Малфой-Поттер, Поттер-Малфой

Джеймс не совсем помнил тот момент когда все в их семье пошло наперекосяк. Просто как-то в обед, сидя за столом только с Альбусом, к нему пришло осознание, что их родители разводятся. «Развод» — страшное слово для любого ребенка, которые до этого росли в пузыре любви и понимания, отделенные от реального мира родительской заботой. И вот так просто, по щелчку пальца, после пары ссор и хлопанья дверьми их стена рухнула. Джеймс будто в одночасье почувствовал, как стало душно и неприятно находится в собственном доме. Он точно помнил, что бесился, орал и ломал мебель под заглушающим. Помнил как накатила безвыходность, как апатия захватила его разум. Помнил, как вмиг прочувствовал свою беспомощность. Как понял, что он все еще ребенок. Как злился на Альбуса, которому, казалось бы, все равно. А может и вовсе рад тому, что их мать уходит к отцу его лучшего друга. «Конечно, — думал Джеймс, — теперь Скорпиус и Альбус не только лучшие друзья, но и братья! Блять!» А потом будто и ему стало все равно. Хотелось просто убежать далеко, например в Нору и не слышать больше ссор родителей, не ощущать на себе грустные глаза отца и не ходить в суд, как в школу, чтобы вновь и вновь отвечать этим бездушным клеркам, с кем он хочет жить: с мамой и ее почти-новым-блядским-пожерательским-мужем или с отцом? Он отвечал, что с мамой. Он не знал почему. Наверное, потому что это мама. Так всегда было. Джеймс был уверен, что Альбус не испытывал мук совести за свой выбор. Если выбирать между вечно занятым отцом, с которым у Альбуса Северуса всегда было некое недопонимание и матерью, которая точно после развода выйдет за отца Скорпиуса, его лучшего-друга-на -все-времена, то есть ли смысл вообще уходить в размышления? Джеймс даже завидовал своему брату из-за этого. Меланхоличный Альбус не терзал себя ненужными мыслями и они не мешали ему спать по ночам. Слизеринец Альбус не задавался глупыми вопросами и мыслил с точки зрения выгоды для себя, не беря в расчет чувства их отца и его, Джеймса. Возможно даже чувства мамы его тоже не волновали, пока ему это не мешает дружить с теми, кого их семья не одобряла. А тут нате, такой подарок судьбы. Конечно же, им предстояло переехать. Мама не стала долго думать или просто больше не могла выносить даже вида их отца, и одним днем просто сказала им собирать все необходимые вещи. «Остальное заберем позже» — сказала она, уменьшая свои вещи, методично складывая свою часть одежды в чемодан с расширением пространства. О том, что утром приходил отец и они с мамой крупно поссорились Джеймс узнал от Альбуса, очень чутко спящего. А может, он и вовсе не спал, до утра зачитываясь книгами по зельеварению. Это еще одна причина, по которой, Альбус скорее рад породнится со Скорпиусом — отец его лучшего друга был зельеваром и сейчас изучал алхимию. — Чего ты переживаешь? — как-то обратился к Джеймсу Альбус, когда заметил искусанные губы старшего Поттера, — Малфои ни в чем не нуждаются. Будто Джеймс переживал за свою материальную обеспеченность. Что скрывалось за этими словами Джеймс понял гораздо позже, но видит Мерлин, понять слизеринца зачастую мог только слизеринец.

