Секс по телефону

- Кем-кем я буду в твоём этюде? - недоверчиво переспрашивает Влад. - Бланш Дюбуа, ты рофлишь? - Владюш, а что ты хотел, - вздыхает Матвей с долготерпением, которое никак не соответствует его возрасту. - Ты мастерство пару месяцев уже гуляешь, я же звал тебя вместе ставить, помнишь? Влад не помнит, он половину Мотиных речей мимо ушей, как сквозь сито, пропускает. Не очень-то красиво с его стороны вписаться в его этюд перед самой сдачей, но иначе полетит Влад как фанера над Парижем прямиком в армейку. Мастерство пересдать нельзя, а принимает Плотников. Влад нервно сглатывает, гоня прочь непрошенные воспоминания. Лицом в Костином паху он уже был, и чем не способ решить вопросик с экзаменом? Почему-то от этой мысли так тошно, что Влад решительно напяливает на голову парик с подвитыми локонами. - Южная красавица, бля, - из зеркала смотрит в ответ дешёвая шаболда, курносый нос и щербина во рту не добавляют феминного очарования, хоть ты тресни. Влад стаскивает фальшивую шевелюру, чувствуя, как ёкает от безысходности сердце. - А что если...Мотя, сука, у меня идея, это будет разъеб! *** Костя сидит в зале с другими членами комиссии. Влад глядит на него из-за кулис, как изголодавшийся. Последние несколько недель Костя к нему арктически холоден, словно скрывается за щитом отстраненной вежливости. Влад пробовал с ним шутить, провоцировать, игнорить, итог один. Видно, наскучил он Плотникову. Не сейчас, понукает он сам себя, не раскисай, соберись. Не расплескай эмоции. Они с Мотей ставят ту самую сцену из "Трамвая "Желание". Которую все помнят по бьющей с экрана беспощадной животной энергии Брандо и виктимной Вивьен Ли. Наивная Бланш приехала к сестре переждать тяжёлые времена, а ее изнасиловал ее муж и сдал в дурку. И ее сестра ей ничем не помогла. Влад ненавидит и обожает эту пьесу. Она и так была актуальна, но сейчас они выкрутили рубильник. Потому что теперь вместо трепетной красотки Бланш - невинный парень, которому суждено сломаться под катком чужой похоти и самоутверждения. Влад ловит, как сжимаются на ручках кресла Костины пальцы, когда Стенли (герой Моти) принуждает его насмешками защищать остатки своей чести. - Пропустите, - трепеща, требует Влад. - Мало вам места, не пройдёте? - скалится Стенли-Мотя, загоняя его в угол. Кусает кончик языка, как ядовитая змея. - А почему бы и правда не попробовать с вами? Пожалуй, сойдете! Это игра, этюд, не более, так почему Влада трясет, будто вот сию минуту его будут насиловать. Он разбивает бутылку со стола (по сценарию), тычет "розочкой" в лицо обалдевшего Моти и орет дурным голосом (прощай, сценарий!): - Ещё шаг, и я вскроюсь, блять! Мотя пучит на него глаза, а Костя чуть не подскакивает с места, но Влад сейчас в очень плохом месте, где вся его жизнь крутится перед глазами без фильтра. И он больше не может позволить издеваться над собой. Жаль, что Мотя выше, сильнее и адекватнее, а, может, и к лучшему, потому что он идёт по тексту, выбивая у него из рук стекло: - Да брось уже это горлышко! Мы назначили друг другу свидание с первой встречи. Влад под Мотей задыхается, не паническая атака, но около, и, видно, это заходит за великолепную актерскую игру, потому что кто-то из жюри им даже хлопает. И только Костя мертвенно-бледный, будто Влада и правда у него на глазах изнасиловали. Ну, успех, чё. *** Влад вливает в себя воду по глоточку, на автомате, когда к нему подходит Костя. Вид у него нездоровый, но Коноплев и сам сейчас не образец. - Как ты? Это внезапное сочувствие хуже пощёчины. - Ну, меня только что отымели на сцене. Ничего не напоминает? - ехидство получается у него со скрипом, но всяко лучше, чем расплакаться. Костя вздрагивает, словно его не словами, плёткой хлестнули. Влад бы упивался его болью, но ему и своей по горло. - Ты ведь точно такой же, - как по слогам говорит он. - Что, стыдно тебе? И, глядя в молчаливое Костино лицо, кивает своим мыслям устало: - Нихуя, да? Поиграл, сломал, бросил. А меня переехал трамвай "Желание". Владу смешно и странно, что он хохочет один. Да и хрен с ним, разве они с Костей когда совпадали? Говорят же, секс ещё не повод для знакомства. Влад ковыляет к выходу и почти не слышит вдогонку Костино: - Прости.