Тёмная сторона

      ― Скорее, мы его теряем! ― кричит доктор, пока фельдшера перекладывают Намджуна на другую каталку.       После чего с ходу надевают кислородную маску, аккуратно вкалывают в вену капельницу и немедля едут в операционную.       ― Господин, Вам сюда нельзя, ― строго говорит медбрат, перегородив путь Джину, который хотел пойти за мужем.       ― Но он мой муж, я должен быть рядом, ― всего в шаге от истерики отвечает омега, у которого уже всё лицо опухло от плача.       ― Прошу Вас, успокойтесь и дождитесь конца операции здесь, ― усадив его на одну из скамеек, просит парень, на что Джин часто кивает и прикрывает лицо руками, на которых виднеется застывшая кровь Намджуна.       Издалека показывается Хосок, который окликает его, и спешным шагом сокращает расстояние между ними. Альфа обеспокоенно, резко обнимает омегу, выглядящего, мягко говоря, паршиво.       ― Я приехал, как только смог, как он? ― тараторит Чон, пугаясь такого состояния друга.       ― Ему проводят операцию, ― крепче прижимаясь, сообщает Джин сквозь усилившийся плач, который можно определить по подрагивающим плечам. ― Если с ним что-то случится… я-я… не знаю Хосок, ― громко всхлипывая, шепчет омега, чувствуя, как грудь невыносимо сжимается.       ― Тебе нужно умыться…       Не отодвигаясь от него и приобнимая одной рукой, альфа доводит его до раковины возле зеркала и включает холодную воду, которой Джин ополаскивает лицо, что хоть немного, но помогает успокоиться.       Затем они возвращаются к скамейке и вместе усаживаются на неё. Хосок аккуратно укладывает голову друга на своё плечо и, мягко поглаживая руку большим пальцем, успокаивает, говоря, что с Намджуном всё будет хорошо, что вскоре он очнётся и они все дружно где-нибудь выпьют как в старые добрые времена, а медбрат в скором времени сообщит им хорошую новость.       Но вот проходит, час, два и три, но никаких «добрых» вестей им никто не сообщает.       Время близится к ночи, и Хосоку начинает названивать Чимин, из-за чего альфа отходит в сторону, чтобы поговорить со своим парнем и вкратце рассказать ситуацию с Намджуном. Хотя он и хотел всё обговорить дома и точно не по телефону, но ситуация не позволяла уйти к нему, а обманывать или недоговаривать что-то любимому он не мог.       Затем, как и ожидалось, Пак не смог просто послушать парня и дождаться его дома. Почему Хосок просил его об этом? Да потому что Чимин очень чувствительный и после таких событий может месяцами думать и переживать по ночам. Но он мигом прибежал в больницу, чтобы поддержать Джина.       ― Мне так жаль, Джин-и, ― грустно произносит младший омега, делясь своим теплом и сожалением через объятия, пока у самого глаза непроизвольно слезятся от такого болезненного вида друга.       ― Я так за него волнуюсь… ― снова даёт волю слезам Ким, а видя, как ему больно, Пак тоже начинает плакать.       ― Супруг господина Кима?.. ― наконец выходит один из докторов палаты.       — Это я, ― резко поднявшись на ноги, взволнованно перебивает Джин. ― Как мой муж? ― пытаясь настроить себя на хорошее, выжидающе-нервно приподнимает уголки губ он.       От полной надежды на хорошее голоса поперёк горла врача встаёт тяжёлый ком, и он опускает взгляд, лишь бы не видеть, как эти и без того заплаканные глаза могут навсегда потерять свой свет.       ― Он потерял слишком много крови, мы сделали всё, что в наших силах… Мои соболезнования…       ― Ч-что Вы сказали? ― расширив наполняющиеся влагой глаза, неверяще шепчет омега. ― Мой муж мёртв? ― словно сам себе в бреду говорит.       Омега не удерживается на ногах и падает на холодный пол, взгляд панически бегает по помещению, в голову слишком болезненно и тяжело бьёт эта фраза: «Мёртв».       ― Нет… ― отрицательно качает головой Джин, пытаясь улыбнуться, что больше походит на истерику, ― он не может, ― хватается за голову, и кричит: ― Не может умереть! ― рыдает, наплевав на всех вокруг, ведь ничто теперь больше не имеет значение перед тем, что ему только что сказали.       