Двойное попадание

С мрачной задумчивостью он провожал удаляющуюся Наруто взглядом. У него не осталось поводов для сомнений. Каждое произнесенное ею слово - правда. Мурашки по коже бежали, от озвученных ею фактов. Она не могла знать. Никто не мог. Только он. Ибо все задуманное хранилось в тайне от окружающих - в его мыслях и сердце. И вот, эта несносная женщина вытащила наружу самое сокровенное, продемонстрировав каждому из присутствующих. Вывернула наизнанку душу, обнажив суть. Было ли ему стыдно? Ни разу. Мадара стремился к лучшему. Настолько сильно, что не чурался беспринципных методов. Он знал себя достаточно хорошо, чтобы осознавать, что способен на такое. Жестокость, кровожадность, хладнокровие, коварство - все это, неотъемлемая часть. У него не было проблем с принятием худших своих сторон. Он видел в них спасение. Хаширама разве лучше? Каким бы добродушным идиотом тот не казался, но на поле боя мокутон рвал на куски его соклановцев без всякой пощады. Не испытывая сожалений и мук совести. Во время войны это непозволительная роскошь. Иначе, груз вины раздавит. Стыдно ему стало за то, что он оказался ведомым, а не ведущим. Рецепт мира в клановом храме, на самом деле оказался подробной инструкцией к апокалипсису. Быть обманутым он не любил. Настолько не любил, что, не задумываясь, собирался помочь Наруто и Саске в поимке Зецу. Его мотив - месть за брата и за себя. Спасение мира от Кагуи его не так сильно заботит, как спасение собственной шкуры от участи сосуда для кроличьей богини. Эгоистично? Да. Потому что в первую очередь он эгоист. *** Неукротимый поток размышлений, вызванный ее историей не стихал и провоцировал бессонницу. Лежа на футоне, закинув руки за голову, он глядел в потолок, медленно переваривая полученную информацию. Пока сердце неожиданно не зачастило. Скользкая тревога холодными пальцами тут же скрутила нервы. Учиха Мадара напряженно замер, вслушиваясь в окружающие звуки. Ночь, накрывшая темным покрывалом все вокруг более не могла скрыть от него ни малейшей детали - он видел не все, но многое. Шаринган зловеще поблескивал кровавым багрянцев в тусклом свете полной луны. Ничего. Тихий шелест листвы, да хор стрекочущих насекомых. Никаких лишних запахов, способных указать на опасность, если враг беззвучен, словно тень. Ни одного постороннего следа чакры не чувствовалось. Возможно, неожиданно нагрянувшее волнение - отложенный эффект рассказа Узумаки. Коварство Зецу пугало своей изощренностью. Из-за этого, угроза могла померещится в любой момент. Мадара устало прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Вроде бы, подобное состояние называется паранойей. Напридумывал себе лишнего, зазря изводя себя. Но вот, в умиротворяющие звуки природы вклинились раздражающие звуки человеческого плача. Судорожные вздохи, тихое шмыганье носом и приглушенные всхлипы едва выделялись за пением цикад и саранчи, почти сливаясь с ними. Почти. Наруто плакала. Все ее старания скрыть проявление слабости оказались тщетными. Мадара услышал. Нервы скрутило сильнее, сердце подозрительно сжалось, как будто бы откликаясь на чужие переживания. Сострадание. Давно забытое чувство воскресло под гнетом тихого женского плача. Вот оно! Связь! Видимо, таким образом работала печать. Проклятье! Он почувствовал ее страдания за пару минут до того, как услышал. Неужели, ему теперь с этим жить? Плачущая через перегородку Наруто привнесла в эту ночь налет раздражения, с привкусом закипающей ярости. Все дошло до того, что у Мадары не выдержали нервы. Напускное хладнокровие на то и напускное, чтобы являться маской. Учиха отродясь не были уравновешенными и спокойными. Просто скрывали вспыльчивый темперамент под прослойкой из надменного безразличия, изредка позволяя проявлять презрение к раздражающим их вещам. И вот, он стоит в ее комнате, и раздраженно цедит: — Не шуми. — Проваливай, — сдавленно отозвалась Узумаки. — Ты мешаешь мне спать, — он не собирался проваливать, пока Наруто не заткнется. — Очень рада, — голос заискрил сарказмом, перебивающим ее жалкий скулеж. Очевидно, его претензии разозлили. Или же, факт того, что Мадара застал ее рыдающей. — А теперь, провалив-ай, — на последнем слоге её голос дрогнул, став выше обычного. У Мадары опять сжалось сердце, побудив желание вырвать то с корнем. Ох, как ему не нравится, как оно реагирует на эмоции Узумаки. Ранее подобного не наблюдалось. — Просто уйди, — пищит Узумаки, пока он скрипел зубами