Двойное попадание

— Что произошло? — голос Изуны донёсся до него, словно сквозь треск адского пожарища. Хотя, так оно и было. Полигон горел. Пламя пожирало все на своем пути, начиная с жадностью вгрызаться в ближайшие деревья пограничного к их клану леса. — Ночь не задалась? — поиграл бровями Изуна, который отказывался понимать масштабы его гнева. Мадара всё ещё скрипел зубами и сжимал кулаки. Напряжение не покидало его, продолжая душить. На нахмуренный лоб, покрытый испариной, оседал пепел устроенного им пожара. Его ярость была настолько горячей, что ни шла ни в какое сравнение с бушующим у него под носом огнем. Грудь распирало от чувств. Эти… Ублюдок и… как обозвать ту блонди, описав весь спектр своего пренебрежения, он не знал - подобного слова не нашлось, жестоко ранили его. Без боя! Гребанная память решила поиздеваться над ним и до бесконечности проигрывать перед глазами ее полный презрения и насмешки взгляд. О, как же она держалась! Уверенно и бесстрашно! Не всякий так сможет, даже будучи мужчиной. Не говоря о том, что смотрела прямо ему в глаза! Смотрела! Ему – Учихе! В глаза! Из горла вырвался звук, похожий на рычание. Пламя кострища взметнулось ввысь, стараясь лизнуть низкие облака. Это либо была безграничная тупость, либо чрезмерная самоуверенность. Насколько она должна была быть сильна/глупа, чтобы вот так взять и спровоцировать его? Ещё и дебил Хаширама дал ей повод для насмешки! Бревно обязательно получит по заслугам, но позже, когда ситуация с чужаками будет урегулирована и на его счету появятся ещё два хладных трупа. Серьезно, он закатает этого придурка в бочку с рыбьей требухой! Но вот, вместо образа двух бездыханных тел, перед глазами вновь она. Живая и беспечная! Со своими огромными глазищами, бросающими ему вызов. Святые Ками! Голубые очи той Наруто даже представить себе не могли, что нанесли сокрушительный урон по его броне и подарили зачатки комплекса неполноценности. Его так с успехов дурака Хаширамы не коробило. Они его не боялись! Вот же блядство! — Остынь, — ладонь брата приземлилась ему на плечо. Мадара нервно дёрнул им, сбрасывая руку Изуны. — Ладно, понял. Все очень и очень плохо. Родственник решил не вмешиваться в его дела, отойдя на пару шагов в сторону. А вот лес от пожарища сохранить решил, сложив печати скопированной у альбиноса техники воды. Брату пришлось поднапрячься, чтобы убрать последствия его гнева. Брызги обрушенного на огонь суйтондзюцу оросили и его, приводя в чувства. Голубые глаза растворились сизой дымкой, перестав нервировать его воображение и дав ему, наконец-то, шанс сосредоточиться на чем-то другом. С громким шипением пламя погасло, оставив после себя влажное чёрное пепелище. — Он Учиха, — проговорил Мадара, глядя на Изуну. И вкратце рассказал события минувшей ночи и позора, который будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Жестокая реальность плюнула ему в лицо очевидным фактом. И на брата смотреть стало тошно. — Вот это поворот, — присвистнул тот, выпучив глаза. — И очень сильно похож на тебя, — Мадара впился взглядом в лицо брата, находя минимальная отличия и цепляясь за них, напоминая себе, что это всё ещё его любимый брат, а не нахальный проходимец, обеспокоивший его наличием Риннегана. Изуна промолчал. На бледное лицо легли мрачные тени, делая его черты лица острее и чётче. — Думаешь он… — язык у брата не повернулся, озвучить единственный напрашивающийся вариант. — Не знаю, — Мадара устало протер лицо ладонями, тяжело вздыхая. Он долго размышлял на этот счёт. И правда, очевидно же, что тот Саске копия его младшего брата. И возраста такого же, как и Изуна. Вариант, что тот Учиха близнец Изуны не казался чем-то смехотворным и нереальным. Лишь приобретал гребанную почву под ногами. Во избежание срыва и полнейшего нервного коллапса, Мадара упорно продолжал отрицать эту теорию, уговаривая себя, что Риннеган в эту версию вписывается с трудом. За какой-то гребанный день, его мир перевернулся с ног на голову. Вот вроде бы кругом все так же, но вещи выглядят иначе. И ему очень не нравится, этот угол обзора. Ну, а ещё, он был не глухим. Он услышал, как Саске перед исчезновением произнес "Изуна ещё жив". Вот и как это трактовать? В голову приходили ужасающие варианты. Мадара и без этого всю свою