Хосок и Чимин опускаются за ним и пытаются как-нибудь утешить и успокоить, но это совершенно не получается, ведь кто утешит Чона, когда альфа только что потерял едва ли не родного брата? А Чимин знал, какое сильное значение имел для его любимых в этой жизни Намджун, отчего видеть их боль невыносимо.       ― П-прошу тебя… ― кусает нижнюю губу, так и не договорив, ибо ещё одно слово и плакать в голос будет уже Хосок.       ― Он не мог меня бросить, ― продолжает рыдать Джин. В душе невероятно погано, а внутренности словно через мясорубку пропускают, ибо каждая клетка болит так, будто на открытую рану высыпали сначала сахар, а потом соль.       А ведь он весь день чувствовал невыносимую тревогу, которая возникла без какой-либо причины, чувствовал, что что-то плохое должно произойти, но не знал, что, и так отчаянно рвался переубедить мужа, чтобы он всё же опомнился.       Интуиция не подвела. Он лишился самого ценного — своей души и сердца.       Низ живота невыносимо ноет так, будто ему перерезали его, а голова начинает кружиться ещё сильнее. Пак громко вскрикивает, еле успев поймать старшего, который так резко падает в обморок, а на его ярко бежевых брюках мгновенно появляется обильное количество крови.       Чимин ловит флэшбеки с того раза, когда это случилось с Чонгуком четыре с половиной месяца назад.       ― У него выкидыш! ― в ужасе кричит омега, на что врачи и медбраты прибегают на помощь.

***

      По дороге в особняк Чонгук засыпает, из-за чего альфа заносит его в свою спальню на руках. Все служанки, Молли, Шарлотта и даже сам Мигель чуть ли не танцуют от радости, так и не подобрав челюсти с пола, которые упали из-за удивления и вопроса, как они смогли помириться?!       Тэхён аккуратно укладывает беременного омегу, что так сладко сопел в его руках, пока Шелли стрелой прибегает к ним и обнюхивает почти всего Чона, даже несмотря на недавнюю ссору с парнем это не мешало ей безумно скучать по другу, и поэтому, когда Ким покидает комнату, пантера запрыгивает на кровать и любовно лижет руку и лицо омеги, а затем устраивается рядышком и засыпает.       С каждым шагом в сторону кухни Ким всё отчётливее и отчётливее слышит радостные возгласы и всякие предположения, как господин мог принять и простить Чонгука, который ещё и беременен от другого. Альфа не сдерживается от усмешки и входит в помещение.       ― Господин, мы так рады, что у Вас всё наладилось! ― искренне улыбаясь, восклицает Шарлотта, на что остальные омеги, которые помогают ей готовить, активно подхватывают.       ― Спасибо, ― тоже широко улыбается в ответ Ким. ― Приготовьте нам пожалуйста ужин, но такой, чтобы можно было есть беременным, ― впервые в вежливой форме просит альфа, отчего все в помещении замирают.       ― Д-да, конечно, господин, ― запинаясь от удивления, часто кивает главная повариха.       ― Отлично, спасибо, ― чувствуя, как слово чуть ли не застревает в горле от непривычки, благодарит альфа, а затем поворачивается к дворецкому и кивает в сторону.       Мигель кланяется и следует за ним. Они останавливаются у лестницы.       ― Проследи, чтобы в особняке поставили побольше ламп, ― он помнит, как сильно лисичка боится темноты, хоть самого и вполне устраивал этот мрак, который отражает особняк, ― убрали все опасные вещи и сгладили все острые углы, ― задумчиво осматриваясь, говорит Тэхён, пока дворецкий с трудом сдерживает умилённую улыбку. ― Также подготовьте для нас новую спальню на первом этаже. Пока всё.       ― Будет сделано, господин, ― кивает мужчина. ― Позвольте поздравить Вас, мы все очень рады за Вас.       ― Спасибо, Мигель, ― взгляд теплеет, а губы трогает благодарная улыбка, ― за всё.       