Как бы это объяснить...?

       С тех самых пор, как Сайно снял зелёную метку плодородия с живота Тигнари, их отношения устаканились и утвердились, даря обоим безмерную радость. Теперь было незазорно приставать друг к другу, нежно и любовно обнимать сквозь сон, целовать в качестве приветствия и прощания.        И жили бы они так далее, если бы в один момент Тигнари не стал замечать, что его поведение становится более агрессивным и боязливым, а низ живота странно набухает.        Он сначала подумал на какие-либо заболевания внутренних органов, пил отвары, без конца ходил к другим врачам, ведь сам себе помочь не мог. Никаких дурных симптомов не было, что очень сбивало с толку всех.        Коллеи, что сама боролась с медленно съедающим её недугом, упёрто запрещала наставнику и покровителю в одном лице не то что на зоны увядания ходить, так вообще утруждать себя работой.        Сайно тоже был растерян и взволнован такими делами. Видно было, что посещать стал чаще, меньше спал, позволяя чёрным кругам темнеть с каждым своим приходом, даже недоедал, чем бесил и без того нервного Тигнари.        Когда живот уже раздулся до очень подозрительных размеров, а лис ощутил, будто потяжелел на пару килограммов, Сайно вернулся к одной старой теории, которую отмёл довольно давно.        - Как бы это объяснить...? - буркнул генерал, устало потирая чёрные веки под тревожным взглядом любимого стража леса. В руках он держал древний, наверное, как сам свет, свиток, внимательно, словно пытаясь убедиться, что это всё ошибка, перечитывал текст с расшифровкой древней письменности в другой руке. Лис нервно водил хвостом в воздухе, пока сидел на своей кровати, обнимая живот. Он был твёрдым и... Если честно, он уже сам стал догадываться до бредовых идей.        - Говори, как есть... - вздох усталости моральной. От своих нервов, от волнения окружающих, от собственного дискомфорта, от болей в спине, что было очень характерным симптомом, проявившимся так поздно.        - Я нашёл что-то вроде дополненной инструкции к тому... Цветку-артефакту. И тут указано, что он способствует повышенной фертильности у того, кто с ним поконтактирует.        - И это с учётом...        - Да. Я думаю, что сила эта настолько велика, что... - Сайно с каким-то тяжёлым сожалением поднял взгляд на живот Тигнари. - Ты тоже смог забеременеть... Каким-то образом.        Пустой взгляд лиса гласил одно: "О, Архонты!"        - А как я рожать-то буду? Мне нечем особо-то. Ну, есть чем, конечно, но это будет смертельно, разве нет...? - лис с надеждой кинул взгляд в сторону Махаматры, словно тот сможет его как-либо утешить.        - Артефакт способствует ещё лёгким родам, я не представляю, как это будет выглядеть, но, вполне вероятно, что все обойдётся без смертей. - Сайно не вынес взгляда, полного тревоги, и потому подошёл ближе, пал перед ним на колени и положил свои горячие руки поверх совсем замёрзших рук Тигнари, что были на животе. - ...Я тоже очень переживаю. Я уже потерял счёт времени. Сколько ты уже так ходишь?        - Уже срок выходит, получается... - вздохнул истерично Тигнари. Вот не думал, что так всё обернётся. - Надо хотя бы Коллеи рассказать...        - Я всё ей расскажу, отдыхай только.        - Я то и делаю, что отдыхаю, лучше скажи это себе... - фыркнул лис, напоследок оглядывая истощённого Сайно, что был готов уйти в другой домик.

***

       Узнав правду, Коллеи преисполнилась решительности старшей сестры и с ярой силой помогала во всём: готовила, убиралась, стирала. Всё это в некой степени стало тяжким трудом для Тигнари с натруженной спиной и помехой на нижней части торса, от которой даже не согнёшься. И в моменты безделья ему доводилось подумать. О том, каков будет его быт в неумолимо скором времени.        Рождение лисёнка для него - точно такая же неожиданность, как и для остальных. Но все были готовы к новой ответственности. Сайно хлопотал наравне с Коллеи, но уже в других кругах - покупал необходимые для новорожденного вещи и книги для молодых матерей (что было потешно), призвал на всякий случай хороших врачей, что временно теперь обитали в Гандхарве.        Тигнари в какой-то момент стал умиляться сквозь тревогу, что самые близкие его в беде не оставили.

***

       - Он не толкается... - вдруг заявил одной ночью Тигнари, начав серьёзно волноваться по поводу потомства, о котором узнал наверняка не так давно. - Никогда не толкался.        Горячая рука легла на живот, словно бы убеждаясь.        - Не переживай. Это всё от начала и до конца - магия. Должно быть, это нормально, что плод себя не проявляет. - Тихо шёпот проник в прижатое до боли ухо. Хвост бился, как при судороге, и жест этот был не добрый. - Мы все здесь, чтобы помочь.        - Я знаю.        - Так расслабься.        - Не могу. - Когтистая рука сжала больно-больно смуглую ладонь, словно бы пытаясь так избавиться от страха перед неизвестностью. По коже полз липкий холод.        - Прочитай мне лекцию о седативных растениях. - Успокаивающе раздался голос махаматры, и фенек удивлённо повернул голову.        - Ты шутишь?        - Нет. Расскажи мне про валериану или ещё кого-нибудь. Давай же.        Тигнари не сложно было догадаться, отчего его вдруг спросили по интересующей его теме - хотели отвлечь от тревоги. Нежность вновь тепло прокатилась под корочкой льда.

