Двойное попадание

— Что вас связывает с Наруто? — неожиданный вопрос нарушил между ними гнетущую тишину. Изуна скосил взгляд на Саске. От него сквозило любопытством. Другой же Учиха, как воды в рот набрал. Молчал, предпочитая пропустить вопрос мимо ушей. В отличии от своего однофамильца, он всецело сосредоточен на поиске гнусного предателя. Сенджу же свое возмущение проглотила. А очень хотелось высказать Изуне, что тот невежа, каких свет не видывал. Лезть в чужую личную жизнь - нонсенс! А ведь выходец из благородного клана. И вообще, сейчас не время и не место выяснять, что связывает этого Учиха с Узумаки Наруто. Насколько бы им ни было любопытно. К своему несчастью, ей тоже интересно, какого рода у них отношения. Бесспорно, в большей степени, интересовал Риннеган. Но в глубине души, очень хотелось понять, что между ними, раз Саске, весьма правдоподобно, пригрозил их всех убить, если Наруто умрет. И каким, вообще, образом, у них сложились подобные отношения, ведь они противоположны друг другу во всем. Их разница в характерах настолько велика, что ничто не способно уравновесить подобный союз. Но при этом, в бою они являлись единым организмом. Настолько слаженной пары, она в жизни не видела. Они как парадокс. Существуют, вопреки всем законам и правилам. Только сильная и глубокая привязанность могла стать прочным фундаментом для их связи. Вот только со стороны казалось, что этот представитель клана Учиха не способен на глубокие привязанности. Он выглядел куда холоднее и мрачнее того же Мадары. Если в главе клана Учиха теплился огонь, хоть и пресловутого безумия, то Саске – глыба льда с острыми гранями – бесчувственный и опасный. Но из раза в раз его заботила жизнь и безопасность Наруто. Такие шиноби, как Саске Учиха, не приемлют подобные вопросы. И за такое могут убить. Чтобы то, на что намекает Изуна, не всплыло наружу и не обернулось против Саске. Любые чувства - слабость. А подобные могут и в могилу свести. Саске молчал. От его молчания веяло могильным холодом. Сенджу аж захотелось поежиться. Аура Учиха нервировала. Пахла бесспорной опасностью. Пробуждала инстинкт выживания. Только совершенный контроль и закаленные на войне нервы не позволили повернуть в обратную сторону и броситься наутек. Сегодня он был особенно пугающий. — Ты ее так отчаянно защищаешь, — озвучил ее мысли Изуна. Любопытство у него было более развито, чем инстинкт самосохранения, видимо. Впрочем, у нее у самой так. По началу она готова была весь мир обыскать, дабы выйти на след Саске. И плевать, что у него на лбу написано “опасно для жизни”. Только спустя время она поняла, по какому тонкому льду ходила, пытаясь его достать. И что-то подсказывало ей, что ранее у Саске имелся сдерживающий фактор, который не позволял ему убить ее. Теперь же его нет. Саске и правда порезал бы их на лоскуты, и глазом не моргнув. — Вот это любовь, — мечтательно вздохнул Изуна, придя к определенным выводам и без ответов Саске. Тобирама укрепилась в мысли, что брат Мадары – идиот. В бою он может и гений, но по жизни – кретин. Сейчас же он нарывался на неприятности. И Сенджу окажется в их эпицентре, если этот глупый Учиха разозлит другого Учиха. Благо, Саске игнорировал Изуну и его глупые вопросы, как будто того и вовсе не существовало. Впрочем, ее тоже игнорировал. Они были ни чем иным, как пустым местом. Саске их никак не воспринимал. Однако, обидно. — С группой есть подозрительная чакра? — как по щелчку пальцев, вспомнил о ней и ее способностях, Саске. Сенджу напряглась, сосредоточилась на тех, за кем они гнались. Все это время она цеплялась за их след, но сейчас потребовались некоторые усилия, чтобы лучше почувствовать их. Чувств коснулось нечто скользкое, противное и холодное. И настолько злобное, что дыхание перехватило. По ощущениям, будто бы ядовитая змея заползла к ней в самую душу, сжимая ту в смертоносные кольца своего тела. Потребовалось с