Двойное попадание

Губ коснулось что-то мягкое, но при этом упругое и горячее. Дрожь волнами растекалась по телу, заставив трепетать сердце, а желудок сжаться. Сонное сознание не спешило сбрасывать с себя остатки сна. Наруто что-то возмущенно промычала, уворачиваясь от того, что нарушило ее спокойствие. Угрозы, в подобных действиях, она не чувствовала. Только тепло и ласку. Но желание поспать пересилило, и она перевернулась на бок, ускользая от чужой нежности. Чьи-то руки скользнули по волосам, путаясь в длинных прядях, заставляя ее поморщится от невесомого чувства щекотки, играющей по нервам. Но уголки губ все равно дрогнули в довольной улыбке. Однако, приятно и расслабляет. Тело блаженно обмякло, сон распахнул приглашающие объятья. Устоять невозможно. Она с радостью поспала бы еще часик-другой, в обволакивающей мягкости футона, хоть и не самого лучшего качества. Это всяко лучше, чем подстилка из веток и травы, под открытым небом. Или, соломы в хлеву, после которой все нещадно чесалось, не только потому, что солома колется. Но кто-то настойчиво хотел лишить ее данной радости. Чужое дыхание коснулось кожи у основания шеи, рождая россыпь мурашек, разжигая пожар в груди. Короткие и невесомые, поцелуи уводили его выше, обжигая. Спокойствие лопнуло, как мыльный пузырь. Волнение по-новой скрутило желудок в тугой узел. Под веками заплясали звезды, вырывая ее из объятий сна в реальный мир. Сильные руки, аккуратно сжав плечи, перевернули обратно на спину, прижав к футону. Что-то мягко рассыпалось по щекам, упало на лоб. — Щекотно, — фыркнула Наруто, довольно улыбаясь. В груди томилось сладкое предвкушение. Сердцем чувствовала грядущий поцелуй. Такой же горячий и сумасводящий, как и тот, кто его вот-вот подарит. Причин расстраиваться в том, что ее разбудили, не дав выспаться, нет. Будь ее воля, она бы днями и ночами наслаждалась им и тем, какие эмоции и чувства он у нее вызывал. Собственные руки легко и привычно скользнули по мускулистым плечами, огладили шею. Она с удовольствием запуталась пальцами в длинных и жестких волосах, притягивая Мадару к себе ближе. Слуха тут же коснулась беззлобная усмешка, вызванная ее нетерпением. Мадара? Поплывшее от удовольствия, сознание зацепилось за это имя. — Какого че… — распахнув глаза, она и правда увидела нависшего над ней Учиху Мадару, оцепенев от шока. Конечно же, произнести вопрос вслух она не успела, тот, с какой-то ненормальной жадностью, впился в ее рот таким поцелуем, что дыхание невольно перехватило, а сердце едва не выпрыгнуло из груди. Она думала, что он более не рискнет ее целовать. Он же ведь должен понимать, что она в силах постоять за себя. Да даже, если бы его не сковывала печать, мешающая ей навредить, она бы в отместку отметелила его так, что и живого места не осталось. Но вот он, тут, лежит на ней, навалившись всей тяжестью своего тела, и вновь пытается впихнуть свой язык ей в рот. Безумие! Но самое безумное в этом всем то, что до определенного момента, она наслаждалась его действиями. Вот тут-то ее и накрыла паника и ужас. Она не могла! Черт с ним, с этим Мадарой, все и так ясно, он играет с ней, найдя способ напугать. А вот она, какого биджу, позволяет ему подобное? Дьявольщина какая-то! Гендзюцу, не иначе! Зажмурившись, она со всей силы уперлась ему в грудь руками, сталкивая с себя. Помогая ногами - пытаясь больно пнуть. Но он скрутил ей руки и ноги, почти обездвижив. — Пусти, пусти! — верещала она не своим голосом. — Немедленно! — истерика готовилась вырваться наружу. — Не смей трогать меня, — горькая обида сдавила горло и обожгла глаза. Так бы все дальше и продолжалось, не