Три женщины

Декстер входит в нежное тело Риты и со стоном выдыхает. Она улыбается ему, как утреннее солнце, тянет к нему руки и обнимает, словно сына. Рита дарит ему нежность, Рита дарит ему покой. Рита дарит ему себя. Рита делится своим теплом. Декстеру это очень нужно, и он, как жадный и эгоистичный ребёнок берёт её, впиваясь пальцами в мягкие бедра, впиваясь зубами в нежные груди. Он размашисто входит в неё, до боли, до сдавленных болезненных стонов, но она продолжает любить его. Она понимает, что ему нужно это. Ему нужна эта любовь. Он кончает и утыкается лбом в её плечо, переводя дыхание. Она гладит его по взмокшим волосам, по плечам и вдоль позвоночника. Она целует его в щёки, собирая губами солёные капли пота. Он бы расплакался оттого, сколько нежности она даёт ему. Но он не умеет плакать. Декстер входит в горячее тело Ханны и низко рычит. Она улыбается, звериным оскалом, демонстрируя два ряда белых зубов, и ведёт ногтями по его спине, оставляя кровавые борозды. Она выплёскивает в него свою ярость, он выплёскивает в неё свою боль. Им нужно это. Обмен эмоциями. Обмен жидкостями. Обмен похотью. Он кусает её губы, она впивается ногтями в его бёдра. Он вдалбливается в её тело, словно бы она не чувствует боли, словно бы пытаясь пробиться до самого сердца. Она хрипло стонет, улыбается и двигает бёдрами ему навстречу. Он кончает, запрокидывая голову, она — глубоко впиваясь в его кожу ногтями. Он падает рядом, она кладёт голову ему на плечо. Ей хорошо, ему хорошо. Яростные, убийственные желания поутихли на некоторое время. В его душе и голове пустота, в её — тоже. Декстер входит в податливое тело Дебры и почти не дышит. Этот акт — акт любви, похоти и экстракт запретного плода. Они даже не верят в происходящее, просто двигаются друг другу навстречу, словно бы с каждым толчком что-то становится понятнее. Что-то становится нормальнее. Дебра не смотрит ему в глаза, боясь увидеть неодобрение или сочувствие. Декстер хотел бы видеть в глазах Дебры любовь, но понимает, почти не может поймать её взгляда. Она цепляется за него, как за спасательный круг, словно тонет в своих же чувствах. Он обнимает её так крепко, словно боится потерять. У неё подрагивают уголки губ, и она только часто дышит, боясь застонать и опошлить момент. Он закрывает глаза, боясь открыть и никого не увидеть, боясь, что это сон. Он кончает, шепча её имя, она — вздрагивая и крепче прижимаясь к его телу. Он утыкается лбом её в лоб и гладит скулы, целует щёки, пока Дебра не поднимает взгляд. Единение душ и тел. Это было им нужно.