***

Когда Джеймс впервые увидел Малфой-мэнор он сначала некрасиво открыл рот, и под хихиканье Альбуса рассматривал чертов замок. Ни мать, ни брат никогда не упоминали, что Малфои живут в блядском замке! С огромным садом, собственной площадкой для квиддича и павлинами. Над ним прикалываются, какие к Мордреду, павлины? Серьезно? Джеймс считал кощунством, что в таком доме проживают всего два человека и иногда, по праздникам, четыре, когда к Скорпиусу и его отцу присоединяются его дедушка и бабушка. С этими людьми, особенно с Люциусом Малфоем, он не горел желанием знакомится, но мама сказала, что рано или поздно им придется встретится. По ее лицу было понятно, что она сама не слишком рада такой перспективе. Ну, это было до того момента, пока его мать не начала планировать свою свадьбу. И с деньгами Малфоев она могла рассчитывать на самую роскошную. Конечно же, было мало шансов, что Нарцисса Малфой пропустит свадьбу своего единственного сына. Джеймса удивило то, что Драко не прилагал никаких усилий, чтобы понравится им. Пару раз он слушал ворчание своих сокурсников, которым не повезло жить с отчимом или мачехой. Те как один говорили, как им противна эта наигранная доброжелательность и лживость. Как им надоели подачки и желание им понравится, чтобы ребенок не мешал своему родителю стоить свою жизнь с этим человеком. Что ж, казалось, Драко вообще не обращал на него никакого внимания. Это даже немного задевало, потому как тот был не прочь посмотреть как их почти отчим пытается добиться его расположения. Альбусу же было все равно. Он проводил время со Скорпиусом, летая вокруг поместья, зарываясь в книжки в библиотеке и иногда эти двое просиживали штаны в кабинете Драко, наблюдая за алхимическими опытами или варкой зелья. Альбус даже тетрадку для наблюдений завел, чертов подлиза. Джеймс же не знал, чем ему заняться. В письмах друзья выражали ему соболезнования, потому как «Как можно развестись с самим Гарри Потером?» или «Бросить героя ради Пожирателя?» и Джеймса жутко бесило то, что никто из них, казалось бы, не брал в расчет существование его матери, как отдельной личности, а не приложение к отцу-герою. «Этот герой, спасая мир, не углядел за своей семьей. И именно поэтому я сейчас здесь!» — хотелось написать им в ответ, но он не стал. Потому что он любил свою мать и не стал бы писать гадости про нее. Как видел Джеймс, его мама совсем не жалела о своем выборе. Она часто улыбалась, смеялась, засиживалась с каталогами одежды и интерьера, задумчиво сверлила приглашения на свадьбу и как-то заговорщицки переглядывалась с Луной, возможно, единственной маминой подругой, которая не стала бы осуждать ее выбор. Тетя Гермиона категорически отказалась переступать порог этого дома, хотя сама часто выступала той, кто на семейных ужинах говорила о прощении и приданию забвению старых обид. Не то чтобы он сильно расстраивался, Гермиона никогда не входила в список его любимых родственников, будем честными, ее нотации могли вывести даже всегда спокойного Альбуса. Роза же, тоже не сильно стремилась к ним в гости, и тут Джеймс даже был благодарен этому мрачному дому. Роза была самой высокомерной и невыносимой его кузиной. Дни сменялись неделями, родители все же развелись, а после мама снова вышла замуж. Джеймс все-таки познакомился с отцом его отчима и тот, казалось, не испытывал к нему ничего кроме равнодушия. Ранее, он бы обязательно сделал какую-нибудь пакость, чтобы вывести этого человека из себя, но, страшно признать, Джеймс возможно (только возможно!), немного опасался этого волшебника с черной меткой на руке. Его серые глаза тоже не внушали Джеймсу чувства безопасности, он был уверен, что это человек непременно отомстит за любое оскорбление в его сторону. А он хоть и был гриффиндорцем, и гордился этим, но не самоубийцей. Люциус Малфой явно был недоволен выбором своего сына и всю свадьбу держался рядом со своей супругой на расстоянии от семьи невесты, но и против сильно-то не был. Когда он задал вопрос матери, она сказала, потому что Драко — его сын. Вот так просто. Джеймс ей даже сначала не поверил, потому что старший Малфой не казался ему способным любить в принципе. Но он готов признать, что мало что понимал в любви, поэтому тактично ничего больше не сказал.

