Не играй со мной

Пятница была самым долгожданным днём недели у всего класса, и, когда прозвенел звонок последнего урока, ребята почти бегом отправились в раздевалку. Андрей ещё раз пересчитал деньги, спрятанные в кармане рюкзака, и только потом вышел из кабинета. Одноклассники ждали его у крыльца школы. В магазине они купили пиво, спрятав его в рюкзаки и сумки, и набрали пакеты с продуктами. Ставки на этот день у каждого были настолько завышенными, что Андрею пришлось вложить немалую часть подаренных денег, чтобы купить практически всё, что хотели его одноклассники. Зайдя в квартиру, Андрей раздражённо вздохнул, когда увидел, что на полу стояла мамина обувь. И всё же его гости разделись и, стараясь не греметь бутылками, стали идти в сторону комнаты. Однако им пришлось остановиться и поздороваться, когда в коридор вышла Алина Викторовна — мама Андрея. — Привет, мам, уже уходишь? — спросил Нидфорспидкин, прижимая к груди рюкзак, в котором были спрятаны две небольшие бутылки алкоголя. — Да, Андрей, уже собралась. Я вам пиццу сделала, она на кухне. — Спасибо, мам. Женщина, подойдя к Андрею совсем близко, наклонилась к уху и тихо сказала: — Чтоб никто из родителей твоих друзей не звонил мне с претензией, что ты споил их деточек, понял? Андрей закатил глаза к потолку, но всё же кивнул. — Огонь женщина, — усмехнулся Антон, когда Алина Викторовна закрыла за собой дверь. Мама Андрея всегда старалась выглядеть эффектно, вызывая подобную реакцию чаще, чем хотелось бы самому Андрею. Даже сегодня она надела слишком короткую для холодной зимы юбку. — Ой, заткнись лучше, — в шутку ответил Андрей, на самом деле испытывая лишь чувство стыда, а не то веселье, которое старался демонстрировать в таких случаях. Ребята переместились на кухню, чтобы разобрать пакеты и нарезать закуски. Лиза, стоя у раковины, повернулась к Андрею и спросила: — Ты Диму тоже позвал? — Да, — отвлекаясь от пакетов, ответил парень, — он сказал, что со своей девчонкой будет. — О, Господи! — воскликнула девушка. — Дайте мне выпить прямо сейчас. Катя, взяв Лизу под руку, повела её на балкон. Андрей надеялся, что ничьи разборки не испортят ему праздник. Через некоторое время они собрались в гостиной за столом, полным еды и алкоголя, и начали веселиться. В комнате громко звучала музыка и подростковый смех, стучали друг о друга бутылки алкоголя, и постепенно наступало общее опьянение. Андрей старался контролировать себя, потому что знал наверняка, что пить он не умеет. Андрею было хорошо. Несколько прошлых лет его жизни были наполнены травлей, болью и ненавистью. Каждый его день рождения заканчивался тем, что он в одиночестве закрывался в своей комнате, чтобы почитать и побыстрее уснуть. Но не в этот раз. Сейчас Андрей — часть компании, часть общества. Не придурковатый странный парень с последней парты, больше нет. Ведь это было так просто — быть, как они. Шутить с ними, смеяться с ними, пить с ними. Делать вид, что получаешь удовольствие, целуя одноклассниц, пока играешь в бутылочку. Целовать их не те губы, ощущать их не тот запах. Прятать то, что и так глубоко внутри. Пить. Делать вид, что не знаешь, что твоя одноклассница спит с учителем, и улыбаться ей в лицо, когда в компании кто-то в шутку вспоминает истерику Ильи Сергеевича на уроке физкультуры. Пить. Делать вид, что занимаешься своей жизнью, а не следишь в окно за чужой. Делать вид, что участвуешь в споре из-за денег, а не для того, чтобы вызывать ревность у другой девушки. Делать вид, что этот придурок справа от тебя смешно шутит. Делать вид, что вкус пива — лучшее, что случалось за все восемнадцать лет жизни. Делать вид, что ты такой же нормальный, как они. Делать вид, что с тобой всё в порядке. И пить. Больше пить. Пить. Пить. — Мне плохо. — Андрей встаёт и уходит в сторону балкона, прихватив с собой бутылку воды. Открытое окно и свежий воздух, ставший спасением, приводят в чувство. Головокружение и тошнота, которую удалось подавить, говорят Андрею, что тот переборщил. — Блять. — Парень опирается лбом о холодное окно и делает глубокий вдох. На улице уже стемнело и всюду горят фонари. Андрей даже не понял, сколько прошло времени и когда он успел так напиться, но такое состояние отняло всё его веселье. — Всё в порядке? — рядом с ним останавливается Катя и чиркает зажигалкой, закуривая сигарету. Её присутствие кажется лишним и абсолютно ненужным. Таким же лишним, как и запах табака, что исходит от неё. — Переборщил с пивом, — признаётся Андрей и высовывает в окно голову, чтобы набрать в лёгкие побольше свежего воздуха. — Мы там собираемся по домам. Как все уйдут, ложись спать. Катя хлопает парня по плечу и уходит в комнату, и Андрей облегчённо вздыхает. Время, проведённое под алкоголем, прошло быстро и незаметно, и парень понимает, что хотя бы ради этого стоило так напиться. Андрей заходит в комнату и берёт со стола открытую бутылку, делая большой глоток. Его посетило ложное чувство, когда алкоголь немного отпускает и кажется, что можно выпить еще. Спустя некоторое время его одноклассники начали собираться по домам, и Андрей вызвался их проводить. — Так, Дюша собрался нас провожать, а кто будет провожать Дюшу? — спросил Антон, когда они всей толпой вышли в коридор, чтобы одеться. — Не надо меня провожать, — отозвался Андрей. — А если ты грохнешься в сугроб и уснешь там? Что мы скажем твоей мамочке? — И правда, Андрей, лучше оставайся дома, мы дойдём, — предложила Катя, и остальные с ней согласились. Андрей попрощался с одноклассниками и развернулся обратно в комнату, чтобы рухнуть в свою кровать и уснуть крепким сном. Однако всё, что он мог делать этим вечером, — это вспоминать лавандовый запах и тосковать по нему так, как никогда прежде. Это было отвратительное открытие. Оказывается, если попытаться выжечь спиртом любое воспоминание о ней, оно лишь разгорится синим пламенем и будет светить ещё ярче. Настолько, что невозможно будет спокойно уснуть.

