Ещё один сеанс

Собираясь в тот день на очередной сеанс, Чонгук не думал, что он пройдёт, как все остальные – потому что каждая омега и каждая течка была непохожа на другую, – но вместе с тем предполагал, что, как и большинство других, он пройдёт гладко. Всё действительно начиналось как обычно. Он принял заявку на проведение течки с молодым омегой, в чьём файле почти ничего не было указано, только возраст – девятнадцать лет и имя – Ку. Никакой информации о предпочтениях, предыдущем опыте, омега даже полного имени не оставил. Их клиника рекомендовала заполнять анкету настолько подробно, насколько клиенты того желали, потому что омега в течке, желания которой были не выполнены, равнялась очень, очень расстроенной омеге. Однако в ведении анкет не существовало единого установленного стандарта, так что ассистирующих альф учили работать с имеющейся информацией, даже когда её было до скудного мало. В тишине Чонгук дошёл до нужного номера: омега выбрал самый ранний из доступных слотов времени, а значит и Чонгук оказался в клинике достаточно рано. Идя по коридору в направлении комнаты, где расположили омегу, Чонгук старался быть готовым к чему угодно. Комната не пропускала запахи и была оснащена всем, что омеге в течке могло было бы понадобиться: обилием мягких подушек и одеял для гнезда, большой удобной кроватью и несколькими толстыми покрывалами на полу, смежным душем, а также забитым до отказа холодильником. Он постучал, после чего приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Первый контакт был самой непредсказуемой, самой важной и вместе с тем наиболее хрупкой частью взаимодействия с омегой в течке. Некоторые омеги под влиянием инстинктов могли стать агрессивными, если развитие течки шло быстро и альфа не был достаточно осторожен. Также все омеги без исключения в этот период были особенно внимательными к своему гнезду. Первым уроком любому альфе, который собирался ассистировать омег в течку, было повторяющееся из раза в раз: «Всегда спрашивай разрешения, прежде чем войти в гнездо омеги. Всегда». Это была священная территория, в гнезде омеги могли позволить себе быть наиболее уязвимыми, и ни один альфа не мог пересечь его порог без разрешения. Таким образом, первое, что Чонгук сказал, когда чуть шире приоткрыл дверь в комнату, было: – Можно ли мне войти в твоё гнездо, омега? Ответом ему послужил сдавленный жалобный звук. Большинство омег становились практически невербальными в период течки, но обычно это происходило в самый её разгар. Чонгук чувствовал, что запах омеги не был достаточно силён, чтобы пропитать комнату, а значит пик течки был ещё далеко. Он выдал осторожное: – Омега? – и получил в ответ краткое щебетанье. Значит он просто не желал отвечать вербально, даже если мог это сделать. По крайней мере омега не рычал, это скорее всего означало, что Чонгуку дано было разрешение. Чонгук вошёл в комнату аккуратно, держа дверь приоткрытой, чтобы при едином знаке протеста со стороны омеги выйти вон. Его подопечный обнаружился на кровати, но не это первым бросилось в глаза. Чонгук побывал в гнезде у значительного числа омег за время своей работы ассистентом, и все они имели некоторые общие черты. Гнездо было организованным по одним только омеге известным правилам пространством, где подушки, одеяла, игрушки и всё, что было в комнате мягкого, создавали что-то вроде кокона, в развернутом виде. Разложенные вещи чаще всего занимали даже свободное пространство на полу, обычно более организованные в районе кровати. Гнёзда могли быть очень разными, но то, что он видел перед собой сейчас, на гнездо не походило совсем. Вещи, которые были принесены дабы быть использованными омегой по своему усмотрению, стопкой лежали в углу комнаты, нетронутые, не помеченные запахом. Одеяло на кровати было единственной мягкой вещью, которую омега хоть как-то использовал: оно было аккуратно подоткнуто и разложено там, где кровать сходилась со стеной, – но больше ни одна вещь в комнате не была применена ни в каком отношении. Это не было гнездо, это была просто незнакомая омеге комната, которую тот никак не преобразил, безликое пространство, в котором им с Чонгуком предстояло провести его течку. Почему он не сделал гнездо? Чонгук почувствовал укол тревоги и перевёл взгляд на омегу, желая оценить его состояние. Тот находился посреди кровати: обнажённый, он упёрся коленями в простынь, уткнулся в неё же лицом, а его самое уязвимое место было на полном обозрении – омега презентовал себя, был в самой откровенной позе подчинения, которую можно было представить. Чонгук на мгновенье задержал дыхание в попытке найти внутреннее равновесие, потому что его альфа поднял голову и сосредоточился на презентующем себя омеге. Зверю внутри него очень нравилось то, что он видел. Чонгук не стал сдерживать довольного низкого урчания, потому что омегам в течке приятно было слышать от альф означавшие похвалу звуки. Чонгук увидел, как от его урчания по обнажённому телу омеги прошлась волна мурашек. Тогда он сделал шаг в комнату, закрыл за собой дверь и спросил: – Можно мне приблизиться? Омега издал краткий умоляющий звук, который безусловно являлся призывом к действию. Чонгук подошёл ближе, разглядывая молодое и