***

Первый раз когда Джеймс ощутил, что их семья по настоящему богата случился при виде его рождественского подарка. Самая новейшая Молния красовалась у него в руках и он не мог верить своим глазам, отчего моргал больше обычного. В голове проносились слова отца, который говорил, что метла Джеймса все еще не настолько устарела, чтобы покупать новую, а мама говорила, что они пока откладывают на ремонт и у них нет столько лишних галеонов. Он моргал, моргал и моргал, пока не почувствовал, как его обнимает мама, и вытирает его слезы платком. Он плакал? Он честно не заметил. Драко сидел рядом и обеспокоенно смотрел на него, не зная, можно ли ему поучаствовать в объятиях. — Когда твоя мама сказала, что лучшим подарком для тебя будет новая метла, я ожидал немного другой реакции, — как-то нервно сказал он, обращаясь к Джеймсу. — Не та модель? Джеймс, если… Драко охнул и не договорил, так как ему в живот врезалась курчавая голова Джеймса, который мысленно все еще пребывал в шоке. Не та модель? Он, что, издевается? Да он и в мыслях мечтать о такой не смел! — Не думай, что ты купил мою любовь метлой, — тихо шепнул он, обнимая корпус Драко. — Даже в мыслях не было, маленький гиппогриф. Джеймс замер в объятьях, переваривая новое прозвище, но подумав, не стал отрицать или обижаться. Это было не набившее оскомину бабушкино Джейми или укорительное отцовское Джеймс Сириус, или поддразнивающее Альбусовское Сири. Гиппогрифы гордые и величественные создания, и ему нравилось аналогия того, что его сравнивают с таким зверем. Почти символом его факультета. Сбоку где-то донеслось язвительное «довели ребенка до слез метлой», потом послышался глухой хлопок и смех Драко и матери. Джеймс увидел потирающего затылок Люциуса и ехидную улыбку Нарциссы и тоже рассмеялся. Может, все было не так уж и плохо. Отец тоже прислал ему подарок — новое снаряжение для квиддича, тренировочный снитч новой модели. Альбусу, как и маме тоже пришли подарки от отца. Младший брат уже лениво перелистывал новую книжку по зельям, когда послышался тяжелый вздох Драко, писк какого-то животного, а после неудержимый смех матери. — Поттер, я тебя убью, — замогильным голос сказал Драко, укоряюще смотря на Джинни, которая от хохота, завалилась на диван. Джеймс повернулся и увидел в подарочной коробке коричневого хорька, который уже встал на передние лапки и пытался выбраться их коробки. — Сын, делай с этим что хочешь, но не смей подпускать его к павлинам, — прошелестел голос Люциуса совсем рядом. — Папа, дедушка, мы его оставим! — подал голос молчавший Скорпиус, уставившись на животное каким-то непонятно умильным взглядом. Драко застонал, маму схватил новый приступ смеха, Альбус же, как и Джеймс непонимающе вертели головами. — Поттер ничего не понимает в животных. Это был горностай! Горностай, Мерлин его подери! — Или норка, — примирительно отозвался Люциус. — Или ласка, — кивнула Нарцисса. Они оба говорили таким снисходительным тоном, что Джеймсу стало даже немного жаль Драко. Но все же это было смешно, поэтому он тоже начал хихикать. — Ну ничего, — зловеще раздался голос Драко, — мой подарок доставит ему и всему его отделу удовольствие. — Драко, что ты ему подарил? — поинтересовалась отсмеявшаяся мама, подозрительно уставившись на своего мужа. Джеймс по закатанным глазам матери, понял, что она догадалась и почему это его тоже рассмешило. — Не говори, что ты прислал ему оленя! — Не скажу, любовь моя. Но к моей чести, прошу заметить, что всего лишь чучело. Джеймс уже не сдерживал смеха, ибо он наконец-то понял эту свистопляску с подарками-животными, к нему присоединился Альбус и Скорпиус. — Я просто знал, что наше первое Рождество не пройдет без эксцессов. Вот и… — А в следующем году ты что ему пришлешь? Олениху? — Ты бы лучше задумалась, что он в следующем году пришлет. Еще одного хорька. — Может ласку, — ехидно прокомментировал Люциус. — Или норку, — добавила Нарцисса. — Это не дом, это зоопарк! — простонал Драко, но ему явно тоже было смешно. Как оказалось не смешно было только тете Гермионе, хотя тут Джеймс не удивился, она прямо так на колдографии и написала: «Это не смешно!». Это было фото чучела оленя, которое стояло на входе в кабинет главного аврора, на рогах которого красовалась табличка с золотистой надписью «Поттер». Следом шли пару колдографий сотрудников-авроров и не только, которые не поленились сделать себе снимок на память с новой достопримечательностью Министерства.