Когда Намджун, ни слова не сказав, бросил его и улетел в Китай, именно Мигель всегда был рядом с ним, только он заботился о Тэхёне, напоминал о приёмах пищи, покупал лекарства и до поздней ночи ждал его возвращения, и именно по этой причине Ким дорожит и уважает его больше всех подчинённых, ведь он, можно сказать, заменил ему едва ли не родного отца.       Альфа счастливо улыбается и поднимается по лестнице, возвращаясь в свою спальню, в которую впервые за эти невыносимые месяцы так охотно хочется прийти. Всего за один день произошло столько всего, он успел и умереть, и воскреснуть, но самое главное то, что этот ад наконец-то закончился. Между ними всё наконец-то наладилось, хотя никакой даже мизерной надежды не было.       Видя, как сладко сопят два самых любимых существа в его жизни, альфа усмехается и аккуратно прикрывает за собой дверь, дабы не потревожить их сон.       Он садится на корточки перед кроватью и со всей нежностью любуется умиротворённым личиком уставшего от всех сегодняшних событий лисички, что так мило сложил ладошки под головой.       Невероятно красивый.       Рука непроизвольно тянется к уже довольно округлому животику. Сердце главы мафии наполняется неизведанным трепетом и любовью к ещё даже не родившемуся ребёнку. Думая о предстоящей через каких-то пять месяцев встрече с сыном или дочерью, Тэхён чувствует сильную растерянность и безумную радость одновременно.       Донгу никогда не проводил с ним время и тем более не любил. По этой причине альфа понятия не имеет, каким бывает хороший отец, сможет ли он вообще стать таковым? Всё это очень пугает, ведь он ни разу в жизни не задумывался о том, чтобы стать родителем. Но несмотря на это, он уже жизнь готов отдать за этого малыша, за ребёнка, которого родит его любимый омега.       Мужчина ласково гладит животик лисички через ткань одеяла, мягко целует, а после, не сильно давя, укладывает голову. Сердцебиение нормализуется, а в груди приятная теплота разливается, Ким счастливо улыбается и прикрывает глаза, пока проснувшийся Чонгук зарывается рукой в его волосы и приподнимает уголки губ.       ― Я разбудил тебя? ― негромко, словно не хочет пугать малыша, спрашивает альфа.       Затем поднимает голову, чтобы взглянуть на него. Чонгук отрицательно качает головой и трёт сонные глазки.       ― Шел? ― удивлённо произносит парень, заметив пантеру, что тоже проснулась от движения со стороны омеги. Большая кошка негромко рычит и любовно лижет лицо Чона. ― Прости меня за тот день, пожалуйста, ― искреннее сожалеет, усевшись и обнимая Шелли, парень.       ― Думаю, она уже давно не злится, ― усмехается, видя, как питомец, прямо как и хозяин, мгновенно начинает чувствовать себя лучше, а глаза снова наполняются блеском. ― Мы очень скучали по тебе…       ― Я тоже… ― он поднимает на Тэхёна полные слёз глаза.       ― Я причинил тебе очень много боли и никогда не прощу себя за это, ― чувствуя, как сердце сжимается от того, как сильно он раскаивается, негромко говорит Ким, пока его внимательно слушают. ― Возможно, лучшим решением для тебя будет уйти и найти кого-нибудь, кто не совершал моих ошибок, ― болезненный ком встаёт поперёк горла, ― но в таком случае я долго не проживу, попросту не смогу… поэтому мне придётся побыть эгоистом и лишь умолять тебя о прощении.       Он опускает взгляд на свои руки, пока с подбородка падают несколько капель слёз.       ― Я хочу быть только с тобой, Тэхён… ― нежно положив руки на лицо альфы, шепчет Чонгук, ― хочу вырастить с тобой нашего малыша и вместе состариться, ― с каждым словом он оставляет по одному тёплому поцелую на лице мужчины. ― Я прощаю тебя, только давай впредь будем говорить и слушать друг друга.       ― Обещаю, лисичка, ― облегчённо улыбается Ким, после чего прижимается к мягким губам любимого и сладко целует, придерживая за затылок.       ― Мне нужно принять душ, ― немного отодвинувшись, выдыхает в любимые губы омега.       ― Я помогу, ― кивает Тэхён, чувствуя несильное головокружение от недавнего поцелуя и невыносимо сладкого запаха крови, что так по-родному окутал всю комнату.

