Вишня цветёт только тогда, когда ты рядом

Мягкие пушинки плавно спускались на землю, покрывая её белоснежным одеялом. Хлопья цеплялись друг за друга, и опускаясь на выразительные длинные реснички, склеивали их. Фонари мягко горели тёплым светом, согревая улицы и её сожителей. На деревьях в парке, на заснеженных веточках висела яркая гирлянда. По аллее бежала запыхавшаяся девчонка, её шелковистые пряди от скорости развивались на лёгком ветру, и алый румянец покрывал холодные щёчки девушки. По другую сторону дороги висела неприметная вывеска «супермаркет», в этот не всем заметный магазинчик и торопилась блондинка. Самые лучшие и свежие продукты всегда привозили туда, а магазин, как назло, закрывался раньше других. Перед девушкой со скрипом открылись автоматические двери. Эмма постучала ножками по коврику на входе и, подняв взгляд, пошла к отделу с овощами. Сначала блондинка оглянулась и не предала значению стоящим людям в очереди, но посмотрев вновь на невысокого беловолосого парня, она не задумавшись остановилась. «Харучиё?» - мысленно спросила Эмма. Санзу стоял на кассе и уже собирался оплатить покупки, как вдруг резко обернулся на сзади стоящую младшую Сано. В его глазах был виден испуг и желание поскорее покинуть помещение, но Эмма подошла к нему быстрее, чем Санзу успел совершить побег. - Акаши, ты что здесь делаешь? - с призрением спросила Эмма. Беловолосый лишь промолчал и отвёл взгляд на продукты, которые уже пробила кассирша. Он вынул из кармана своих чёрных штанов неприметный кошелёк и стал искать в нём нужные цветные купюры. - Ты так и будешь молчать? Кстати, Майки ждёт тебя, поэтому поспеши, - пригрозила блондинка. - Да, я знаю, - тихо ответил Харучиё. Люди в очереди уже недовольно смотрели на этих двух молодых людей и хотели поторопить, но к счастью, девушка ушла, не продолжая диалог. Харучиё аккуратно сложил все продукты в небольшой пакет и поспешил покинуть супермаркет. На улице всё также не переставая шёл снег, такая погода для Токио казалась холодной, даже в январь месяц, поэтому, накинув капюшон своего чёрного худи, и застегнув свою зимнюю куртку, которую носили все члены тосвы, парень поспешил до дома Сано. Харучиё уже шёл по давно знакомым улицам и дорогам, где проходило всё его детство и продолжает проходить отрочество. Много воспоминаний, о которых даже и заговорить сложно, но дом семьи Сано всегда встречал гостей так, как не встречал никто. С широко раздвинутыми руками. Всегда тёплая и согревающая атмосфера, даже если Эмма или дед кричали на двух братьев, что не прибирались у себя в комнатах. Было приятно проводить время в этой хоть и шумной, но дружной компании. Потёртые ботинки Санзу уже ступали по двору, оставляя следы на земле, покрывшейся лёгким одеялом белого пушка. Обходя красивый снежный сад внутри дворика, Харучиё уже подошёл к главному входу. На ветках голых и неприметных деревьев сидели птицы, будто перешёптывались о чём-то, но услышав чьи-то шаги, сразу же улетали куда подальше, чем-то они напоминали людей, что сплетничали, а увидев жертву, посмотревшую на них, сразу же прятались за угол. Подойдя к порогу, Санзу стал отряхивать свои ботинки, стуча ими об пол. Он вынул из своего тёплого кармана ледяную руку и, прислонив её к двери, легонько стукнул пару раз. - Кто там? - послышался чей-то голос изнутри. Парень не стал отвечать, только склонил голову вниз, ожидая открытия двери. Вскоре послышались поспешные шаги, звук которых становился всё громче и громче. Кто-то слегка приоткрыл дверь, не давая холодному воздуху проникнуть внутрь. Санзу резко поднял голову. В щели, опираясь на стенку, стоял невысокий парень в пижаме, жующий ароматные дольки мандарина. - О, привет, Хару! Я тебя заждался уже, проходи, - показывал рукой Манджиро в сторону гостиной. - Привет, - тихо проговорил Санзу, заходя в дом. Пока Харучиё заходил на порог, Майки уже успел слинять на мягкий диван, но походу, Санзу не торопился войти. Его взор снова упал наружу, а точнее туда, где когда-то впервые проявился чёрный импульс давно знакомого друга. Страшные ощущения и воспоминания. Но парень помотал головой и зашёл в дом, задвинув за собой дверь. Санзу поспешно снял свои белые ботинки и убрал их подальше с порога, в ход пошла куртка: Харучиё снял её с себя и прямо над ковриком отряхнул лишний снег, чтобы при его таянии капельки не стекали на другую одежду, её он повесил на свободный крючок. Переступив через невысокий гэнкан, юноша отправился на кухню. Там он разложил купленные продукты по местам и принялся за приготовление будущего бенто