***

Не то чтобы Джеймс не скучал по своему отцу, он скучал. Встречи с папой были редкими, работа аврора предполагала отказ от личной жизни и Гарри Поттер отдавался этому делу со всей страстью, успевая написать только короткие записки сыновьям, что на этой неделе встретиться не получится. Джеймс грустил и все пасхальные каникулы наматывал круги по теперь уже и его саду, проклиная отца мысленно как мог, но это не меняло того, что его снова бросили. Альбус и Скорпиус работали как единый организм, целыми днями то засиживались в лаборатории с Драко, то носились с Рики-Тики-Тави. Это была идея Скорпиуса, дать хорьку такое имя, а Альбус сначала возразил, что у них хорек, а не мангуст. Но Скорпиус был удивительно упрямым, когда чего-то хотел. Джеймс находил ироничным то, что по истории мангуст убивал змей, но казалось, это совсем не тревожило младшего Малфоя. Нарцисса и Люциус жили во Франции и не то, чтобы он по ним скучал, но ему правда нравилось узнавать от Нарциссы о Сириусе Блэке, пусть Люциусу и Драко не нравилось, когда он расспрашивал ее о нем. Она лишь ответила им: «Пусть я и женщина в возрасте, но я не при смерти и уж точно от пару грустных моментов мне плохо не станет». По мнению Джеймса это было удивительное проявление заботы. Он не хотел ехать в Нору, как ему предложила мама. Альбус туда не стремился, ему вполне хватило дня перед Рождеством, он вообще никогда не любил сборища клана Уизли, а Скорпиус не спешил знакомится с новой родней, пусть и неплохо поладил с детьми дяди Джорджа и младшей дочерью дяди Билла. Джеймс же пока не хотел окунаться в эту атмосферу суеты и шума и уж точно не собирался корячится в саду и избавлять его от гномов. Про друзей он пока не заикался, он не знал разрешат ли ему пригласить их сюда. Немногие его приятели гостили у него и в старом доме, а тут… Он даже не был уверен, что ладит со своим отчимом и ему казалось неправильным приводить сюда своих друзей. Он не чувствовал, что это место его дом полностью, какая-то часть его все еще сопротивлялось новой жизни. Мама если не занималась ремонтом комнат, которые были отведены им и ей, как личное пространство, то пропадала на кухне, экспериментируя и доводя до истерики местных домовиков, или занималась садом, иногда переключаясь на квиддич. Хотя Джеймс искренне не понимал, зачем маме отдельная комната, если она все равно спит с Драко. Мама махнула рукой и сказала, что это традиция. Джеймс мало понимал в традициях, но Альбус разумно заметил, что при таком раскладе, Драко не придется подражать их отцу и во время ссор спать на диване в гостиной. Хотя в гостиных в доме было целых три и диваны были там довольно удобными. Джеймс начал замечать, что иногда сам присоединялся к Драко, когда тот работал, хотя обычно приходил вместе с Альбусом и Скорпиусом, чтобы потом утащить этих невыносимых ботаников поиграть в квиддич. Ему было скучно и он ничего не мог с собой поделать — так считал он, снова идя к двери кабинета-лаборатории своего отчима, будто оправдываясь перед отцом. Хотя Гарри Поттеру не нужны были его оправдания, он сейчас где-то далеко, отлавливает злых волшебников или волшебниц. Драко, в отличие от его отца, практически всегда был дома. Малфоям нет нужды работать, состояние, накопленное предками, могло обеспечить безбедную жизнь еще нескольким поколениям Малфоев, так что Драко работал в свое удовольствие, то есть занимался коллекционированием и исследованиями. Как ему пояснила мама, у отчима все же была более серьезная работа — управление поместьем и семейным бизнесом, которые позже перейдут к Скорпиусу. Джеймса это не касалось, поэтому он больше и не интересовался, но ему было обидно от того, что его отец не мог выбрать более нормированную работу и проводить с ним хоть чуть-чуть времени, когда Драко был практически всегда в шаговой доступности, дело лишь в том, что сам Джеймс не стремился к его обществу. Но это не значит, что Драко был плохим, нет, как раз наоборот. Он не обделял его, дарил дорогие подарки, как и его братьям, учитывал его интересы, не обижал маму, не унижал и не срывал злость на детях своего школьного врага. Он был… нормальным? Наверное так. Драко чем-то был похож на Альбуса, так Джеймсу легче думалось в его присутствии: рассудительный серьезный взрослый мужчина, со слизеринским чувством юмора. Альбус практически всегда вел себя как взрослый, будто он был страшим братом, а не Джеймс. Но при всем этом, Драко был вспыльчивым, как и его мать, его характер