***

      Девушка ставит последнее блюдо на стол и не может перестать улыбаться от предвкушения встречи с Чонгуком.       ― Молли? ― радостно зовёт за спиной знакомый голос, на что она резко оборачивается.       ― Господин Чон, ― глаза девушки наполняются слезами, а парень в это время заключает её в тёплые объятия. ― Я так по Вам скучала… Мы все очень скучали.       ― Я тоже по вам, ― крепче прижимаясь, шепчет омега. ― И по тебе тоже, Мигель, ― широко улыбаясь, признаётся, на что тот отвечает тем же.       ― Позови Шарлотту, ― усмехнувшись смотря на омег, просит дворецкого Ким, на что тот, кивнув, скрывается за дверью зала.       Узнав, что Чонгук уже проснулся, женщина едва ли не бежит, чтобы скорее увидеться с ним. И когда наконец добирается, то тоже заключает в крепкие, тёплые объятия.       ― Мы очень переживали за хозяина в Ваше отсутствие, слава Богу, у вас обоих всё наладилось, ― взволнованно говорит повариха. ― Я приготовила всё, что Вы любите!       ― Приятного аппетита, ― сказав это, дворецкий уводит Молли с Шарлоттой и, не дождавшись «Спасибо», покидает их.       Омега тут же берётся за палочки и пробует самгёпсаль, который Шарлотта специально для него приготовила из говядины, вкусно мыча от удовольствия.       — Я так скучал по её готовке, — прикрывает глаза Чон, на что альфа усмехается и кладёт ему в чашку с рисом овощи.       — Ешь не спеша, — несильно потрепав младшего по голове, говорит Ким.       Взгляд парня цепляет салат, красиво украшенный оливками, и он радостно собирает их и кладёт в рот, запивая гранатовым соком. После чего собирает ложкой мёд с верхушки одного из десертов, мажет на хлеб и, смешав с горчицей, с наслаждением поглощает.       За всем этим удивлённо наблюдает Тэхён, который сморщивает лицо и отворачивается, лишь бы не представлять, каково всё это на вкус. Нет, он, конечно, слышал о необычных предпочтениях беременных в еде, но чтобы мёд с горчицей!       Но вместо каких-либо слов он лишь улыбается ему в ответ и продолжает есть.       Телефон Кима начинает вибрировать. Прочитав имя «Хосок» на экране, альфа поднимает трубку. С каждым сказанным другом словом лицо Тэхёна становится всё мрачнее и мрачнее, а под конец его и вовсе окутывает сильное беспокойство и чувство опустошения.       — Мне нужно срочно поехать к Джину, — поднявшись с места, сообщает Ким, на что Чонгук вопросительно смотрит в ответ. — Намджун, он… больше не с нами, — чувствуя невыносимый комок в горле, договаривает.       Чонгук шокировано прикрывает рот рукой, пока к глазам мгновенно поступают слёзы. И нет, ему больно не из-за потери человека, что причинил ему столько страданий, а из-за бедного Джина, который, несмотря на все поступки мужа, так сильно любил и поддерживал его.       — Я-я поеду с т-тобой, — запинаясь, начинает дрожать омега. По щекам стекают обжигающие слёзы, а сердце кровью обливается за друга.       — Нет, — немного резко отрезает Ким и так же быстро осознает свою ошибку. — Пожалуйста, оставайся здесь, тебе нельзя много волноваться, а за сегодня и так предостаточно беспокойства, — заметно смягчившись и потеплев, просит Тэхён.       — Но ведь ему сейчас так плохо, я должен быть рядом! — возражает парень, вскочив с места.       — С ним буду я, Хосок и Чимин, ты же навестишь его чуть позже, — встав следом, сдержанно поясняет альфа и мягко кладёт руки на плечи, с мольбой заглядывая в покрасневшие глаза напротив.       — Хорошо… — устало вздохнув, сдаётся парень, на что Ким благодарно целует в чуть приоткрытые сладко-малиновые губы.