***

Вернувшись домой под вечер, Анастасия сразу ощутила, с какой силой на неё давят стены одинокой квартиры. Весь день она провела вне дома, занимаясь делами, которые копились уже давно. Бумажная волокита, плановые походы по врачам с профилактической целью, поездка в гости к маме. Всё это заняло у неё целую пятницу, и весь день её мысли не блуждали нигде, кроме конкретного момента. Но сейчас, когда она оказалась наедине с собой, ей стало невыносимо думать о том, что было с ней на этой неделе. Она вспомнила об Андрее. Её пугала та яркая вспышка, ослепившая её на секунду, когда чужие губы накрыли её собственные. Её пугала тяжесть собственной руки, когда она оттолкнула Андрея. Девушке хотелось найти этим чувствам опровержение прямо здесь и сейчас, и дрожащие от волнения руки потянулись к телефону, чтобы позвонить Илье. Они договорились встретиться у него, и Настя решила, что поедет самостоятельно. Её не отпускало ощущение того, что Андрей видит каждый её шаг. Стоило Отжималову открыть дверь, как Анастасия с порога обняла его за шею, притягивая к себе, чтобы поцеловать. Ей нужно было убедиться, что все ощущения, возникшие с Андреем, были обычной физикой. Обычной реакцией тела на чужие прикосновения, ничего больше. Но сейчас, целуя Илью, она чувствовала просто чужие губы, просто чужие руки, которые стягивали с неё куртку. Это был поцелуй, приятный, но без искры. Мужчина продолжал обнимать Настю и целовать её в ответ, перемещаясь ближе к дивану. Девушка впервые задумалась о том, насколько всё не так. Если прикосновения Ильи — это ощущение кожи к коже, то прикосновения Андрея — это разрывающие душу искры. Это то, что убивает и возрождает обратно. Это ураган, который давно снёс все правильные и неправильные установки. Это адский котел, в который погружаешься и сгораешь дотла. Настя открывает глаза, отпуская от себя Илью, и провожает его взглядом. Он собирает вещи с пола и уходит в ванную комнату, а девушка глубоко вздыхает и понимает, в какую яму она угодила. Она натягивает на себя бельё и накидывает на плечи мужскую рубашку, делает вдох, ощущая, что рубашка пахнет не так. Настя никогда не курила, но именно сейчас ей хотелось ощутить запах никотина так, как никогда прежде. Она оглянулась, задерживая взгляд на пустых стенах. Ей казалось, что она здесь лишняя. Лишняя рядом с этим мужчиной. Ведь всё, о чём она думала, пока они были в постели, это о совсем других поцелуях. О тех, которым не суждено было случиться.