Двойное попадание

Тобирама укоризненно смотрела на беспечно пьющего Хашираму. — Ты не сказал мне, потому что побоялся, что откажусь? — Ей интересно, почему брат не посвятил ее в подобный план. Брак по расчету с Учиха - это не шутки. Серьезный, и даже отчаянный, шаг. Если бы Хаширама заведомо рассказал ей об этом, она бы не стала ему перечить, ибо отлично понимала, что подобная мера во благо клана. Тобирама преданная и исполнительная, а еще умная. Так, если Хаширама боялся ее категоричного отказа - это все равно не повод держать подобное в тайне от нее. Нельзя вот так просто взять, и без предупреждение вывалить на их головы безумную идею. Она едва сумела сдержаться, когда услышала ошеломляющее заявление. Первым порывом было взять и перевернуть стол, выплескивая свое раздражение и гнев нетипичным образом. Вторым - схватить Хашираму за грудки и хорошенько встряхнуть. Третьим - начать с пеной у рта доказывать, что Учиха изверги, и вверять в их распоряжение кого бы то ни было из Сенджу - ужаснейшая ошибка. Но увы и ах, у них перемирие с отличным потенциалом мирного сосуществования. Да и стоило увидеть воодушевление и радость на лице брата, как она, проглотив все свое недовольство, да наступив на горло ненависти к красноглазым, слова против вымолвить не смогла. — Я его придумал буквально пару часов назад. Импровизировал. — Улыбнулся Хаширама. — Чтобы оживить атмосферу. А то, как на поминках сидели. У Тобирамы вытянулось лицо от удивления. Услышанное поразило ее больше, чем сама идея брака по расчету. — То есть, ты продал меня Учиха веселья ради? — вспыхнула Тобирама. Щеки и шея горели, четко демонстрируя, насколько сильно она разозлилась. — Не надо так, — скривился Хаширама, обиженный на ее “продал”. — Я всегда мечтал породниться с Мадарой, — честно признался он. — Перемирие – отличный повод это реализовать. Тобирама закрыла лицо ладонями, не в силах смотреть на брата. В груди противно ныло. Ее желания, в большинстве случаев, шли в разрез с мечтами старшего брата. Хоть влияние на Хашираму и велико, и часто он соглашается с ее аргументами, но все, что касалось Учих, выходило за грани разумного. Сколько бы они не спорили, Хаширама всегда стоял на своем. Иногда казалось, что он любит Учиха Мадару сильнее, чем родную сестру. — Но, так же зная, как ты не любишь Учих, мне отвратительна мысль, что ты будешь несчастна в подобном браке, ты же моя младшая сестренка, — раздалось почти над самым ухом, после чего ее сгребли в медвежьи объятия. Ребра протестующе хрустнули, а она удивленно выдохнула. Неужели он сожалел? — Я не понимаю тебя, — растерянно выдохнула Сенджу, запутавшись окончательно. Брат противоречил сам себе. В его исповеди не промелькнуло и грамма логики. — Честно, когда осознал последствия своей задумки, я понадеялся, что Мадара пойдет в категорический отказ, поэтому планировал пару минут настаивать ради вида, а потом пойти на уступки, — продолжал он, не разжимая объятий. — Он был не против. А когда увидел, что и ты готова на такой шаг, даже обрадовался, пока не понял, что ты не отказала, только из-за чувства долга. Да, так оно и есть. Только ответственность перед кланом и чувство долга сдержали ее от отказа. Политический брак мог залатать большую часть дыр в шатком перемирие. Тобираме не привыкать жертвовать собой. Прогибаясь под обстоятельства, желая угодить отцу, она перевоплотилась в мужчину, потому что Бацума не обращал внимания на среднюю и единственную дочь. Он видел ценность лишь в сыновьях, а она - балласт, который покинет дом, достигнув брачного возраста. Ведь женщины априори не могли достичь тех же успехов на поле боя, что и мужчины. По логике почившего главы, девушка на поле боя - пушечное мясо, или утеха для бойцов. Девушка должна быть кроткой, послушной, сидеть дома и рожать детей, а не рваться на поле боя, унижая своими успехами бравых солдат, тем самым подрывая их дух. Помог ли ей этот маскарад? Не в случае отца. Он так и умер, не признав ее таланта и способностей, игнорируя существование. К сожалению, его кончина