сознательную жизнь переживал за братьев, а когда у него остался всего лишь один Изуна, Учиха готов был свихнуться от переживаний. Он очень сильно любил брата, от того и его беспокойство за него было таким, что иногда мешало дышать нормально. Учиха желал лучшей жизни для него, и это была единственная цель, которая по настоящему волновала. И ради этого, он пойдет на многое. В том числе, и на мир с Сенджу. Правда, если это будет единственный вариант, способный сохранить жизнь любимого брата. — Идём, необходимо провести собрание, — страхи Мадары вновь ожили, восстав из пепла. *** Соклановцы от новостей в восторге не были. Изуна смотрел на него взглядом "ты в своем уме?". Новость посеяла гробовую тишину в храме, плотно перемешавшуюся с тщетно скрываемым недовольством. Но оспаривать решение, никто не решился. Клан, может, в данную секунду и считал его невменяемым, только вот страх перед молодым главой никуда не делся. Насквозь пропахший кострищем, Мадара напоминал им о возвышающимся над лесом столбе дыма, взвивающимся в небо от устроенного им пожара. Все прекрасно понимали, что глава в гневе, поэтому прикусили языки, не смея возразить. Быть заживо сожженными, не прельщало никому из присутствующих. Конечно, Мадара не стал бы жечь своих сородичей, но кто его знает, на что Учиха способны в состоянии аффекта. Никто из своих, ранее, не доводил его до такого состояния. Чужой страх подпитывал раненное самолюбие, и ночная ситуация уже не казалась такой уж и трагичной. Его все еще боятся. Собственные люди перед ним трепещут. А враги, завидев его, точно будут разбегаться как испуганные тараканы. Приостановление военной кампании против Сенджу и перебрасывание сил на поимку двух человек… сомнительное предприятие, по мнению окружающих. Мадара сам поверить не мог, что вот так просто взял и сделал это. И причина для этого невероятная. Двое ровесников Изуны… Которых сбиваясь с ног, будут искать два сильнейших клана… Абсурд. Но Риннеган… Он это делает, только безопасности ради. Мадара лучше всех представляет, на что способны эти глаза, и эти знания и вызывают опасения за дальнейшую судьбу. Это же он и собирался внушить окружающим. Распустив озадаченных соклановцев, Мадара ушел вглубь храма, где, отодвинув старый алтарь, открыл проход к древней скрижали Учиха. Изуна, мрачной тенью, скользнул за ним вслед. — Ты и правда считаешь, что парня с Риннеганом стоит убить? Он же Учиха… — Стоит, — жестко отчеканил он, зажигая масляные лампы. — Ты только представь что мы сможем, будь он на нашей стороне… — продолжал развивать тему Изуна. — Он не на нашей стороне, — рявкнул Мадара, категоричным тоном, отрицающим иной расклад событий. — Ты спрашивал? — повысил тон и Изуна. Мадара поджал губы, промолчав, тем самым выражая отрицательный ответ. — Вот найдем, спроси. Он же Учиха. Кровь и все такое… Мадара скрипнул зубами. Смотрите-ка, какой умный нашелся! Очевидно же, что те двое настроены враждебно. Просто Изуна не мог видеть того, что видел он. Дружественно настроенные Учиха не тыкают под ребра клинки, атакуя на поражение. И факт того, что они буквально вынудили их сделать это, он опускал. Это несущественные детали, меркнущие на фоне того, что Саске, его клона, проткнул насквозь. Да, те двое не вступали в открытую конфронтацию. Не нападали, и толком не защищались. Никакой открытой агрессии в их сторону. Но сила… Ни Мадара, ни Хаширама не могли отрицать их боевого потенциала. И если с Саске было все понятно - у него два великих додзюцу, то Наруто оставалась тайной. Что она могла, кроме как безостановочно чесать языком и вести себя так самоуверенно, будто бы одной левой может переломить Мадаре хребет? — Мадара, когда найдем его, лучше для начала поговорить, — настаивал на своем Изуна, не дождавшись ответа от зависшего в собственных мыслях страшного брата. — Нам не о чем говорить, — отбрил он, вставая на колени возле скрижали и активируя Мангекью. Ему необходимо изучить табличку вновь, и попробовать найти ответ, как бороться против Риннегана. Вдруг между строк сокрыты тайны, которые он не увидел раньше? Может, это было и глупо, потому что скрижаль уже давно была изучена вдоль и поперек, но интуиция прямо таки кричала, что ответы могут найтись здесь. Просто раньше они ему не нужны были, потому что