глупости. Вырваться не получается, напротив — полицейского сильнее придавливают и он коротко смеется с происходящего безумия. — Не делай вид, что выстрелишь. Если бы хотел, давно бы пробил дыру в моей башке, — вполголоса уверенно чеканит. Рассмотрев губы, пришедший дергает на себя, заставляя спиной ощутить грудь. Прислонив револьвер к виску, больно давит, ведет вниз. Дуло будто разрезает кожу, но Чонгук не шевелится, улавливая нотки возбуждения. Тягуче спустившись обратно к паху и остановившись на резинке шортов, преступник посылает тяжелое дыхание в чужое ухо, но оно к нему не доходит. Он бы сейчас зацепил зубами круглую сережку и провел по ней языком, если бы не маска. Странно, но настолько горячо, что у двоих реальность вылетает из головы. По прессу у Чонгука мурашки врассыпную кидаются, ноги немеют, разгорается невыносимая тяга — он выжил из ума? У непрошеного гостя тоже дыхание сбивается — полицейский по глубоко вздымающейся груди факт понимает. Они буквально телами ощущают друг друга, и Чонгук предполагает, что ему безумие сниться. Но если сон, то определенно один из самых крышесносных. Хотя вряд ли во сне ярко ощутишь сладковатый запах парфюма, буквально режущего сознание. Пришедший разодет во все черное, на пальцах — перчатки. Но если бы их не было, он бы коснулся чонгуковой кожи, смял чужие бока и добрался к сексуальному прессу. Ему нравится сводить с ума прикосновениями. Приглушенно прошипев сквозь маску на ухо и намекнув быть тихим, прислоняется к волосам, пахнущим после душа невыносимо свежо, и втягивает аромат. Пришел за своим украшением, а урвал такую необычайную сцену представления. Теперь Чонгук никому из коллег не расскажет — скажут, неадекватный. Упирающийся в ребра пистолет внезапно пропадает, как и сам гость. Чонгук срывается к выходу, мысленно ругая себя за оплошность. Двери в квартиру остаются открыты. По лестнице он спускается пулей, перепрыгивая через несколько ступенек, но странный гость оказывается тем еще недоступным бегуном. Чонгук теряет его из виду на улице, но быстро находит. Когда сзади пробуют поймать за кожанку, преступник мгновенно срывается на байке со стоянки. Шумно выругавшись и взлохматив волосы, Чон пилит взглядом мотоцикл и оглядывает пустую улицу. — Еще и револьвер спер, негодяй.