ничего не изменила. Комплекс неполноценности, взращенный Бацумой, остался, мешая понять, что она может являться сильной женщиной, уважаемой и авторитетной. А шрамы на сердце полностью перекрыли собою глупое и наивное желание быть любимой. Она срослась со своей ложью, отринув женственность и эмоциональность. С диким рвением стремилась получить признание. Ведь быть мужчиной, реально оказалось проще. Но теперь… Она снова женщина, и воспоминания о негодующем отце обрушились на нее сплошным потоком. И Тобирама начинала испытывать дикое сожаление насчет того, что с нее сорвали маску. Оказалось, стать такой, какой ее задумала природа и боги, некомфортно. — Я ценю твою преданность, как глава клана. Но, как старший брат, я не смогу смирится с тем, что ты остаток жизни проведешь в клане, который так тебе ненавистен. — Тем временем продолжал распинаться Хаширама, не чувствуя, что Тобирама погрязла в болоте горечи и разочарования, углубившись в мысли. Тепла его поддержки не хватало, чтобы отринуть страх и неуверенность в себе, поднявшиеся из глубины души. — Поздно, — как бы она хотела, чтобы ее голос не дрожал, но, вопреки желанию, все было иначе. Но, ради брата, она пыталась храбриться, чтобы вина за его решение не раздавила его. Ведь выходило, что он жалел о содеянном, и ее это тронуло за живое. Не могла она злиться на порою глупого и импульсивного Хашираму. Хоть в руках Хаширамы и находилась возможность отказаться от этой идеи, потому что просто перехотел. Но чтобы тогда стоили его слова? Быть главой - значит нести ответственность за каждое слово, даже если оно сказано другу. Из этого следует неутешительный вывод - все зашло слишком далеко и обратного пути нет. — Никогда не поздно, — твердо заверил ее брат. — Выхода нет только из могилы, — оптимизм в нем вновь бил ключом. — Да и Наруто отвоевала тебе отличное условие. Думаю, Учиха не расстроятся, если не подойдут в супруги великой и могучей Тобираме Сенджу, — судя по голосу, брат улыбался. Тобирама тихо рассмеялась. А ведь и правда, Узумаки Наруто хоть и не смогла отстоять ее свободу, потому что произнесенные ею аргументы выглядели по-детски наивными, но все-таки сумела выбить отличное условие. Авторитета главы клана Сенджу хватит, чтобы воспользоваться этой лазейкой. — Просто понаблюдай за ними, делая вид, что присматриваешься, — посоветовал Хаширама. Тобирама только кивнула в знак согласия. С этим не должно возникнуть сложностей, ведь она, как никто другой, хороша во лжи. Хаширама облегченно выдохнул ей в макушку и расслабился. Но объятий не ослабил. Подобное проявление чувств начинало ее смущать, ведь ныне они не малые дети. — К тому же, нам нужен шпион в их клане, — Сенджу мягко попыталась выскользнуть из рук брата, и перевести тему в другое русло, пока Хаширама вновь не начал акт самобичевания. С большой вероятностью, такое могло случится с минуты на минуту. Если проблему несчастной Тобирамы он и решил, то существовала еще и проблема, уязвленной ее отказом учиховской гордости. — Теперь-то зачем? — вскинулся Хаширама, все же отстранившись. Ему не пришлась по вкусу ее задумка, о чем свидетельствовали нахмуренные брови и непонимающий взгляд. — Доверие - залог хороших отношений. Тобирама не стала разъяснять, что доверие доверием, но лучше перестраховаться. Особенно, если дело касалось Учих. Тем более, внутри клана красноглазых назревал раскол. — Наруто, — пояснила она. Тему ее присутствия в клане Учих они еще не поднимали. После того рокового инцидента стоило поторопится с официальным заключением мира, и все силы брошены на составление договора, который устроил бы обе стороны. Хашираму третировал Совет Старейшин, все его мысли занимало именно это событие. Ее тоже. Им попросту некогда было обсуждать эту тему. — А с ней-то, что не так? — не понял Хаширама. — Она сосуд для биджу, — но, судя по лицу брата, он и опасений ее не разделял на этот счет. Тобирама четко видела весь потенциал Узумаки. Такая мощь несла в себе далеко не мнимую угрозу. — Бедная девочка, — покачал головой Хаширама, выражая