Луч надежды

Феликс никогда не нервничал при встрече с людьми. Его с самого начала жизни учили, как взаимодействовать с людьми, он постоянно общался с инвесторами компании, поэтому общение с людьми было для него в новинку. Так почему же эта девушка заставила его сжаться в комок? Наверное, это как-то связано с его медленно развивающейся влюбленностью. Он был новичком в романтических отношениях, поэтому у него не было краеугольного камня, на который можно было бы опереться, как в большинстве случаев, так что, наверное, дело в этом. Он терпеть не мог ничего не знать, но он пытался смириться с этим, что было довольно хорошим прогрессом в его деле. И он смог признаться себе, что это была развивающаяся влюбленность, что тоже было прогрессом. Поэтому, вместо того чтобы иметь какие-либо знания или, не дай Бог, спросить совета у матери, он сделал то, что делает любой опытный бизнесмен: провел исследование. Через десять минут он уже жалел об этом решении. Эти сайты были плохо составлены и, казалось, больше стремились вызвать у читателя эмоции, чем оказать реальную помощь, а Феликс все еще оставался в неведении относительно того, что он должен делать или чувствовать. Он предполагал, что такое абстрактное и вечное понятие, как любовь, довольно трудно определить, но, несомненно, хотя бы два источника могли бы договориться о чем-то, что дало бы ему подсказку. Из того, что он понял, он должен был чувствовать: бабочек в животе, теплые щеки/общий румянец, покалывание, когда твоя кожа случайно касается их кожи, прилив счастья, когда она счастлива, и остановку времени, когда вы смотрите друг другу в глаза. Честно говоря, любовь очень напоминала странную болезнь. Он был готов признать, что Маринетт ему пока нравилась. По крайней мере, как подруга, если не больше. Свидание в пятницу поможет ему понять, в каком направлении двигаться дальше. Любой хороший бизнесмен делает пробные шаги, и этот был именно таким. Но когда ее глаза (великолепного оттенка синего, которого он никогда раньше не видел) задержались в его сознании, ему пришлось признаться себе, что он поступает не только как хороший бизнесмен и что его причины не были логичными. Он просто хотел этого, поэтому и ехал. Феликс снова проверил свои часы. До их свидания оставался всего час, так что ему следовало подготовиться. Но это заняло всего около 20 минут. В результате он остался бродить по комнате, обдумывая и анализируя каждую секунду их предыдущих встреч. Он решил уйти немного раньше, чтобы быть уверенным, что вовремя доберется до парка, в котором они договорились встретиться. В конце концов, было бы невежливо прийти не вовремя. Но когда он пришел туда, что-то явно было не так. Язык ее тела был жестким, а лицо было обращено в сторону от группы людей, сидящих неподалеку. Ее телефон был зажат в одной руке, а другая сжата в кулак. Группа украдкой поглядывала на нее и перешептывалась между собой, но ни Маринетт, ни остальные не признавали друг друга. Когда он подошел к ней, она подняла голову, ее лицо напряглось, и она явно ожидала драки. Но как только она увидела его лицо, ее черты расслабились, и яркая улыбка вернулась. — Феликс! — Ее облегчение было ясно выражено в одном этом слове, счастье, что человек, который подошел к ней, был не врагом, а другом. Он также заметил, что в ее облегчении не было никаких колебаний, что она не приняла его за Адриана. Он задался вопросом, есть ли что-то, что только она может увидеть, чтобы отличить их обоих. — Привет. Извини, я немного рано. — Нет, пожалуйста, не извиняйся. Я рада, что ты пришел раньше. — Не хочу показаться любопытным, но это...— Он едва заметно ткнул большим пальцем в сторону группы, позволив своему предложению оборваться. Ее улыбка немного померкла. — Да. Я забыла, что здесь устраивают пикники, по крайней мере, два раза в неделю. Феликс оглядел группу, но не увидел своего кузена. Наверное, он на своей восьмитысячной фотосессии за неделю, с отвращением подумал Феликс. — Ну, мы ничего не можем сделать, кроме как уйти. — Он протянул руку, и она протянула свою, не обращая внимания на группу. — У меня остался всего месяц. Я не могу выбраться оттуда достаточно быстро. — Пробормотала она. — Ты ходишь в школу? — На домашнем обучении. Моя семья, хах, обеспеченная, а я никогда не любил общаться с людьми, поэтому моя семья наняла частных репетиторов. Она игриво ухмыльнулась. — “Благополучная"? Это то, что мы называем грязным богатством в наши дни? Он посмотрел вниз на тротуар. — Да, но мы стараемся не афишировать это. Маринетт остановила его и нежно положила руку ему на щеку, заставляя посмотреть на нее. — Феликс. Я просто пошутила. Мне нет никакого дела до того, насколько ты богат. Но если тебе неприятно, что я так шучу, скажи мне, и я больше не буду об этом вспоминать. На мгновение он удивленно уставился на нее. Редко кто задумывался о его чувствах по поводу богатства его семьи. — Нет, ты можешь шутить. Потому что я знаю, что это только шутки. Она улыбнулась. — Никогда не бойся рассказывать мне, Феликс. А теперь, может, пойдем, найдем что-нибудь поесть? Феликс еще на мгновение склонил лицо к ее руке, затем осторожно отнял ее руку от своего лица и переплел их пальцы так, что они держались за руки, продолжая идти. Разговор был легким и протекал естественно, искра между ними легко перетекала в свечение, которое согревало их обоих изнутри. Они говорили обо всем, начиная от семьи, друзей, воспоминаний детства и заканчивая планами на будущее. Их ужин был лучшим из всех, что Феликс когда-либо пробовал, и дело было не в еде или атмосфере ресторана, а просто..... Маринетт. В тот вечер он возвращался домой, размышляя о том, что именно в ее компании было такого, что так отличало ее от всех остальных. Он был классическим циником, человеком, который хотел разобрать каждую деталь и выяснить, как и почему она работает. Ответ, к которому он пришел, заключался в том, что он не знал, почему она была другой. Она просто была такой. В ней была тихая сила, которая постоянно боролась с болью, которую он так ясно видел в ее глазах, когда она думала, что никто не смотрит. У нее было нежное сердце, которое было избито и изранено, поэтому она прятала его под слоями ложного отчуждения. Он мог сказать, что она не всегда была такой, что раньше она носила свое сердце на рукаве, но она слишком часто обжигалась. Феликс отмахнулся от своих мыслей. Когда это он начал заниматься психоанализом людей? Особенно тех, с кем он встречался всего два раза? Влюбленность - это странно, решил он, покачав головой. Возможно, со временем все наладится.