Риннеган оставался старым мифом. Младший за его спиной тяжко вздохнул. — Ты понимаешь, что своими руками, собираешься уничтожить сильнейшее додзюцу? — предпринял последнюю попытку Изуна, не намереваясь так просто проигрывать в споре. Мадара делал вид, что не слушает, обратив все свое внимание на каменную табличку. — Это Риннеган! С ним мы можем разбить Сенджу! — Изуна продолжал олицетворять собой отвлекающий фактор, мешая сосредоточится. — Изуна! — Мадара обернулся, злобно зыркнув на незатыкающегося братца, одним только взглядом призывая того, наконец-то, захлопнуть рот. Ожидаемо, родственника такой трюк не впечатлил. Он сюда спустился чтобы остудить свой гнев, вновь прочитать табличку, и составить приемлемый план, как устранить угрозу, а не слушать глупые идеалистические нотации брата. — Ладно, молчу, — и он сел возле него, блеснув красными глазами. — Иногда мне кажется, что тени возле этой реликвии живые, — пробубнил Изуна, наблюдая, как чернильная тень растворяется, являя серый камень. Когда Мадара вновь вперил свой Мангекью в скрижаль, то чуть не ахнул. Стоило тени растворится, как его взгляду открылось новое знание. Решение его проблемы лежало на поверхности, вот только, почему он раньше этого не видел? Недостаточно был развит Шаринган? Тайны этой волшебной таблички, открывались постепенно, как выяснил Мадара. И не каждому - сделал он выводы, когда Изуна пожаловался, что ничего подобного не видит. Учиха решил, что все таки сила тоже влияет на многое. Другие же соклановцы, пущенные в святая святых кланового храма, видели лишь незначительные вещи. Так он решил, проведя ряд экспериментов, что только с каждой новой развитой ступенью Шарингана открывалось все больше и больше информации. И, по прежнему, еще многое оставалось сокрыто. Мадара чувствовал, что потенциал Шарингана он раскрыл не до конца. Мангекью - было даром небес. Благословение самой Аматэрасу-ками! В клане вот уже несколько поколений никто не мог развить свое додзюцу до ступени Мангекью. Предел соклановцев - три томоэ. Поэтому, периодически, Учиха убивали друг друга ради силы, но не получали желаемого результата - три томое оставались черными запятыми, не превращаясь в сложный узор Мангекью. Только им с Изуной удалось получить более высокую ступень Шарингана, что стало ключевым моментом, который позволил им сосредоточить власть клана в своих руках, после смерти их отца. Их почти что боготворили в клане, предрекая скорую победу над Сенджу. Ведь Мангекью Шаринган, полученный без убийства близкого и любимого сердцу человека, знак свыше! — Это всего лишь эффект падения завесы, — отмахнулся Мадара, у которого радостно забилось сердце. Он тоже сначала подумал, что это место полно мистики - тени и правда стекали с серого камня, как подтекающие густые чернила. И, смотря одновременно на табличку, они видели разные тексты. Не говоря уже о бешеной энергетике этого места, от которой холодок по спине пробегал. Чертовщина! Иногда ему казалось, что он видит чьи-то пальцы на краях скрижали. Но наваждение исчезло мгновенно. И, на фоне хранившихся тут тайн, странная тень, окружающая древний артефакт, меркла. Все это он списал на то, что место намолено сотней предков Учиха, и впитало в себя их силу. Вот тут и аура такая, что цветы завянут. А то, что они с Изуной видят разное - очевидно же. Мадара сильнее. У него объемы чакры значительно больше. Вот и весь секрет. — Я пересажу себе его глаза, — растянул губы в алчущей улыбке Мадара. Он уже предвкушал те возможности, что перед ним откроются, сделай он это. И как же он сам до этого не додумался? — Трупу глаза ни к чему. — Что ты увидел?— Изуна чуть ли не носом ткнулся в каменную поверхность, но совета по пересадке глаз не увидел. Мадара усмехнулся, наблюдая за стараниями брата. Изуна не знал много. Например, что Риннеган - высшее додзюцу - ничто иное, как результат скрещивания генов Учиха и Сенджу. Так как кланы испокон веков враждуют, то додзюцу в природе и не встречается. Как и не знал, что при помощи Шарингана, возможно подчинить биджу. Будь у Мадары больше времени и свободы от обязательств, он бы сразу пустился в поход за хвостатым демоном. За сильнейшим из них - девятихвостым. Тогда бы он посмотрел на охреневшие лица Сенджу, запоминая это выражение неизбежного