четко чувствовался, будто где-то внутри него сидит хищный зверь — мягкий и покладистый к своим и враждебно настроенный к чужим. Джеймс мог бы пошутить про хорька, но не хотел. По его мнению, анимагия крутая штука, а не то над чем шутят и прикалываются. Когда Джеймс вернулся в Хогвартс после летних каникул, на него сразу налетели гриффиндорцы, кто посочувствовать, кто дружески подбодрить, будто его отец умер, а не развелся. Это бесило, но он мужественно терпел и улыбался, высказывая Альбусу и вечному спутнику, а теперь и брату, Скорпиусу, как его это бесит. Ал пожимал плечами и тактично посоветовал просто молчать. В этот раз он послушался брата — гриффы не успокоились, если бы он стал подливать масла в огонь. Слизерин все это воспринял нейтрально, а может Алу и Скорпу просто было плевать на чужое мнение, Джеймс как-то не интересовался. Змеи не шептались по углам, как другие факультеты, так что он не мог знать. После Рождества, каждый его однокурсник посчитал своим долгом узнать, как ему его первое Рождество с отчимом, будто его заперли в подвале и забыли, а выпустили только перед отъездом в школу. Даже новая метла не сгладила эффекта, стало лишь больше разговоров, как бывший Пожиратель старается завоевать любовь сына Гарри Поттера. Хотя Драко просто купил то, что посоветовала ему его мать, а может, она и сама ему ее купила. Про Джинни Поттер будто и вовсе никто не вспоминал, хотя вся эта история как раз с нее и началась. Но миссис Малфой будто не существовало для хогвартских сплетников и Джеймс тихо мирился с такой несправедливостью, потому как заткнуть рты всем вокруг не представлялось возможным. Пока Хогвартс сосредоточился на том, что детей Гарри Поттера теперь воспитывает школьный враг героя — Драко Малфой, Джеймс размышлял над тем, нужно ли вообще давать ему шанс стать для него кем-то большим, чем просто мамин муж? Нужно ли ему это? Он не хотел отправляться за советом к Альбусу, вот еще! Он старший брат, а не наоборот, да и Ал сам прекрасно с этим справлялся. Джеймса грызла это неопределенность, он не знал как себя вести с Драко. После Рождества они больше ни разу не обнимались и обычно Джеймс не принимал участия в досуге семьи. Он ненавидел чувствовать себя беспомощным и обделенным, а выходило именно так. Мама и Альбус давно вписались в жизнь Скорпиуса и Драко, а Джеймс был где-то с краю, вроде бы он с ними, а вроде и нет. Так что, слезая с метлы, он поплелся выяснять отношения к самому Драко, ведь всегда легче узнать, что думает о тебе человек, чем гадать. Старший Малфой по обыкновению был в своем кабинете, что-то писал в длинной тетради, и иногда задумчиво переводил взгляд на окно. Когда Джеймс вошел, Драко посмотрел на него не сразу — сначала он дописал что-то на листе, а после уже перевел взгляд на старшего пасынка. — Я думал, ты придешь намного раньше, — тихо проговорил он, отложив перо. Джеймс сначала опешил от того, что Драко его ждал, но все же подошел и сел в кресло напротив. — Спрашивай. — Я не знаю, что спрашивать, — нахмурился Джеймс. Он и правда не знал. Он думал, что придет, и как-то слова сами найдутся, но они не находились. — Тогда я тебе помогу, — кивнул Драко. — Ты в смятении и не знаешь, как жить дальше. Твоя прежняя жизнь разрушилось словно карточный домик, а все потому, что твоя мать вышла за другого человека, о котором в твоем доме отзывались лишь негативно. Ты не знаешь, как тебе со мной себя вести, потому что я совершенно чужой человек, но ты не хочешь расстраивать свою мать, а потому свел контакты к минимуму. Ты не понимаешь, кто мы друг для друга и это тебя мучает. — Да, — тихо прошептал Джеймс. Этот человек имел удивительную способность говорить именно то, что думал Джеймс. — Если ты думаешь, не лигилимент ли я часом, то ты будешь прав, но я не читал твои мысли. Я редко это делаю, я больше специализируюсь на окллюменции. Джеймс ошарашенно смотрел на Драко, но все еще молчал. — Все очень просто, Джеймс. Ты мой сын, как и Ал и Скорп. Я принял тебя в семью, когда твоя мать привела тебя в мой дом. Ты не мой по крови, но ты сын моей любимой женщины, моей жены и сейчас ты мой по закону. Только ты можешь выбрать считать ли меня отцом или нет, я не буду настаивать. Между мной и Поттером бездна длиною в жизнь, мы разные как два полюса, и я понимаю, что тебе сложно привыкнуть к тому, что для нас и Скорпа обыденно. Альбус адаптируется лучше и все, что сейчас волнует твоего брата — новые исследования и его совершеннолетие, когда