***

       Под острым серпом луны лис проснулся в ледяном поту и со странным ощущением потуг. Он подскочил тут же, хватаясь за живот. Время пришло.        - Сайно! - истеричным шёпотом он рассёк тишину, махаматра тут же подорвался следом, тут же наугад нашёл возлюбленного и вопросительно положил ладонь на лопатку. - Начинается!        - Я быстро. - Прозвучало строго и выверенно, и генерал покинул его, спешно устремляясь на улицу.        Боли не было, и слава дендро архонту! Но мерзкое ощущение шевеления внутри не давало покоя. Лис возился и перекатывался, но не мог понять, как лучше всего ему устроиться. Чуть ли не первобытные инстинкты заставляли его кувыркаться юлой, пока не явились врачи и не уложили его по традиции на спину.        Дышать было трудно, хотя он делал ровно так, как рекомендовалось в специальной литературе и врачами. Рассудок мутнел, закрывая взор серой дымкой, пока горячая рука не опалила холодную, мокрую от стресса и беспокойства. Сознание к нему вернулось, растворяя туман.        Сайно был рядом. Это важно.        - Держись. Можешь сломать мне кисть, я не обижусь. - Прозвучала нотка тревоги в шутящем голосе. Тигнари стиснул клыки до боли и прижался лбом к тыльной стороне ладони.        Ни за что не сломает.

***

       Красная заря скользила сквозь причудливый узор окна. Тигнари был слегка в шоке, пялясь пустым взглядом в сторону двери-листа, сквозь которую робко пытался протиснуться свет солнца. Осознание ещё не нахлынуло, что за вес лежит на его руках, посапывая.        Когда дверь неуверенно приоткрыла девочка с зелёной макушкой, его едва соображающий мозг уцепился за неё, перетёк на глаза-аметисты, которые тут же трогательно заблестели, запереливались. Сайно на краю зрения махнул рукой, приглашая, и девушка осторожно подкралась ближе, неотрывно смотря на что-то на его руках.        Уже тогда он опустил взгляд и увидел дитя, укутанное в бережно подобранные пелёнки. Лисёнка. Светлая кожа, белые волосы, походящие на детский пушок, хлюпенькие мягкие ушки, тоже белые-белые, как снег, как облако ясным днём. Это был его ребёнок. Его и Сайно.        Тигнари показалось, что мир вокруг разом расцвёл, и в душе тоже один за другим повырастали цветки, создавая пышный сад. Он осторожно пригладил пушистую макушку, будто боясь, что это какой-то муляж, обманка, не по-настоящему. Ладонь коснулась тёплой головушки, самых настоящих волосиков. Хвост исступлённо завилял, хлопая по постели.        - Мальчик или девочка? - с придыханием спросила юная стажёрка, держа с усердием проклятые руки при себе, чтобы в забытье не коснуться священного дитя, такого чистого и избавленного от порок мира. Тигнари даже не знал ответа на этот вопрос.        - Мальчик. - Ответил за него зачарованный Сайно. Он был единственным свидетелем, который был в полном рассудке в процессе. - Даже в крови не был. Словно из подпространства взялся.        Фенек ощутил, что не чувствует себя попросту изничтоженным. Он был полностью в порядке и не ощущал болей нигде, кроме дёсен, и то от того, что сомкнул больно зубы.        - Пусть... - сглотнул сухость в горле, выговорил первое слово за всё это время лис. Все обратили на него взор, кроме малыша на его руках, который даже и ушком не повёл. - Пусть его будут звать Ясмин.        - Иного не ожидалось. - Горячая рука нежно-нежно приобняла его за плечо, и ботаник подался навстречу, поудобнее беря лисёнка в руки. Он так походил на своих древних предков - светлошёрстных и обращённых всячески к зыбучим песочным долинам. Но, тем не менее, он родился по древнему снисхождению дендро архонта, в сердце лесной деревни, пышной и полной жизни.        - Звучит красиво. Правда, пусть будет Ясмин! - поддакнула Коллеи, пристроившись сбоку поближе, чтобы разглядывать, как диковинку, лицо новорожденного с цветочным именем.

***

       - Говорите, этот прелестный малыш не внебрачный сын одного из вас?! - вскрикнул Кавех, держа уже окрепшего лисёнка в руках, когда Тигнари явился в город, чтобы навестить его. Сайно прибился к нему по дороге, и вышло так, что они почти всей семьёй (ибо Коллеи осталась в деревне Гандхарва) пришли к порогу обиталища аль-Хайтама. - Такое солнечное чудо! Ну, очень похож на пустынную лисичку! Только вот... Как вы его... Сделали?        Тигнари и Сайно переглянулись тяжёлыми взглядами.        - Ну, как бы это объяснить...? - в унисон произнесли они.