открой она глаза. В комнате царил мрак. Вокруг – ни души. А она, запутавшись в одеяле, в панике каталась по растеленным на полу татами. Узумаки замерла, не веря своим глазам. Только тихий шелест листвы и пение цикад разбавляли ее одиночество. Медленно обведя комнату взглядом, в поисках притаившегося в тенях Мадары, и, не найдя его косматой фигуры, она позволила себе выдохнуть с облегчением. — Всего лишь сон, — убеждала она себя, обращаясь к сенсорным способностям Курамы. Учиха был от нее на расстоянии дозволенных ста метров, а следов его чакры в помещение, где она спала, не нашлось. Это успокоило полностью. — Кошмар, — проворчала себе под нос она, выпутываясь из плена одеяла. — Слишком реалистичный, — вот только губы пылали, словно после поцелуя, что заставило провести пальцем по тонкой коже, на ощупь ища очевидные признаки. Хотелось лишний раз убедиться в том, что ее сомнения беспочвенны. Практика показала, что после настоящего поцелуя, губы слегка припухают. А еще и жжет кожу так, словно ее не Мадара целовал, а она к раскаленной кочерге ротом приложилась. А после поцелуя с Саске и того хуже было - мокро и противно. Словно слизняка облизать пыталась. Но, что тогда, в поцелуях, могла понимать двенадцатилетняя девчонка? Да и поцелуй был, так сказать, поверхностный, а вот Мадара целовал так, как в книжках Джирайии мужчины целовали женщин. Боги, и почему ее второй поцелуй достался Учиха Мадаре? Воспоминание о нем не так-то просто выкинуть из головы, судя по тому, что ей теперь кошмары сняться. Еще один пунктик в бесконечный список отрицательных черт Мадары Учиха. Ее жизнь все больше походила на ад. Кромешный и беспощадный. *** Пока они не перешли к обсуждению важных вопросов, Наруто усиленно делала вид, что Мадары Учиха не существует. Мадара, к ее счастью, повторял за ней. Один Изуна не сводил с нее полного подозрения взгляда, а от его откровенной неприязни, то и дело покалывало затылок. Сенджу, по отношению к ней, оказались более лояльны. Хаширама и вовсе проявил присущее ему дружелюбие. От его радости рябило в глазах, а от нетерпения, он постоянно дергался. Тобирама по-прежнему выглядела, как мужчина. Сидела, хмуря брови, напряженная, изредка поглядывая на чересчур счастливого Хашираму, с опаской. Интуиция подсказывала, что сейчас, на ее глазах, будет творится история. При других обстоятельствах, Наруто дрожала бы от нетерпения, и с благоговением наблюдала за разворачивающейся перед носом картиной. Вот-вот, два, испокон веков воюющих, клана заключат перемирие, обсудив условия онного. Междоусобной войне наступит конец! Она станет свидетелем зарождения Конохи! Но кошмарная ночь и безрадостные мысли, накладывали весомый отпечаток на ее поведение, омрачая грандиозное событие. Затянувшееся молчание во время приема пищи дало ей возможность, как следует подумать над тем, как рассказать Основателям про Зецу, при этом не вдаваясь в подробности про реинкарнации. В ее голове подобные факты звучали наивно и глупо. А ей необходимо быть убедительной, чтобы Мадара поверил и не стал препятствовать ловле черной кляксы. Ей необходимо его содействие. Саске ее убьет, ведь они договорились не втягивать в это их, хоть они и являлись непосредственными участниками коварного заговора Зецу. Конечно, она не боялась Теме, он частенько грозился убить ее, и угрозы эти не беспочвенны, а вполне реальны, но все же… Предавать и без того хрупкое доверие между ними, так себе перспектива. Но и доверие Мадары каким-то образом надо получить. Без него она теперь не сможет нормально взаимодействовать с Саске. Какая же у нее ироничная судьба. Накрепко связала