***

      Омега неспешно подходит к глубокой яме, каждый шаг ощущается так, словно он несёт на себе валуны, в глазах снова собирается влага, с горечью в душе он бросает горсть земли на могилу мужа, которую после начинают закапывать землёй работники кладбища.       ― Прощай, любимый, ― тихо шепчет Джин, подняв голову к небу, пока из уголков глаз непроизвольно стекают обжигающие щёки и сердце слёзы.       В груди огромная рана образовалась, которая с каждой секундой нещадно кровоточит, забирая у омеги жизненные силы. Он не знает, как быть дальше, та боль, что пронзает грудь и всё тело, не позволяет ему свободно дышать и думать о чём-либо, кроме собственной смерти.       Он невесомо касается живота и изо всех сил кусает губы. Они столько лет пытались завести детей, ходили в разнообразные лечебницы, ездили к иностранным докторам и многое другое, но всё было тщетно. И вот, когда Джин лишился своей души, своего света, любимого Намджуна, вдруг оказывается, что они ждали ребёнка.       А ведь они так хотели испытать все радости и трудности родительства, придумать имя ребёнку, менять подгузники, кормить из ложечки и выбирать разнообразную мебель и красиво украшать детскую. Но жизнь словно посмеялась над их мечтами и, грубо растоптав все надежды, оставила Джина одного.       Он вытирает слёзы и отходит от могилы обратно к близким. Тэхён без слов обнимает его и даёт выплакаться, мягко поглаживая по спине. Омега несильно сжимает в руках пиджак Кима и несдержанно плачет в голос.       ― Он бросил меня… бросил нас с ребёнком, ― сквозь невыносимую боль всхлипывает. ― Намджун так сильно любил тебя, Тэхён, ― признаётся, продолжая рыдать в голос.       Сердце Тэхёна мучительно сжимается, он с трудом сдерживает слёзы и крепче прижимает к себе родного душе человека. Сколько бы он ненавидел Намджуна, альфа всё-таки признаёт для себя, что тоже безумно страдал и скучал все эти пять лет, когда тот бросил его на произвол судьбы ровно так же, как сделал это с мужем.       ― В тебе осталась его частичка, ― негромко говорит мужчина. ― Я уверен, мы со всем справимся вместе, Джин-и…       Хосок, Чимин и Тэхён провели с ним всю ночь. Утешали, вместе плакали и просто молчали, поддерживая даже лишь одним своим присутствием, а под утро начали готовиться к похоронам. На них пришло немалое количество знакомых и даже бывших подчинённых Намджуна. Все они выражали глубокое сочувствие и соболезнование утрате Джину, а многие даже плакали.       Они проводят у могилы ещё несколько часов, а после Хосок и Чимин уводят старшего омегу в свой дом, считая, что нельзя оставлять его одного с таким горем. А за главой мафии приезжает Сану.       ― Мы поймали его, господин, ― сообщает Ю, когда Тэхён садится в автомобиль.       ― Хорошая работа, ― приподнимает уголки губ альфа. Наконец-то он избавится от всего, что мешало ему быть с лисичкой.       ― Когда мы сдали его полиции, нам сообщили, что один из его людей сдал властям множество доказательств его дел с незаконной торговлей взрывчатками, убийством семьи Чон и многим другим.       ― Значит, с ним и без нашей помощи всё будет покончено, ― усмехается Ким и, глубоко задумавшись над тем, кто эта крыса среди людей Минхо, приказывает ехать на свою территорию.

