Тахикардия

А на экране в дальнем конце комнаты показывают гигантский плывущий по волнам корабль. Обреченный корабль. , Титаник,. Лу прикрывает глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Пытаясь впитать в себя отзвуки заигравшей фоном мелодии. Тук-тук-тук. Она судорожно сжимает руку в кулак, силясь отвлечься, но тщетно… Ещё немного и её сердце выскочит из груди, проломив собою ребра. Треклятая тахикардия — это ведь из-за неё темнеет в глазах и мутится сознание, верно? Не нужно было принимать неожиданное приглашение приора посреди ночи. Но и варианта, нет, Он не предоставил… Крэп! — мысленно ругает себя Лу, распахивая глаза на фразе: — Открой мне своё сердце, Роуз… Ага, размечтался, утырок! И понять не может — то ли ей персонаж не нравится, то ли это обычное раздражение из-за недомогания. Ещё и аромат дорогого парфюма приора забивается в ноздри, зараза, душит буквально… Странно, что раньше такой реакции не было. Видимо, это от тахикардии она негативно реагирует. На все. Когда тебе хреново, так обычно и бывает. — Как вам фильм, мадемуазель Рид? Ааа, расслабилась, называется! Приор как-то незаметно для неё подкрался сзади, хотя минуту назад сидел за своим столом. Ей пришлось запрокинуть голову, откинувшись при этом на мягкую спинку дивана, и встретиться с его взглядом. Он что, совсем не моргает? — Интересный образец доштормового кино… Она осекается на половине предложения, поскольку на экране появляется изящная женская ладошка, отпечатавшаяся на запотевшем стекле. — Интересный образец, — ровным тоном повторяет приор, вновь устремляя на неё взгляд. В нём что-то загорается искрой. Улыбка? Любопытство? Насмешка? Интересно, а записи с видеонаблюдения в её квартире приор лично просматривает? Она была далеко не робкого десятка, но мурашки как-то сами собой возникли на оголённых плечах. Или виной тому система охлаждения? Кое-кто перестарался? Специально? Она с подозрением покосилась на невозмутимого Иво Мартена. В какую игру ты играешь? Светлый плюшевый плед легко опускается на её плечи. — Так лучше будет, — стук её сердца заглушает его тихую речь. Этого ещё не хватало! — вам нехорошо, Лу? Лу? Она обращает на него внимание только со второго раза. Теперь приор сидит совсем близко. В нескольких миллиметрах от неё. Касается бледной ладонью собранных в высокий хвост волос. Опускает ладонь на её щеку. Пальцы Мартена скользят ниже, к ключице. Спросить бы с дизайнера этого не в меру открытого платья из чёрного шёлка… видимо, у него просто остались клочки ткани, которые жаль было выбросить… Вот и получилось, платье, из полос. Куда ни глянь — обнажённая кожа. Нет, Лу не была ханжой, мода Термитника и не такое порой предлагала… Просто в данных обстоятельствах, в подобном обществе, такой стиль казался ей неуместным… А когда примеряла, казалось, ничего так, элегантно. Всему виной его пальцы, лёгкими касаниями обжигающие кожу. Будто раскаленные угольки. Странная ассоциация, она знает. Вообще все это — странно. И неправильно. — Это… ничего… пройдет. — Она не привыкла жаловаться по пустякам. А если вы, господин приор, отодвинетесь от меня, то станет совсем замечательно. — Как знаете, — не поверил, но настаивать не стал, — хотел неофициально поблагодарить вас за лекарства, что раздобыли тогда. А вот и причина её ночного приезда инкогнито в апартаменты начальника. И только? — Ваше сердце так мелодично стучит, Лу… Шепот у самого уха лёгким ветерком и горьковатым ароматом парфюма. Какой-то он… странный? А фильм, меж тем, заканчивается — как-то неудобно получилось, что самую трагедию она пропустила из-за диалога с хозяином комнаты. — У каждого сердца есть своя мелодия. Отвечает ему в тон, поднимаясь с дивана. Все равно фильм закончился. Лучше здесь не задерживаться надолго. И попросить у Йонаса средство от тахикардии. Это же невыносимо… Иво Мартен вновь стоит в шаге от неё. Просто молчит и смотрит. Попрощаться первой? Плед медленно соскальзывает на пол. А она как-то о нём и забыла совсем. — Останься, Лу, — это предложение врезается в её сознание, как айсберг в Титаник. Неожиданно и мощно. — Что, простите? — вот так. Оставаться вежливой до конца. Не хочет же она на виселице мотаться, как те несчастные? — Переночуешь здесь, а утром медики проверят твое состояние. Уже не просьба. Констотация факта. Какая-то у приора очень большая благодарность. Перебор. Но на споры почему-то не остаётся сил. Она молча кивает и опускается на диван. Иво Мартен так же молча накрывает её пледом. Затихают звуки вокруг. Лу кажется, что теперь он особенно четко слышит грохот её непослушного сердца. Он склоняется над ней. Закрыв глаза, Лу ждет… чего, сама не знает. В шепоте приора слышны ледяные ноты, так что она ощущает себя погруженной в воды Атлантики на мгновение. — Об этом эпизоде не узнаёт никто, Лу Рид, я обещаю… — Спасибо, — последнее, что она успевает произнести, прежде чем провалиться в сон. Тук-тук, — стучит непослушное сердце псионички и приор прислушивается какое-то время. Нужно будет устроить ей пересадку от подходящего для этой цели донора. Заурядных псиоников много, а подобных Лу Рид — единицы. Иво Мартен умеет быть благодарным.