ее с двумя Учиха, которые спят и видят, как лишают ее жизни. Правда, эта связь – залог безопасности. Но приятного, мало. В идеале хотелось, чтобы их связывали узы дружбы, а не катастрофы мирового масштаба и проклятая печать. — Я кое-что придумал! — звонкий голос главы клана Сенджу разбил гнетущую тишину. Наруто встрепенулась от неожиданности. Взгляды всех присутствующих тут же скрестились на нем. — Хаширама, — предупреждающе проговорила Тобирама, складка между бровями стала глубже, а тяжелый взгляд не сулил ничего хорошего. — Избавь нас от своих гениальных идей, оставь их при себе, — Мадара, аналогично Тобираме, нахмурился. — Политический брак, — озвучил свои мысли Хаширама и, довольный своей гениальностью, воссиял, слово солнце. Изуна подавился, закашлявшись. Наруто в изумлении разинула рот, шокированная подобной идеей. Только Мадара и Тобирама восприняли подобную новость без ярко выраженных эмоций. — И, как ты себе это представляешь? — бросив короткий и взволнованный взгляд на кашляющего брата, скептически поинтересовался Мадара. По его выражению лица стало понятно, что мысленно, он разбил эту блестящую идею в пух и прах, закопав поглубже. — Тут и представлять нечего, — легкомысленно пожал плечами Хаширама. — Демонстрация подобного доверия погасит большую часть зарождающиегося волнения. Наруто перевела взгляд на Тобираму. Кажется, она начинала улавливать суть происходящего, и кем, ради мира, тот готов пожертвовать. Сенджу молча смотрела на старшего брата, побледнев пуще прежнего. По ее глазам видно - она настолько была не готова к подобному заявлению, что не нашлась, что ответить. — Допустим, — Мадара скрестил на груди руки. — Брак должен быть заключен, как минимум, между главными ветвями клана. — Вот именно! — чуть ли не хлопал в ладоши Хаширама, довольно поглядывая на притихшую Тобираму. Явно радуясь, что та не перечит. Изуна тоже начинал понимать, что к чему. Поэтому с мрачным выражением лица вперил взгляд в Тобираму. Сенджу, перехватив его, в едва заметном отвращение, поджала губы. — Это может сработать, — Мадара задумчиво поскреб подбородок, мысленно взвешивая все за и против. — Это не сработает! — Наруто вклинилась в обсуждение, которое ее не касалось. У нее нет права голоса. Она отлично понимала, что присутствует только потому, что стала неотъемлемой частью Мадары Учиха. К столу ее допустили из вежливости, ибо Хаширама – добряк. — Они будут ненавидеть друг друга, пока смерть не избавит их от этой ноши! Мадара презрительно хмыкнул, наградив ее уничижающим взглядом. Узумаки мгновенно вспыхнула, скрипнув зубами. Между прочим, она и Изуну пытается избавить от этой участи, если все-таки с ним будет заключен этот брак. Правда, если пораскинуть мозгами - самый отличный кандидат для подобного брака, сам глава. В подобном же случае, ей надо из кожи вон выпрыгнуть, и не допустить, чтобы Тобирама стала его невестой. Это раздавит ее. — Наруто, такова судьба наследников клана. Выгодный политический брак призван для укрепления позиций. И, в данном случае, он станет залогом мира, — пояснила Тобирама, держа лицо. Очень походило на смирение. Но Наруто чувствовала, что под маской хладнокровности, все кипит от негодования. В этом помещении один Хаширама сиял от радости. Конечно, это не его судьба на кону! — Глупости! — не собиралась сдаваться Наруто. — Он только испортит жизни несчастных двоих, а распри никуда не денуться. Просто постройте селение и живите бок о бок с друг другом, пока все не свыкнуться с мыслью, что это норма, — Наруто искренне не понимала, зачем подобным образом усложнять жизнь. Не видела смысла в том, что, скрепив