от негодования. Если он ее не успокоит, ему покоя не видать. Мадара сделал неуверенный шаг вперед, мысленно уговаривая себя быть с ней помягче. Но все естество взбунтовалось против этой установки. Злость и обида на то, что их связал треклятый фуин, перекрывала все то хорошее, что она сделала для него. — Мадара, — строго процедила Наруто, а потом странно икнула. Учиха добровольно готов нырнуть в пучины ада, лишь бы сердце вновь подчинялось ему и только ему. Принудительно вызванные эмоции привели в бешенство. Оставшееся расстояние между ними он преодолел за доли секунды. Потребовалось еще меньше времени на то, чтобы стянуть с той покрывало. И тут-то он понял, в чем причина стенаний Наруто. С ним он отбросил в сторону и змею. При помощи Шарингана он опознал в стремительно уползающей рептилии безобидного ужа. Вот же Наруто везет - змея забралась той в постель. Грудь защекотало изнутри. Веселье теплой волной прошлось до горла, и вырвалось наружу тихим смехом. Почти всемогущая Узумаки до нервной икоты испугалась простого ужа! Абсурд! Тут же, он вспомнил о ее страхе перед ними. Однажды, она ему чуть ли не на шею забралась, улепетывая от змей. — Идиот, — Наруто села, подтянув к себе колени и поспешно спрятала в них, вспыхнувшее от смущения и стыда, лицо. Из “укрытия” послышалось едва различимое бормотание-причитание в стиле “ну надо же было так опозориться”. — Почему сама не стряхнула? — раздражение, как ветром сдуло. Мадара деактивировал Шаринган. — Тебе не понять, — буркнула обиженная Наруто. — Куда уж мне, — согласился он. Уголки губ так и подрагивали, грозя расплыться в улыбке. — А теперь, свали отсюда, — не долго она терпела присутствие свидетеля ее слабости. Торопясь выгнать незваного гостя, в интонациях ее голоса вновь появилась та самая грубая резкость, создающая образ полнейшего бескультурья. Инцидент исчерпан. Причин находится здесь не осталось. Ему и правда следовало, как можно скорее покинуть ее. Но он так и стоял на месте. — Змеи не так страшны, как кажется на первый взгляд, — нравоучительно изрек Мадара. — Проваливай! — вскипятилась Наруто. Мадара сдвинулся с места. Но, вопреки ее ожиданиям, в прочем, и своим тоже, зажег масляные лампы, осветив небольшую комнатку. — Какого х… — Змея может быть все еще здесь, — терпеливо пояснил Учиха, не дав той озвучить грубое окончание вопроса. Наруто вздрогнула всем телом, и высунула нос из своего “укрытия”, полными страха глазами осматривая помещение. Мадара поразился, как эта женщина, при всей своей силе, может выглядеть настолько слабой и беззащитной. Причем, настолько откровенно, что в нем проснулся инстинкт защитника. Сейчас в ее внешнем виде и поведение не было и капли тех качеств, которые присущи шиноби. Просто напуганная девушка. Не более. — Надеюсь, ее тут нет, — Наруто смотрела на открытую сёдзе, ведущую во внутренний дворик, явно надеясь на то, что змея уползла на улицу. Учиха, не переставая поражаться собственным поступкам, вновь активировал Шаринган, медленно осматривая комнату. Уж мог притаиться в каком-нибудь незаметном месчетчке, испуганный не меньше самой Наруто. — Она тут, — нашел Мадара виновника, спровоцировавшего абсурдную ситуацию. Перепуганная рептилия забилась за сундук, только кончик черного блестящего хвоста торчал. — Убери ее! — не то попросила, не то приказала Узумаки, подобравшись пуще прежнего. Ей явно самой хотелось забится в угол, но оставалась вынуждена сидеть посреди комнаты, не смея и шагу ступить, с постеленного на полу футона. С языка чуть не сорвалось “а повежливее попросить не судьба?”, но, увидев в широко распахнутых глазах панику, решил не мучить Наруто претензиями. — Так и быть, — тоном делающего одолжение, Мадара подошел к сундуку, и проворно вытащил змею. — И как ее можно бояться? Максимум, что она тебе сделает, так это укусит. — Укусит и впрыснет яд, — Наруто перекосило, на что Мадара усмехнулся. — Эта - не ядовитая. Уж обыкновенный, — он не спешил выпускать извивающуюся и шипящую змею в ее естественную среду обитания, продолжая держать в руках. — Тебя аконит не взял, — напомнил ей. — Они противные! До дрожи! — она неотрывно смотрела ему на руку, все с таким же выражением полного ужаса и отвращения. — Сделай ты уже что-нибудь с ней! — заныла Наруто. — Значит… У тебя есть неприятная история со змеями? — большим пальцем свободной руки, Мадара демонстративно погладил черную чешую, наблюдая, как у Наруто вздрагивают плечи и в неприязни