в голосе сочувствие к ситуации Узумаки. Тобирама скрипнула зубами. Хаширама сопереживал очередному монстру. Если Мадара условно являлся монстром, то Узумаки на самом деле была таковой. Хоть по ней и не скажешь, ведь ее поступки и поведение говорили об обратном. — Эта “бедная девочка” способна нас всех стереть с лица земли, — строго отчеканила она. — Ты утрируешь, — обвинил ее брат и, заметив недовольство, отражающееся в малиновых глазах, поспешил пояснить, почему так считает. — Если бы это являлось ее целью, она бы сделала это давно, и глазом не моргнув. У нее и Саске была сотня возможностей убить нас всех. И как ты можешь так думать, когда она спасла тебе и Изуне жизнь, едва не пожертвовав собой? — судя по всему, для Хаширамы это являлось достаточным аргументом, чтобы верить в то, что Наруто не спустит на них биджу. Тобирама поджала губы. Как же ее раздражает эта черта Хаширамы. Если бы не его добродушие и чрезмерная эмпатия, он стал бы идеальным главой клана. Жестким и несгибаемым. Возможно, не будь у того дружеской привязанности к Мадаре, Учиха давно бы пришел конец. — Ладно, — и почему она сразу не догадалась, что в этом ее ждет провал? — Саске вызывает куда больше опасений, чем Наруто, — подметил Хаширама. — Не думала, что когда-либо кто-то из Учих будет вызывать у тебя опасения, — не сдержала едкого замечания Сенджу. Бесспорно, этот неучтенный Учиха доверия не вызывал. Как и любой другой из его клана. Вот только в его случае Тобирама не заостряла на этом внимания. Волнение о том, что он бесспорно серьезный и опасный противник блекло на фоне вспыхивающего любопытства. Ее невероятно сильно привлекало наличие у того Ринненгана. И когда-то, она была так наивна и глупа, думая, что сможет достать его себе для исследования. В голову закралась шальная мысль… А что если она, вполне реально в себе в супруги выберет Саске? Он же ведь тоже Учиха! Тогда у нее появится возможность наблюдать за ним, а может и задать несколько десятков вопросов. Провести сотню тестов, дабы исследовать все возможности, скрытые в легендарном наследии Рикудо. Родить от него ребенка, которому перейдет по наследству додзюцу родителя. Эта идея взбудоражила ее. Сладкое предвкушение разлилось по венам. От нетерпения подрагивали пальцы. Наяву представляя себе картину, как, прикрываясь супружеской жизнью, она утоляет свою жажду знаний. — Ты чувствуешь это? — как далекое эхо, донесся до нее, полный напряжения голос Хаширамы. Грезы рассеялись, как туманная дымка по утру. Тобирама подавила разочарованный вздох. В действительности провернуть подобное нереально. Саске не принадлежал клану, хоть и являлся его выходцем. А если Мадара и включит его в клан, то не в главную ветвь. Хотя… Саске уж больно сильно похож на Изуну, велика вероятность, что он незаконнорожденный ребенок почившего главы клана, а значит, единокровный родственник нынешней главы. — Тобирама, — Хаширама махал перед ее лицом ладонью, пытаясь вернуть в реальность. Все это время она невидящим взглядом пялилась в одну точку, утопая в своих рассуждениях. — А? — она попыталась сфокусировать взгляд на необычайно встревоженном Хашираме. Мысленно отвесив себе пощечину, она призвала взять себя в руки, обещая, что подумает об этом, когда останется один на один с собой. Вернулась и концентрация на внешнем мире. Стоило этому произойти, как на сознание обрушились отголоски невиданной ранее мощи. — Где? — спросил Хаширама, улавливая лишь малую часть этой сокрушительной силы, покрывающей собою большой участок местности - она будто бы была повсюду. Он не мог определить, где именно концентрируется подобный объем чакры. — В клане Учиха, — и посмотрела на серьезного Хашираму взглядом “я же говорила”. Такая сила бесспорно принадлежала биджу. Не только хвостатому - отметило сознание. Вторая энергия прокатилась морозом по коже, заставив поежиться. Хаширама проигнорировал ее безмолвный укол. Схватив меч и игнорируя существование доспехов, бросился в гущу событий. Тобирама, ругая его на чем свет стоит, кинулась за ним вслед.