Двойное попадание

Это был удар ниже пояса. Болезненный. Подлый. И унизительный. — Они ушли? — Хаширама переводил взгляд с барьера на барьер, ища подвох. Ну не могли те двое вот так просто взять и раствориться. Но там и правда более никого не было. Они были угнетающе пусты. Только остаточный след их чакры издевательски медленно растворялся в воздухе, продолжая напоминать о том, что пару минут назад там были пленники. Мадара стиснул зубы, зло ими скрипнув. Столько приготовлений, столько потраченной чакры, и все впустую. От огорчения и досады его выворачивало чуть ли не наизнанку. — Они ушли! — Хаширама осторожно снял один из барьеров, пока Мадара пытался совладать с обуревавшей его злостью. Руки у Сенджу безжизненно повисли вдоль тела. Он повернулся к Мадаре с отсутствующим лицом и на автомате прошагал мимо него к берегу. — Они ушли… ушли… ушли, — как заведённый продолжал причитать друг, расфокусировано глядя на речную гладь. — Да заткнись ты уже! — вспылил Мадара, не думая держать лицо. Скрывать перед Хаширамой было нечего. Они провели вместе столько времени, что знают друг о друге чуть ли не все. К черту маски! — Не кричи на меня, — жалобно простонал Сенджу и завалился на бок, подтянул коленки к груди, обнял их, и спрятал угрюмое лицо. — Идиот… И он. И товарищ его. Раз посчитали, что рассадив их по разным углам, чужакам не удастся сбежать. Появление этих двоих подарило ему комплекс неполноценности. Если раньше он соперником, способным справится с ним, считал исключительно Хашираму, и никого более, то теперь появились эти двое, и он в принципе не представлял теперь что и думать. Тот мальчишка разделался с его клоном за какие-то жалкие мгновения. Девчонку же демонстрация силы ни капли не впечатлила. Находясь на грани жизни и смерти еще и болтала без умолку. В тот момент ему и правда хотелось не церемонясь, легким движением руки, заткнуть ее, на веки вечные. Дерзкая, наглая, глупая девчонка в целом подрывала его авторитет тем, что не выказывала и капли страха. Только Изуна и Хаширама могли смотреть ему прямо в глаза не испытывая при этом морального дискомфорта. Остальные отводили взгляд, отворачивались или опускали головы. Ну ещё сенджувский выродок-альбинос пытался делать вид, что не боится, когда как у самого поджилки трясутся, из-за чего постоянно капает брату на мозг, что Мадара зло в чистом его проявлении. — Я ничтожество, — продолжал самобичевание Хаширама, очень четко выразив его мысли. Только вот у самого Мадары силы духа не хватит озвучить вслух, что он чувствует себя конченным неудачником. Однако, как же их сильно подкосило появление, точнее исчезновение, этих чужаков. Без вступления в бой уделали в сухую. Утерли нос. Опустили с небес на землю. — В следующий раз мы подготовимся лучше, — Мадара и не заметил, как поднял с берега камень, сжимая в руке. Такого давления тот не выдержал, превратившись в крошку. Проклятье! Да сильнее них нет никого! Какого черта? — Мы? — спустя мгновение Хаширама уже принял сидячее положение, во все глаза таращась на Мадару. В карих, оленьих глазах, заплясали искры надежды, так хорошо знакомые Мадаре. Сенджу аж дыхание затаил, выжидающе смотря на него. — У нас вдвоем не получилось их поймать, думаешь, по одиночке сможем? — вопросительно изогнул бровь Мадара, голос его дрожал от концентрированной ненависти. — Ты понимаешь, что говоришь о перемирии? — Сенджу же дрожал по другой причине. Был бы у него собачий хвост, он бы сейчас от нетерпения и затаенной радости вилял бы им. Мадара скрипнул зубами. Выходило, что так. Ради поимки этих двоих придется пойти на такой шаг. Они более серьезная угроза для них, нежели Сенджу. Эта техника перемещения того паршивца, Риннеган и развитый до последней ступени Шаринган. Блондинка вообще может покрыть свое тело чакрой, как он покрывает себя Сусано. — Остынь, — процедил Мадара. — Это временно. Просто перестанем вступать в сражения между собой, пока не разберемся с ними, — на такой шаг, как полноценный мир