он сможет поменять свое имя. Об этом лучше спроси его самого. — Не важно какой ты путь выберешь, я буду считать тебя своим сыном. Если ты будешь искать у меня поддержку — ты ее найдешь, если тебе будет нужен совет — ты его получишь, если мне придется тебя наказать — я это сделаю, потому что я не собираюсь сбегать от той ответственности, которую я возложил на себя, когда делал предложение твоей матери. Зависит только от тебя, Джеймс, будешь ли ты меня ненавидеть, как учили тебя твои родственники или будешь воспринимать меня кем-то большим, чем просто мужем твоей матери. Ты в праве делать выбор, но помни, что у тебя всегда будет отец. Гарри Поттер им был и будет, но у тебя может быть и второй, если ты дашь мне шанс, как это сделал твой брат или как это сделала твоя мать. Я стараюсь жить без сожалений, это то обещание, которое я дал Астории, своей первой жене. Я думаю, что следует держать те обещания, которые дают мертвым, ведь они все еще могут наблюдать за нами. Ну, я в это верю. Может это и глупо, но я слишком поздно понял, что быть названным в честь созвездия не привилегия, а предназначение, которые дается тебе с именем — свети ради других и дай им найти дорогу. — Драко улыбнулся и как-то грустно посмотрел на Джеймса, — а может это просто красивые, ничего не значащие слова. Я верю, что главное не забывать светить и для себя. Остальное не так важно, на самом деле. Джеймс смотрел на Драко и медленно понимал, что этот мужчина тоже сломан. Не так как папа, проживший тяжелую и полную лишений жизнь, а по-своему. Драко Малфой не стремится помогать другим, не бросается в огонь, чтобы найти искупление, нет, он старается жить для себя и своей семьи, которую он создал, чтобы доказать, что те трудности и ужасы войны не смогли сломать его до конца. Война оставляет на каждом свой шрам, Джеймс это уяснил давно, смотря на дядю Джорджа с половиной души, бабушку Молли, потерянно смотрящей на стрелку «Фред» на фамильных часах, на отца, который не смотря на собственную семью и на то, что он давно отдал все, что у него было для победы над Воландемортом, все равно продолжает спасать жизни, будто извиняясь за те, что не смог уберечь. Драко эгоист в каком-то смысле, он живет для тех, кто это ценит и не обращает внимание на других. Он делает все для своей семьи и друзей, которых жутко мало, но они настоящие, пусть Джеймс пока видел только дядю Тео, тихого брюнета, который иногда заходит к Драко, чтобы поспорить об артефактах. Он знает о тете Панси и дяде Блейзе, о приятельстве с Маркусом Флинтом и еще паре старших слизеринцев и о том портрете Северуса Снейпа в лаборатории. Драко существует для тех, кто его любит и верит, для остальных он лишь персонаж истории о войне, где был мальчик Пожиратель Смерти и враг Гарри Поттера. Джеймс решил дать Драко шанс. Потому что он знал, что он сделает для мамы все, что не смог сделать его отец. — Я понимаю, отец. Драко на эти слова улыбнулся странно, как-то светло и спокойно, что Джеймс сразу выкинул чушь из головы. Он много не знает об этом человеке, но его жизнь давно круто повернулась на все триста шестьдесят градусов и пора бы шагать в ногу со временем. Им пора бы давно стать одной семьей и жить дальше.

***

Лишь когда Джеймсу исполнилось восемнадцать он понял, что тогда сказал ему Альбус. Малфои ни в чем не нуждаются, потому что они самодостаточные эгоисты. Они живут для себя, пока Поттеры жили для других. Они закрыты и холодны для других, но теплы и ласковы с друзьями и семьей, потому что они уверены, что эти никогда не всадят им нож в спину. Он, Джеймс Сириус Поттер, но в тоже время и Малфой, у него два отца и он никого из них не стесняется. Он проводит время с Гарри Поттером и тихо ночами сидит в кабинете Драко Малфоя, смотря как тот работает или руководит процессом варки зелья Альбуса и Скорпиуса. Он нянчит двух прекрасных белокурых ангелов — двойняшек Кассиопею и Алькора, шутит про гены Уизли вместе с Драко и ждет проб в квиддичную команду. Может он никогда и не поймет до конца образ жизни слизеринцев, которые его окружают (иногда они жутко странные, правда!), но теперь он может с гордостью сказать, что он любит свою семью и нисколько не корит мать за этот выбор. Каждый сделал свой выбор, и Джеймс Сириус тоже. Он выбрал плыть по течению, жить моментом и светить для своей семьи и по заветам Гарри Поттера, помогать тем, кто в этом нуждается, а по заветам Драко Малфоя — всегда ставить свою семью и любовь на первое место.