***

      Ближе к ночи Тэхён наконец завершает все свои дела и возвращается в особняк, и, как только вступает за порог, немедля направляется в свою спальню. День выдался тяжёлым, можно даже сказать, болезненным, и в данную минуту, единственное, чего хочется, это увидеть и прижать к себе Чонгука. По дороге он натыкается на Молли, держащую в руках несколько чистых полотенец, которые Ким решает занести сам и отпускает её.       Войдя в спальню, альфа замечает спящую на своём лежаке пантеру и включённый свет в ванной, откуда доносятся звуки воды. Мужчина не спеша проходит в ванную и беззвучно прикрывает за собой дверь.       ― Поставь их на стул, ― просит омега, ― спасибо. ― Ким молча выполняет просьбу Чонгука и снимает с себя всю одежду.       Он входит в довольно просторную душевую и прижимается к полностью обнажённому омеге со спины, на что тот несильно вздрагивает, а когда понимает, кто это, то просто откидывает голову назад, наслаждаясь приятными поцелуями, которыми мужчина покрывает его мокрую шею.       ― Я скучал, малыш, ― кусает мочку омежьего уха Ким, из-за чего Чон прикрывает глаза, чувствуя, как член начинает вставать от этого глубокого и хрипловатого голоса, в то время как тэхёнов стояк уже давит меж ягодиц.       Повернув парня к себе, альфа укладывает широкую руку на его поясницу, а второй притягивает за затылок и целует, страстно, подобно изголодавшемуся зверю, но при этом сохраняя теплоту и нежность. Чонгук в его руках весь обмякает, держась за сильные плечи, чтобы не упасть от охватившей всё тело слабости и сладкой неги.       — Я хочу тебя, — шепчет парень то, от чего у Тэхёна голова начинает кружиться. — Доктор сказал, что до восьмого месяца это можно…       ― Здесь опасно, переместимся на кровать, ― выдыхает альфа в приоткрытые губки младшего, на что тот кивает.       Выйдя из душевой, альфа помогает парню вытереться, а заодно и себе, после чего аккуратно поднимает на руки, чтобы не навредить ребенку, и несёт в спальню. Уложив Чона на прохладную постель, от которой кожа вмиг становится гусиной, альфа нависает над и неспеша примыкает к чуть приоткрытым, мягким губам.       Чонгук вкусно мычит в поцелуй, держась за мускулистые руки альфы и чувствуя, как низ живота приятно тянет от того, как Тэхён исследует его тело ладонью.       Разорвав поцелуй, Ким опускается к его шее и с удовольствием лижет запаховую железу, после чего проводит носом, глубоко вбирая в лёгкие опьяняющий запах. От этого сладкого привкуса нежной, белоснежной кожи крышу напрочь сносит, а мысль расцеловать каждый сантиметр желанного тела становится слишком навязчивой.       — Т-тэ… — выдыхает парень, когда чувствует тёплые, чувственные поцелуи в области поставленной метки.       — Прости… — вспоминая, в какой ужасной ситуации он её поставил, шепчет альфа.       Сердцебиение омеги учащается, а по всему телу расплывается приятная теплота, он зарывается ладонью в мокрые от недавнего душа волосы и несильно гладит.       — Продолжай, — оставив короткий поцелуй чуть ниже губ, просит парень.       На лице мужчины появляется мягкая улыбка, и он снова опускается, чтобы продолжить расцеловывать и оставлять красные отметины, наслаждаясь каждой секундой. Он цепляет губами порозовевший от возбуждения сосок и лижет на пробу, а когда слышит низкий полустон сверху, то уже напористее присасывается к нему и активнее лижет, пока по расслабленному телу омеги пробегаются мурашки.       Затем, пока Ким проделывает то же самое с другим соском, парень несдержанно стонет, оттягивая корни волос старшего и потираясь своим членом о довольно большое возбуждение альфы, на что тот прикусывает нижнюю губу.       Альфа выставляет колено между ног Чона, отчего тот машинально разводит их в стороны. Большой рукой Тэхён обхватывает член младшего и проводит до самого основания, на это действие омега сжимает в руках чёрную простынь и закатывает глаза.       