морщится лицо. — Есть, — не стала отрицать она, а если бы и попыталась, он бы не поверил. Должны же у ее страха откуда-то ноги расти. Учиха вопросительно выгнул бровь, вперив в нее внимательный взгляд, безмолвно требуя продолжить. Наруто не поняла его намек. Или сделала вид, что не поняла. Наверное, история травмирующая. — Тебя в детстве змея укусила? — стал прощупывать почву он. Наруто нервно сглотнула. — Меня съела змея, — бесцветным тоном призналась она, глядя не на него, а как-будто бы сквозь него. — Как ты выжила? — вопрос напрашивался сам собой. За плечами у той, насчитывалось немало смертельно-опасных ситуаций. То, что напрямую касалось войны из ее прошлого будущего, озвучено было во всеуслышание. Но о скольких она умолчала? Наруто пожала плечами. — Удача? — неуверенно отозвалась она. Удача ли? Мадара старался не думать, не пропускать ее историю через себя. Боль, тоска, грусть - то, что не было озвучено, но события подразумевали их. Потеря всех близких и дорогих сердцу людей, невыносимая ноша. Он бы с катушек слетел, если бы ему через такое пришлось бы пройти. Себя бы ненавидел. Желал бы смерти, не в силах жить дальше. — Мне было двенадцать. Призыв. Огромный. Я взорвала ее. Множественным теневым клонированием. Мадара сжалился над ней. И над змей. Отпустив, беспрестанно извивающегося в руках ужа, на волю. — Спасибо, — искренняя благодарность высекла сноп искр на сердце. — А теперь, проваливай, — Наруто резко испортила возникшую между ними душевную атмосферу. — Пожалуй, мне стоит обзавестись змеиным призывом, — заложив руки за спину, Мадара медленно обернулся к ней, чтобы она увидела гаденькую ухмылку на лице. — Даже не вздумай! — протестующе воскликнула Узумаки. — Уже думаю, — с грацией хищника, он вернулся в комнату. В широко распахнутых глазах четко виднелись все те скаберзные мысли, крутящиеся у той в голове. На его голову, ментально, обрушивались самые худшие из проклятий. Мадара прошел к отброшенному в сторону покрывалу, и поднял его. — Не могу устоять перед подобным соблазном, — возвращаясь к ней, он опустился на корточки перед футоном. Их глаза, наконец-то, оказались на одном уровне. Наруто задохнулась, то ли от формулировки, то ли от его близости, или же от неприкрытой угрозы шантажа. Ведь только так, он сможет держать в узде эту несносную женщину, вынужденно прикованную к нему. — А придется! — совладала с собой Узумаки, поддаваясь вперед. Гнев и ярость сплелись воедино, заставляя полыхать взгляд. Бесстрашная и безрассудная Наруто Узумаки вернулась. Горячо. — А не то что? — продолжал дразнить ее Мадара, с вызовом наклонившись навстречу. Еще горячее. Кровь вскипела, подогретая невнятным предвкушением. Ее рассерженное дыхание слилось с его спокойным. От нее волнами исходил жар. Близко. Они слишком близко к друг другу. При желании, можно ресницы сосчитать. Или коснуться губ… — Я вырву тебе руки, — нашла Наруто, чем угрожать. — Хм, — не впечатлился Мадара, отгоняя прочь мысль использовать поцелуй, как средство запугивания. И тогда-то, это было плохой идеей, а сейчас и подавно. — Ты способна на это? Наруто раздосадованно клацнула зубами, поняв, что угроза не сработала. Но, судя по выражению лица, сдаваться не собиралась. И он тоже. — Я - нет. А Курама - да, — расплылась в самодовольной улыбке победителя Наруто. — Аргумент, — не стал оспаривать Учиха. — Вот только, где был твой Курама, пока по твоему одеялу ползал уж? — нет, он не даст ей выиграть в этой битве. Наруто открыла и закрыла рот. Ответить нечего. А если и было что, то звучало бы не так эффектно и колко, как предыдущие ее фразы. — Прошу, не надо, — с нее сошла вся спесь - вот она - капитуляция. Мадара внутренне ликовал. Победа! С чувством выполненного долга, он отстранился на приличное расстояние, снисходительно смотря на нее. Наслаждаясь послевкусием выигрыша. — Мне и одного Саске хватает, — отведя взгляд в сторону, вконец стушевалась Узумаки. Мадара ощутил себя так, будто бы ему в рот пепла напихали и заставили проглотить без воды. Теперь, победа не казалось такой уж и сладкой. Победа вообще больше не казалась победой. Саске! Отчего-то, этот юнец, начинал ужасно раздражать. И не тем, что у него есть так желаемый Мадарой Риннеган, а тем, что он… Додумать он себе не дал. — Ладно, — и чтобы хоть как-то подбодрить себя, он накрыл Узумаки покрывалом с головой. Мелочь, а на душе стало приятнее. Под ее тихую, но вкрадчивую брань, Мадара покинул комнату.