Наследство бабы Нюры

Акулька, как и Дунька, весело улыбались, когда соседка бабы Нюры выбросила их за ограду, а наследник дома бабы Нюры побежал, куда глаза глядят. Улыбаются обе чертовки и радуются тому, что бабушки позвали их в который раз, чтобы нести справедливость. Дом они хорошо погромили, забрали все самое вкусное, что было в погребе. Да и над детиной посмеялись. Кружится Акулька и Дуня понимает, что нет для нее никого на свете дороже, чем она. Хочется ей и сахарных петушков отдавать, и картошки, и варенье. Тянется она своими короткими ручками к Акульке, а та ее быстро в объятия хватает. — Ну что, славно повеселились? — нежно спрашивает она. Дунька размякает в объятиях и трется маленькой головой о тело Акульки. — Не говори, поели как. А то на лесных шишках и коре — далеко не уйдешь. Для здоровья полезно питаться хорошо. Акулька вновь усмехается, хотя, казалось, после прошедшей ночи смеха в ней совсем не осталось. Так хохотать может только кикимора, никто другой. — Милая моя, хорошая, — тепло произносит Акулька и целует Дуньку, куда придется. — Как хорошо, что мы с тобой не бабушки и нам с тобой никогда прощаться не придется. — Точно! — широко улыбается Дунька. Бабушек местных обе любили, потому что те нет-нет, да подкормят из добрых соображений. Еды еще много осталось, но пока ни Акулька, ни Дунька ей не интересовались. Хоть во время танцев в доме хватались они друг за друга, куда придется, но теперь прежде всего хотелось просто обняться и постоять так немного, чтобы жар спал.