Замечая то, как лисичка реагирует на его действия, альфа обхватывает губами небольшую головку и проводит языком, в то время как указательным пальцем обводит по контуру мокрой дырочки, из которой ещё обильнее выделяется вязкая смазка.       — Тебе нравится? — сказав это, альфа заглатывает возбуждение почти до конца и резко входит длинный пальцем до основания.       — Ахг… Это очень… приятно, — от неожиданности омега вздрагивает и издаёт громкий стон, царапая ногтями простынь.       Ким же продолжает двигать головой, доставляя ему своим горячим и влажным языком запредельное удовольствие и параллельно растягивая тугие стенки, чтобы даже малейшей боли не чувствовалось, хотя с его то размерами это будет затруднительно.       — Я… кажется, уже… — лихорадочно вбирая в лёгкие ставший раскаленным воздух, стонет Чон.       И, не успев сказать последнее слово, он кончает, изливаясь в рот альфы, который без слов всё проглатывает, а несколько скатывающихся капель вкусно слизывает.       — Ты как всегда невероятно сладкий, лисичка.       От его слов Чонгук горит ещё сильнее, а низ живота тянет по новой. Видя чистое удовольствие от недавнего оргазма в глазах своего мальчика, Тэхён получает не меньшее наслаждение, а собственный член дёргается, сильнее наливаясь кровью.       Но при всё этом он даже не собирается закругляться, ночь только началась. Альфа устраивается между ног парня и закидывает его стройные ножки себе на плечи.       Из-за большого живота Чону не удаётся видеть, что делает мужчина, что вынуждает его полностью чувствовать процесс, и, когда он ощущает мокрый и горячий язык, который лижет его растянутую на два пальца дырочку, несдержанно громко стонет, изо всех сил прикусив губу.       Альфа довольно ухмыляется и чуть раздвигает сочные половинки, и напористее проводит языком по анусу, из которого от каждого его действия выделяется ещё больше смазки. Поласкав сладкое колечко, Ким входит в него кончиком мокрого от слюны и выделения омеги языком и проталкивает его глубже.       — Тэхён… — собственное имя, которое вырывается вместе со стоном из медовых уст любимого, звучит прекрасней всех песен мира, и альфа добавляет к языку указательный палец.       Несмотря на то, что естественной смазки было более, чем нужно, Ким знает, что у Чонгука уже давно никого не было и что даже с учётом того, что в нём свободно двигаются два пальца, дискомфорта не избежать. И поэтому, приостановив свои ласки, он достаёт из тумбочки несколько презервативов и лубрикант со вкусом ананаса.       Чонгук смотрит на него затуманенным взглядом, дышит, тяжело вздымая грудь, и наблюдает, как альфа натягивает на свой член, из головки которого от возбуждения предэякулят стекает, презерватив, а затем, как обильно смазывает его лубрикантом.       — Если будет хоть немного больно, сразу говори мне, и я остановлюсь, — вновь нависнув над ним на уровне лица, просит мужчина, на что Чонгук кивает и притягивает к себе за шею.       После чего жадно впивается в губы, наслаждаясь тем, как Ким тут же перехватывает инициативу и проталкивает горячий язык в податливый рот. Не разрывая сладкий поцелуй, мужчина приставляет головку к сочащейся дырочке и начинает медленно проталкивать её в Чонгука, растягивая тугие стеночки и давая привыкнуть к размерам.       Разорвав поцелуй, омега утыкается ему в шею, при этом обнимая так, чтобы их тела были максимально близки, и вбирает в лёгкие обожаемый запах пороха, который сейчас перемешался с его собственным.       — Всё хорошо? — поглаживая его за талию, спрашивает Ким, чувствуя, как парень начинает оставлять на нём свои безболезненные отметины.       — Можешь входить до конца… — жмурясь, выдыхает в ответ омега от непривычки и странных ощущений внизу живота и заднего прохода.       Дойдя до середины, Ким завлекает лисичку в очередной поцелуй и резко толкается до основания, на что тот стонет в губы и кусает нижнюю.       — Подожди, — лихорадочно вбирая в лёгкие опьяняющий в данную минуту воздух, просит Чон.       