полминуты, чтобы сбросить с себя наваждение. — Видимо, есть, — Саске обернулся к ней, пристально вглядываясь в лицо. Наверное, ее замешательство, из-за испытанных ею образов, просочилось наружу. — Я узнал эту чакру, — процедила Тобирама. — Это не особенность чакры… Раньше она не обращала особое внимание на подобные игры разума. Чужая чакра часто играла с ее чувствами, вызывая четкие ассоциации. Подобные отрицательные впечатления часто переплетались с чакрой Мадары или его младшего брата. Она всегда считала, что это некое свойство их чакры. Особенно ярко она почувствовала это в последнюю стычку, где она едва не убила Изуну. — Это паразит, — озадачил ее Саске. — Зецу? — спросил Изуна. — Тот, кого вы ловили с Наруто? — Да, — и от его ответа по позвоночнику пробежала холодная дрожь. Прислушиваясь к собственным ощущениям, она поняла, что каждый в отряде убегающих Учих нес в себе след этой чакры. На их небольшой отряд вновь опустилась тишина. Скорость их бега увеличилась. Саске прибавил темп. Они старались не отставать, стремительно нагоняя беглецов. — Они рассредоточились, — держала их в курсе дела Сенджу. — Зажимают нас в тиски, переходя в атаку. Почувствовали наше приближение. Саске схватился за меч. Изуна активировал Шаринган. Сама Тобирама нервно сжала рукоять клинка, опустив глаза себе под ноги. Логично, что она находится среди недругов, выступая против врага. Ее спину никто не прикроет. Сама по себе, впрочем, как и всегда. Но одно дело, когда она сама по себе среди своих соклановцев и товарищей, а другое дело, когда она в команде с Учиха. Отделаться от параноидального чувства, что и они при удобном случае нападут на нее, не получилось. Оно лишь становилось острее. Подогревало сомения. Раскручивало ненужные мысли о том, что это все – хитроумная ловушка, дабы убить. Ведь ее смерть сильно пошатнет клан Сенджу, в особенности Хашираму. Страх и паника заворачивались в груди, она теряла концентрацию, постоянно оборачиваясь на, застывших позади нее, Учих. Саске перехватил ее затравленный взгляд, надменно усмехаясь. В груди всколыхнулось возмущение. Недостаточно сильное, чтобы перекрыть внезапный приступ паранойи. Изуна не смотрел на нее. Его внимание было приковано к лесу. Опасно сузив глаза, Саске двинулся к ней, заставив нервно сглотнуть. Сердце в груди отбивало рваный ритм. Сенджу едва заставила стоять себя на месте, подавляя желание попятится. Вместо этого она выставила перед собой меч, готовая дать отпор Учиха. Темный глаз блестел багрянцем, пока зрачок и радужка меняли форму – он активировал Шаринган. Тобираму полоснул ужас. В голове, раненной птицей, билась мысль “нельзя смотреть им в глаза”. Но вот, она смотрит, проваливаясь в черно-красный водоворот. Ей конец. Так глупо попасться… Дура! Беспечная дура! Саске протянул к ней руку. Сенджу попыталась ударить его мечом, но он без труда, с опасной грацией, увернулся от лезвия. Извернулся так, что схватил ее за плечо, сжав. Кожу мгновенно пробило холодом. Паника сжала легкие и горло. Страх оцепенением сковал, каждый мускул. — И где же бравый воин Тобирама? — Усмехнулся Учиха, дернув ее на себя. — Столько лет борьбы против носителей Шарингана, — голос сочился ядовитой насмешкой, а Тобирама все больше ощущала себя глупой и обманутой. — И так глупо попался в первую попавшуюся ловушку. Руку обожгло. Чужая, проникающая холодом под кожу, чакра прошлась по нервам, просочилась в самое нутро, заставив мелко задрожать. Паника разжала свои объятия, дав возможность снова дышать. Сенджу шокировано вытаращила глаза. — Сосредоточься, — приказал Саске, отпуская руку и отворачиваясь. — Если тебе будет грозить смерть, спасать не буду, — равнодушно произнес он. Она попала в гендзюцу. Вот так просто, провалилась в ловушку разума, где ожили ее кошмары. Стыд и позор. Недовольно поджав губы, она сбросила остатки оцепенения, и только это сделала, как на них стремительно напали.