My heart will never ****

      Солнце ярко светит, на небе ни облака, небо чисто-голубое. Просто чудесный день, чтобы признаться в любви. Сону несколько лет хранит в тайне свои чувства и сегодня он выскажет их.       Зайдя домой, Ким тяжело выдохнул. Он понял, что не сможет признаться в любви, разговаривая с этим человеком вживую, поэтому решил сделать это, позвонив ему по видеозвонку.       Дрожащие руки аккуратно настраивают камеру, находящуюся на мониторе. Медленно открыв нужную программу, Сону ждал, пока его друг ответит. Нескончаемые гудки давят на него своей продолжительностью. Когда же он ответит? Когда возьмёт трубку?       Ждать пришлось, но не так долго, как Сону ожидал. Через какие-то жалкие три минуты, на экране монитора появилась милая мордашка, которая, видимо, только что проснулась.       — Чонвон, ты спал? – первый вопрос, который задал Ким. Если бы он знал, что его друг сейчас мирно спал, он бы в жизни не стал его будить, пока тот не проснётся.       — Ага.. – ответил Ян своим сонливым голосом, потирая глаза. — Вздремнул на чуть-чуть. Чего звонишь? Неужели случилось что-то настолько масштабное, что ты звонишь мне в эту же минуту? – Чонвон попал прямо в точку. Случилось, действительно, что-то масштабное, о чём он даже не подозревает. Только вот это что-то случилось ещё несколько лет назад, и он узнает об этом именно сейчас, в этот момент.       — Прости, что так внезапно, но я должен рассказать об этом. Я больше не могу удерживать это внутри.       — И.. О чём ты хочешь мне рассказать?... – он молился, что это было не то, о чём он думает.       — Фух. В общем, Чонвон, я люблю тебя. Не как друга, а как что-то большее. Я надеюсь, что это взаимно, – в его глазах отчётливо читалось «прошу, если это не так, то пускай мы останемся друзьями», но Ян будто разучился видеть вообще.       Повисла долгая пауза, а за ней нагнетала тяжёлая атмосфера, которая чувствовалась по обе стороны экрана.       — Сону.. Я... Я гомофоб, – его дрожащий голос заметно перешёл невидимую преграду и стал уверенне и резче, что только вредило Киму. Потому что этой преградой были его чувства.       Сону стало плохо. Снаружи это было не видно, но внутри всё пылало. Все его воспоминания, чувства, первые дни, когда он только влюбился – всё сгорело до тла, не оставив и следа. Никакого пепла, никакого присутствия. Ничего. В глазах помутнело, пелена преградила возможность видеть. Его глаза были будто запотевшими окнами в дождливый день. На них также останутся следы, которые будут видны некоторое время. А эти следы – слëзы, которые Сону сдерживал до победного, и хорошо с этим справлялся. Не хватало воздуха. Ком в горле из горя, досады и боли никак не хотел рассасываться.       А собеседник сидел, как в ни в чëм не бывало. Чонвон не замечал таких элементарных вещей всё это время?       — Прости. Думаю, что нам стоит прекратить общение. Так будет лучше для нас обоих, – Ян врал. Нагло врал, нервно улыбаясь, чтобы хоть как-то ослабить всю сильную боль ситуации. Лучше будет только для него.       Теперь у него не будет "противного" друга-гея. Теперь у него не будет друга, который помогал в тяжёлую минуту. Теперь у него не будет друга, с которым он провёл большую часть своей жизни. Он так легко и быстро скинул этот бесполезный груз, называющийся «Сону», как-будто готов был сделать это в любой момент.       Ян отключился от звонка. Ким сидел также неподвижно, также опустошённо. Что ему делать сейчас? Он не знал.       Он понял, что его сердцу не суждено любить кого-то ещё, потому что его отвергнули не в первый раз. Его сердцу не суждено чувствовать. Его сердцу не суждено быть. Его сердце больше никогда не заявит о себе своему хозяину и будет проигнорированным ещё очень долго, если не вечность.