Тэхён послушно замирает, давая ему привыкнуть и параллельно проводя по лебединой шее любимого носом. Через какое-то время Чонгук уверенно кивает на его вопросительный взгляд и впивается в альфье плечо зубами, на котором образовывается красный след, который подобно самому прекрасному цветку будет радовать взор Тэхёна под утро.       Он начинает неспеша двигаться в нём, плавными и временами резкими толчками, которые сопровождаются сладкими, красивыми стонами и всхлипами омеги, по телу которого от каждого толчка проносятся волны удовольствия.       — Мне… очень хорошо… — впившись ногтями в спину альфы и оставляя за собой красные дорожки, проговаривает сквозь звуки наслаждения омега.       — Ты такой узкий и мокрый, — несдержанно хрипит, низко простонав, Ким и сжимает в своих венистых руках простынь.       С каждой минутой толчки становятся более грубыми и плавными, от которых омега сладко выгибается, а член альфы каждый раз попадает точно по приятной точке, заставляя обоих утопать в удовольствии и чувствах.       Положив руку на поясницу Чона, мужчина входит в последний раз по самое основание и с низким стоном кончает в презерватив, а когда достает член, омега тоже изливается себе на живот, устало откинув голову назад и дрожа в эйфории от оргазма на пару с Тэхёном.       Мужчина ложится рядом с парнем и тяжело дышит, пытаясь нормализовать дыхание и перевести дух. Как же сильно он, оказывается, изголодался по любимого телу, так что и им теперь и всей жизни будет мало, чтобы насытиться друг другом.       — Не сильно устал? — притянув тыльную сторону ладони лисички и оставив на ней тёплый поцелуй, спрашивает Ким, на что Чон отрицательно качает головой.       — У нас ещё вся ночь впереди, и я хочу ещё, — игриво ухмыляется Чонгук, а Тэхён подхватывает и поднимается с места.       И кто он такой, чтобы перечить своему мальчику?

***

      Альфа раздражённо оглядывается по сторонам, вместе с ним в одной камере сидят все задержанные за сегодня мелкие преступники, и по большей части это какие-то алкаши или извращенцы. И когда за ним заходит один из работников полиции, чтобы забрать в другую камеру, то охотно поднимается на ноги и следует за ним.       На самом деле ему очень даже повезло оказаться именно в тюрьме, а не в руках самого Тэхёна, и он злорадно усмехается про себя, представляя, как в скором времени выберется отсюда и закончит начатое.       Ведь, как бы то ни было, он всё ещё богатый человек с приличными акциями, компанией и связями в Китае, и подкупить судей и полицейских не составит труда, не так ли?       — Даже не дожидаясь решения суда уже очевидно, что ты здесь надолго, так что это теперь твоя камера, — безразлично извещает альфа.       А после сказанных слов открывает дверь, в которую без слов входит Минхо, мысленно пообещав себе избавиться от этого парня как только выйдет из этой дыры.       — Кан Минхо? — с отвратительно знакомым голосом синхронно звучит голос пятерых крупных мускулистых альф.       Упомянутый шокировано расширяет глаза и резко оборачивается на своё имя. Лицо тут же бледнеет, дыхание сбивается, а конечности начинает нещадно трясти. Альфа со всех ног бежит обратно к двери, которую полицейский захлопывает прямо перед его носом.       — Выпустите меня! — кричит от сковывающего каждую клеточку тела страха.       За его спинами стоят люди, которым он изрядно так подпортил жизнь, одному выколол глаз, у второго убил жену, а остальных запёк в Китайскую тюрьму на пожизненное для того, чтобы хранили молчание о его проделках. Но каким образом все они оказались в Корее?! И почему его оставляют именно в этой комнате?       — Господин Ким передал тебе сладких снов, — последнее, что бросает работник перед тем, как оставить его наедине с этими головорезами.       И единственное, что слышится после этого, это разносящиеся по всем коридорам и вообще всей тюрьме вопли боли и страданий Минхо.