для Майки. Выбор пал на несколько продуктов: первым делом Харучиё отварил рис, без него никуда. Далее нарезал пару спелых огурчиков и алых помидорок, затем отварил немного рыбы и в свободный отсек положил несколько флажков, всё как любит Майки. Только вот он не подозревал, что за ним кто-то следит… Это была Эмма. Она стояла за углом и таинственно наблюдала за Санзу. «Что он там делает?» - думала девушка. Несколько пролетевших минут она наблюдала за парнем. Её нога сделала неуверенный медленный шаг вперед. Проскрипели старые деревянные половицы. Эмма чуть высунула свою голову из-за угла, чтобы более детально рассмотреть происходящее, но увидела, что Харучиё застыл. Его будто заморозили. Пару секунд он стоял ровно в том положении, котором замер, в этот момент он не на шутку перепугался о мысли присутствия кого-то ещё в комнате. Санзу отвёл взгляд от почти приготовленного бенто в сторону издавшегося скрипа. Его взгляд был холоден и, казалось, беспощаден. В глазах блондина читалась наичистейшая ненависть, раздражение и гнев. Этот взгляд просто невозможно описать. Эмма перепугалась, что резко отскочила назад. Её рука произвольно прилегла к сердцу, дабы понять, что девушка и вправду очень испугалась взора этого скромного, на вид, юноши. Эмма слегка задрала голову и прикрыла свои веки, она попыталась восстановить своё дыхание и прийти в нормальное состояние. Младшая Сано с облегчением выдохнула, её левая рука потихоньку сползала с груди, принимая спокойствие. Ещё несколько минут блондинка стояла на том же месте, вслушиваясь в каждый шорох на кухне. Вскоре послышались надвигающиеся грубые шаги. Немедля, девушка спиной прижалась к стене как только могла, вместе с ней прижались и её потные ладошки. Кажется, Эмма на миг забыла как дышать. В сторону гостиной пошёл Санзу. Он не обратил абсолютно никакого внимания на растерянную девчонку, но Эмма думала, что Харучиё уже сверлит в ней дырки насквозь своим пронзающим, стальным взглядом. Санзу нёс в обеих руках две тарелки и направлялся к дивану, где сидел Манджиро. Харучиё склонился перед журнальным столиком, чтобы поставить посуду, наполненную не совсем разнообразной едой. Если смотреть со спины на эту картину, то можно подумать, что Майки уже нашёл себе жёнушку, которая будет ему готовить. При раскладе тарелок и прочих приборов на стол, длинные и ухоженные волосы Санзу мешали его обзору. Правая рука поднялась к белоснежному лицу. Длинные пальцы слегка прикоснулись свисающей пряди и завели за ухо. Теперь можно было разглядеть часть лица. - Спасибо, Санзу, - раздался приглушённый зевком голос Манджиро. На этом Эмма выпала. Майки никогда никому не говорит «спасибо», даже когда выходит из-за стола. Младшей приходится всё время ему напоминать про это слово, на что он нехотя и с желанием, чтобы от него все отстали еле как проговаривает, скрипя зубами. На лице Санзу появляется совсем незаметная улыбка, походу, он рад слышать искренние слова благодарности от Майки. Расставив все тарелки на столик, парень выгнулся и присел рядом с Манджиро на мягкий диван. Чтобы было удобнее лежать, Харучиё подложил под спину небольшую подушку, что лежала рядом с ним. По телевизору крутили различные комедийные шоу, которые так нравились Майки. Он звонко смеялся с глупых шуток ведущих, но не потому что они казались ему смешными, а из-за того, что этот юмор давал ему понять, что на свете бывают люди в сто раз глупее него. Когда улыбался Манджиро, тогда хотелось улыбаться всем. До одиннадцати часов вечера парни просидели в гостиной на диване перед телевизором. Эмма и все остальные уже давно ушли спать, но не эти двое, которые были так заинтересованы телевиденьем, точнее сказать только Манджиро, ведь белокурые длинные реснички Санзу уже сами склеивались в один ряд, а веки произвольно закрывались. Он давно лежал полусонный, облокотив голову на свою руку. Санзу было абсолютно плевать на все передачи, он просто хотел быть рядом с Майки. Когда, наконец, Сано заметил, что блондин спит, он аккуратно ткнул его пальцем в плечо, чтобы тот проснулся. Харучиё резко открыл глаза и чуть вздрогнул от нежданного прикосновения. - Ты спишь? - раздался тихий голос Манджиро. Санзу потёр свои сонные глаза, на что потом ответил: - Нет, не сплю. Мне скучно просто. - Может тогда пойдём ко мне в комнату? - заманчиво предложил Майки, доедая последние крошки с тарелок. - Как скажешь, мне всё равно, - безразлично отвечал Харучиё, но в душе был счастлив, что Майки наконец отлипнет от телевизора и, возможно, вечер станет интереснее. Манджиро не торопясь встал