наследников подобными узами, можно будет построить мир для других. Обиды этим не сгладить. — Тебя не касается это, — жестко одернул ее Мадара, призывая заткнуться. Но сделал так, что возмущение стало еще сильнее. Наруто буквально пылала, пытаясь отстоять права Тобирамы. — Хаширама, неужели ты готов пожертвовать счастьем и свободой сестры ради мнимого мира? Обречь ее на жизнь с нелюбимым человеком? — она испытующе посмотрела на Сенджу, в надежде, что сможет подобным образом внушить тому, что идея эта, не стоит свеч. Улыбка Хаширамы померкла - ее слова достигли цели. Надежда окрепла. — Наруто, в том-то и дело, что он готов, — ровно произнесла Тобирама. — Как и я. И тут же разбилась на сотни осколков, от тяжелых слов Тобирамы. Стало так горько. Безысходность. Несправедливость. Все смешалось. Но Наруто не собиралась так просто опускать руки. Это не в ее стиле. — Мир требует жертв, — поддержал Тобираму и Изуна. — И жить с нелюбимым человеком, это меньшее зло, чем терять в войне близких. — Человек, который не принадлежит никакому клану не скован обязанностями. Он не несет ни за кого ответственности. Откуда тебе, свободолюбивой эгоистке, знать, что такое жертвы? — каждое из слов Мадары, сочилось разъедающей нутро ненавистью и презрением. Они жалили, делали больно. Бредели старые раны. Вернули ее к отправной точке, туда, где она оставила своих друзей и товарищей. Да что он о ней знает? Ни черта не знает! Гнев распирал грудь. Злые слезы обожгли глаза. Переполняющая сердце боль, грозила разорвать ее, напомнив о том, скольких она потеряла. И все они те, на чьих жизнях будет стоять тот мир, к которому она стремится. Учиха Мадара понятия не имеет, чем она пожертвовала, оказавшись здесь. Через что ей пришлось пройти. Но кричать и доказывать обратное – бессмысленно. Этот черствый сухарь, вряд ли поймет всю глубину ее чувств. — Раз этот союз неизбежен, то позволь ей хотя бы выбирать самой, с кем из Учиха прожить всю свою жизнь, — подавив накатывающие слезы, и задушив гнев, Наруто диктовала условия так, будто бы имела право их ставить. Мадара, преисполненный чувством превосходства, собирался что-то сказать. Возразить. И разъяснить, такой глупой и наивной, совершенно не сведущий в политике девочке, что ее условия - чушь. — Хорошо, — его опередил Хаширама. — Она сама выберет, кто будет ее избранником. Наруто слабо улыбнулась, довольствуясь хоты бы таким исходом событий. Тобирама, по ее мнению, не должна страдать. Она и так натерпелась, скрывая свой пол, чуть ли не всю свою жизнь. — Надеюсь, Тока не задержится со своим решением, — Мадара не показал того, что согласие Хаширамы его огорчило. Она могла только подозревать, насколько сильно не понравилось старшему Учиха, что выбор остается за Сенджу. — Тока? — удивился Хаширама. Изуна внезапно странно хрюкнул, перекинувшись взглядом с Тобирамой. Это привлекло внимание Наруто. Она мельком сумела увидеть лукавый взгляд. Тот мгновенно спрятал накатывающее веселье, взяв пиалу и склонившись к ней. Мадара непонимающе посмотрел на брата. — Ты же сказала, что Учиха знают, — Хаширама повернулся к Тобираме. — Видимо, не все, — сделала вывод Тобирама. Наруто не сразу поняла происходящее. А потом, как поняла - смех защекотал ее изнутри, но она усердно его подавляла, на всякий случай, зажав рот рукой. — Мадара, познакомься, моя сестра - Тобирама, — улыбнулся Хаширама, сбив с Мадары маску хладнокровия и надменности. И она не выдержала: согнувшись пополам, рассмеялась. Остаток вечера Мадара очень громко и агрессивно выяснял отношения с Хаширамой, который скрывал от него, что Тобирама ему сестра, а не брат.