с кланом Сенджу, Мадара не пойдет. Хаширама дурак, раз думает, что такое возможно. Они как огонь и вода. Вместе не сочетаются. Мадара уже перерос эту наивную и беспечную мечту о селении, где все будут жить дружно и мирно. Детские фантазии, не более. — Ладно, — Хаширама потух, как сгоревшая дотла спичка, вновь поникнув. — Она называла его Саске Учиха. А он ее Узумаки Наруто. Спроси у аловолосых, про светловолосую Узумаки, я разузнаю про Учиху, — Мадара ещё тогда подумал, что это было глупо, называть свои имена и фамилии клана. Он не сомневался, что они не лгали. В сознании вспыхнула мысль, оправдывающая их беспечность. Они могли позволить себе не скрывать свои личности, с такой-то мощью… Догадка вновь ударила по больному - по вдребезги разбитому чувству достоинства. Это чувство его с ума сведёт. — Светловолосая Узумаки и Учиха с Риннеганом, не находишь, что попахивает абсурдом? — Хаширама перестал ломать комедию, приняв более серьезный и деловой вид. — Спроси у своего чокнутого братца про генетику, — грубо отмахнулся от его правильного вопроса Мадара. — Разве не знаешь, как оно бывает? Сходил кто-нибудь из ваших или наших в бордель… И вообще. Риннеган у Учиха…Как гласила каменная табличка, в их клановом храме, Риннеган может получаться путем смешения крови Учиха и Сенджу. Об этой детали он не будет говорить Хашираме. Но… Неужели кто-то из их клана нагулял ублюдка-полукровку? Позор на репутации клана, благо, о котором знает только он. Внутренности неприятно обожгло, стоило ему мысленно начать развивать эту цепочку. Ситуация приобретает все более паршивые обороты. — Знаю, — тяжело вздохнув, согласился с его умозаключениями Сенджу. — И предполагаю, что это был твой отец, — не подумав, ляпнул тот. Мадара развернулся и замахнулся, зловеще сверкая красными глазами. Хаширама уклонился от яростной атаки. — На правду не обижаются, — выдал Сенджу, тут же группируясь и отскакивая прочь от взбесившегося Мадары. — Только не говори, что не заметил поразительного сходства между этим Саске и Изуной, — прокричал с того берега Хаши, считавший, что такая дистанция более чем достаточна, чтобы вести конструктивный диалог с рассвирепевшим товарищем. Мадара точно сотрёт зубы в порошок. От злости. Его так раздражала мысль, что почивший отец мог сделать какой-то Сенджу ребенка, что он готов был рвать и метать. Но перед этим хотелось проблеваться. Горький привкус желчи раздражал язык. Его мутило от одной мысли, что Таджима Учиха мог по какой-то неведомой причине обрюхатить безымянную Сенджу. Было бы проще, если бы отец был жив, но к сожалению, или своему счастью, тот мертв. Мадара в жизни бы не простил отца, за подобное предательство. — Это может быть и совпадение, — отчеканил Мадара, деактивируя пылающий Шаринган. Синяя чакра доспеха Сусано развеялась, не успев объять и половины его тела. А он и не заметил, как собственная сила вышла из под контроля, а сильный приступ гнева запустил Шаринган. Теперь же ему приходилось подслеповато щуриться. Плата за Мангекью была безжалостна. — Может, — пошел на мировую Хаширама, поднимая руки вверх, но берег пересекать не рискнул. Вот и правильно. А то и правда получит от него пару синяков и ушибов, в лучшем случае. — Встречаемся здесь через два дня, в полдень, — решил закончить эту встречу Мадара, пока они не сцепились. В этот раз куда серьезнее и разрушительнее. — Хорошо, — улыбнулся во все тридцать два Хаширама и активно затряс рукой, на прощание. Мадара тяжело вздохнул. Развернувшись на пятках, оттолкнулся от галечного берега, и поднимая каменные брызги, прыгнул к кромке леса. — Позёр, — впилось ему едкое замечание в спину, стоило его ногам коснуться коры дерева, на которое он приземлился. Учиха задрав руку кверху, сжал пальцы в кулак, оттопырив средний. Хаширама на это лишь заржал, как конь, напоминая ему о беспечных деньках, когда они оба до победного конца игнорировали причастность друг друга к вражескому клану. На том они и разбежались по разные стороны.