с мягкой поверхности, опираясь на такой же мягкий подлокотник. Следом за ним встал и Санзу, они оба пошли в неприметную комнату Майки. Она ничем не отличалась от типичных подростковых комнат, всё также везде, где только можно валялась грязная, поношенная одежда, постеры с различными аниме, неаккуратно застеленная кровать и куча мусора. Либо парень просто не рассчитывал на приход гостей в его комнату, либо он просто никогда здесь не прибирается. В его случае, скорее всего, второй вариант. В принципе, Санзу даже не удивился такому «творческому» беспорядку в комнате Майки, потому что в этом всём и есть настоящий Манджиро Сано. Махнув рукой в сторону кровати, блондин с улыбкой сказал: - Welcome to my room, Акаши Харучиё! - Не называй меня по настоящей фамилии, Сано Манджиро… - насторожил блондина Санзу. - Как хочешь, - с лица Майки спала ухмылка. Оба в предвкушении чего-то присели на кровать. Неловкая пауза между диалогом, как будто им совсем не о чем поговорить. Эта тишина казалась вечной, но продлилась от силы минуту. Кажется, Санзу уже не в состоянии держать себя, его глаза насильно закрывались. Майки заметил это. - Хару, ты уже засыпаешь? - тихим голосом спросил он. В ответ Манджиро получил лишь молчание. Майки широко расставил свои руки, дав понять Санзу, что запускает его в свои объятия. Тот повёлся на его предложение и отдал своё тело Сано. Майки прижал голову Харучиё к себе, обхватив её обеими руками, и сам облокотился на стенку. Повеяло лёгким ароматом черники. Манджиро прислушался к запаху и понял, что так приятно пахнут волосы Санзу. Не стесняясь, блондин зарылся носом в шелковистые белокурые пряди спящего. Захотелось также прикрыть глаза хотя бы на час, чтобы забыть о других делах и обязанностях, так уж этот аромат манил и завораживал. Нотки чего-то особенного, некой приглушённой свежести и только что помытой, мокрой ягоды. Такое ощущение, что в этот шампунь добавили феромонов. В этот вечер Манджиро окончательно понял, что чувствует к Харучиё. Время близилось к глубокой ночи, а эти двое так и заснули в таком положении, не расстилая кровать. Когда посреди ночи Майки проснулся, то понял, что так и заснул вместе с Санзу, поэтому он встал, оставив Харучиё на кровати, потихоньку снял покрывало, вытянул из под бока беловолосого одеяло и лёг рядом, укрывая обоих. Майки слегка обнял Санзу за пояс и притянул ближе к себе. Его взор упал на приоткрытый рот Харучиё. На его губах были видны сильные потрескивания. Они выглядели покусанными и в некоторых местах просачивалась кровь. По уголкам губ красовались огромные шрамы, которые оставил лично сам Майки. Теперь больно смотреть на это, ведь он был всего лишь невинным ребёнком… Взгляд снова переместился на обсохшие губы. «Он вообще знает про гигиенички для губ?» - мысленно задался вопросом Манджиро. Посмотрев на эту картину ещё несколько секунд, Майки решился. Правой рукой он нежно прикоснулся кожи лица, кончиками пальцев осторожно провёл по контуру, заводя ненужные пряди за ухо. Манджиро очень нравилась нежная кожа Харучиё. Положив руку на шею Санзу, большим пальцем Сано проводил по сухим губам от одного шрама к другому. Майки слегка смочил свой палец и вновь провёл по обветренным губам, смачивая каждый уголок. Его рука снова прикоснулась к уху, чтобы завести вывалившиеся пряди. От мочки уха указательным пальцем Манджиро провёл от шеи до подбородка, поднимая голову Харучиё выше. Майки убрал палец с гладкого подбородка Санзу и запустил свою руку сзади в пахнущие локоны, насильно прижав голову беловолосого к себе. Губы соприкоснулись. Казалось, этот недолгий первый поцелуй длился такую же вечность, как и те минуты неловкого молчания. Буквально шесть секунд и белоснежные ресницы вспыхивают также резко, как огонь. Поцелуй окончен, гладкие губы Манджиро отстраняются от увлажнённых губ Харучиё. Слышится короткий приглушённый стон. - Это ты сейчас…? - тихо спросил Майки, пока тот уже зарылся лицом в одеяло от стыда. Сано уже хотел рассмеяться, но понял, что такие звуки, оказывается, доставляют ему удовольствие. - Боже, да не стыдись ты, ты что никогда не смотрел порно? Там женщины после поцелуев постоянно стонут, - неловко, подбирая утешение для друга, проговаривал Майки. - Это другое! А я парень! И вообще они так стонут, только потому что шлюхи, - истерил Санзу, - я кстати не спал ещё до конца, когда ты мои волосы нюхал и проснулся ещё когда ты начал меня трогать во второй раз. Тут Манджиро замолчал, видимо они друг друга пристыдили. Вскоре Харучиё успокоился и заснул, лёжа в обычном положении.