конца, перед тем, как спустил бы на них монстра. Но увы, главенство в клане накладывает на него большую ответственность. Приходится лелеять мечты сидя на территории клана, занимаясь скучными управленческими делами. — Знаешь, мне кажется, это не к добру, — отстранился младший от камня, недовольно хмуря брови. — Сусано, которое было сокрыто в скрижали, нам пригодился, — Мадара деактивировал Шаринган, тут же подслеповато щурясь. Изуна растворился в оранжево-красных бликах масляных ламп и черной мглы помещения. — И все же, я не понимаю, почему ты видишь это, а я нет, — озадаченно и слегка расстроенно, произнес Изуна, позволяя понять, где он находится, по голосу. Брат был в курсе цены Мангекью, как и знал что Мадара неизбежно слепнет быстрее него. — Потому что я сильнее, братец, — он протянул руку, сгребая младшего к себе под бок. — Смирись с этим, — и он потрепал его по голове, взлохматив убранные в хвост волосы. На что тот фыркнул. Изуна, наверняка сейчас недовольно морщился, но глаза в этот момент его могли сиять, демонстрируя настоящие чувства. Младшему нравилось подобное внимание. И эти извечные перепалки, кто сильнее. Изуна всегда стремился быть таким же, как и он. — Только представь. Сенджу помогут нам добыть глаза и лично вручат оружие массового поражения. Хаширама дурак, — хохотнул Мадара, уже представляя, как, наконец-то, закончит эту чёртову вражду, поставив в истории их межклановой войны победную точку. — Хаширама может и дурак, но его брат Тобирама не такой наивный и глупый, он не позволит совершить такую ошибку. Он быстрее их сожжёт, чем позволит забрать глаза у трупа, — Изуна потянул Мадару в сторону выхода, предварительно потушив огонь в лампах. — Тобирама, — с презрением выплюнул Мадара. Камень преткновения! Вечно этот бледный ублюдок мешается. Если бы не младший Сенджу, возможно, ему бы давно удалось надурить просточка Хашираму. И не пришлось бы часами сидеть возле кланового артефакта, напрягая глаза Мангекю и выискивая скрытые секреты силы. — Так! Стоп! — внезапно запнулся Изуна. — Ты сказал Сенджу помогут нам? Но на собрании была речь только о том, что мы прекращаем военную кампанию против них, чтобы бросить все силы на поиски тех двоих. — Не забивай голову. Искать будем по отдельности. А Хашираму используем, ради поимки этих двоих. Его недоносок-брат лучший сенсор, — последняя реплика, звучала надсадно и скрипуче. Мадаре пришлось выталкивать эти слова из своей глотки. Вслух похвалить младшего Сенджу… предки, наверное, в гробу перевернулись. Синхронно. — Брат, ты порочишь святое место, своими странными речами, — едко прошипел Изуна, явно ухмыляясь. — Мы добудем Риннеган, и ради этого используем любые средства, — проигнорировал колкое замечание брата он, не уходя от темы. За что тут же получил тычок локтем в ребра. — Ладно. Но все равно, я сомневаюсь что нужно добывать Риннеган силой, как и пользоваться Сенджу, — заключил Изуна, выходя из храма. — Они угроза, — коротко пояснил он. — Это ты решил. Просто, можно было с ними поговорить, а не сразу брать в плен, пугать и пытать. Выяснить мотивы, цели… — Заткнись, зануда. Не забывай, наш мир жесток. Либо ты, либо тебя. — с умным и важным видом, заключил Мадара. Это было его кредо. Только по этой причине, он всё ещё жив. — А сам-то, — усмехнулся Изуна. И Мадаре, наконец-то, полегчало. Гнев отступил. — И… брат, почему от тебя пахнет рыбой? — Учиха почувствовал как младший закопался носом в его космы, нарочно громко втягивая носом запах. К сожалению, не надолго. Ярость вновь раскаленным потоком понеслась по венам, оживляя в воспоминаниях не особо приятные для него моменты. «Убью!» — пообещал себе Мадара, напряженно сжав челюсти. С сегодняшнего дня он прикажет на кухне складывать рыбные отходы в отдельную бочку. Месть его будет… вонючей и склизкой. Первым делом нужно было идти не на полигоне пар спускать, сжигая все что ему попадаться под руку, а идти отмакать в горячей воде, избавляясь от запаха рыбы, расслабляясь иным способом. — Ладно, не говори. Видимо, пренеприятнейшая история, — Мадара не видел, но чувствовал, Изуна усмехается. — Идём, отведу тебя в баню, — и брат потянул его в сторону источников. — О, а что это тут у нас? Чешуя? Мадара вновь был зол. Вода в бане сегодня будет особенно горячей.