раскрытое, презентованное ему тело. Омега был красивым, тонким, но не совсем хрупким, хотя и обладал характерными для омег широкими бёдрами и узкой талией. Чонгук заметил на молочной коже россыпь родинок, так и просящихся под касания и поцелуи. Вагина у омеги была такая же аккуратная, как он сам, темноватая и пока не блестящая от смазки, но это Чонгук поправит. Единственное, что было странным – омега совсем не пах. Чонгук привык к тому, что омеги покрывали запахом своё гнездо, да к тому же сами издавали притягательный, благоухающий аромат течки. Чонгук ожидал, что войдя в комнату, попадёт в пространство омеги, устроенное согласно его желаниям и пропитанное его запахом. Это бы расслабило и его альфу тоже, позволило слегка отпустить и наполнить голову мыслями о том, что рядом была течная омега, о которой нужно было позаботиться. У омег были свои инстинкты, у альф – свои, вот только омега перед ним выбивался из привычной картины. Это заставляло его альфу напрягаться, а самого Чонгука – нервничать. Но он был в конце концов профессионалом, а потому не позволил тревожности просочиться в голос, когда спросил: – Могу я коснуться тебя? Ответом ему послужил краткий, мало что означавший звук. Чонгук нахмурился, но быстро взял себя в руки. Что прививали им на курсах с особой тщательностью, так это терпение. Оно являлось основополагающим, если речь шла о течных омегах. – Могу коснуться? Если ты сможешь ответить вербально, то очень мне поможешь, – размеренно сказал он. Пару мгновений ничего не происходило, а затем Чонгук услышал тихое краткое: – Да. Что-то в этом голосе было, что-то особенное, что-то знакомое, но он был таким тихим и сложно было сказать наверняка, поэтому Чонгук пока отбросил эту мысль в сторону. То, что омега вообще с ним заговорил, несомненно было прогрессом, и Чонгук не забыл похвалить: – Молодец, какой же ты молодец. Он увидел, как по телу омеги вновь пробежались мурашки и, ободрённый реакцией и согласием, подошёл ближе. Чонгук осторожно протянул руку, коснулся нежного обнажённого бедра. Он ожидал, что омега подастся под прикосновение, защебечет в невербальной просьбе приласкать, потому что такой обычно была реакция в течку на касания альфы – однако стоило догадаться, что этот омега не войдёт в рамки обычной ситуации. Когда рука Чонгука коснулась его, омега дёрнулся и напрягся, после чего выдал оборванный, подозрительно похожий на всхлип звук. Чонгук ощутил, как тело под ним дрожит мелкой дрожью, и хоть это было обычным симптомом течки, Чонгуку всё равно показалось, что что-то здесь было не так. С омегой что-то было не так, и он был так напряжён, что в Чонгуке тут же загорелся порыв успокоить чужую дрожь. – Меня зовут Чонгук, я приписанный тебе альфа, – сказал он спокойно, поглаживая омегу по бедру. – А ты ведь Ку, да? Это то, что было указано в твоей анкете. Тот никак не отреагировал. Чонгуку бы хотелось, чтобы омега повернулся, хотелось оценить выражение его лица и может ощутить от него хоть какой-то запах, по которому можно было бы отследить состояние. Однако он пока не решался попросить Ку о том, чтобы двигаться. Омеги в течке обычно ложились и двигались, как им самим хотелось, и некоторые плохо реагировали на попытку контролировать их в этом. В результате Чонгук решился задать иной, менее острый вопрос. – Какая это по счёту у тебя течка, м, Ку? – поинтересовался он, присаживаясь на кровать рядом с омегой. – Если тебе комфортно делиться подобным. Потому что если омега, если Ку не обладал большим опытом или его опыт был травмирующим, это бы пролило некоторый свет на его состояние и реакции. Всем омегам, что хотели стать клиентами их клиники, сообщали, что у них имеется лишь один альфа, который специализировался на проведении течки с омегами, пережившими разные формы насилия, а также ещё два, запахи которых были в меньшей степени доминантными. С подобными альфами омеги обычно чувствовали себя спокойнее, но Чонгук в их число, к сожалению, не входил. И хотя омеги с подобной историей выбирали этих альф, могла же случиться какая-то ошибка, верно? Особенно учитывая, что Ку совсем ничего в своей анкете не указал. Чонгук не думал, что ему удастся услышать от омеги развёрнутый ответ, учитывая, что тот за всё время их взаимодействия проронил лишь одно коротенькое «да», но вместо этого слова вдруг полились из Ку неостановимой волной. – Пер-первая, это первая, пожалуйста, – тело Ку вновь задрожало под его прикосновением, – пожалуйста, не делайте б-больно, я всё сделаю, я буду послушным, только не делайте больно, я никогда – я никогда… – Ш-ш, детка, тихо-тихо, – вклинился Чонгук, прерывая этот отчаянный поток мольб. – Я не сделаю тебе больно, я здесь, чтобы помочь тебе, и тут будет происходить только то, чего хочешь ты. Зверь Чонгука заскулил внутри – он не хотел, чтобы омега боялся. Ку сдавленно чирикнул, но голова его была отвёрнута от Чонгука, повёрнута в сторону стены, так что тот не мог заглянуть омеге в лицо. Чонгук увидел, что его поджатые под себя руки были стиснуты в кулаки, но омега продолжал презентовать себя, хотя судя по реакции был в ужасе от Чонгука. Так больше не могло продолжаться. – Ку, послушай, давай ты перевернёшься, м? – Да, он точно услышал от омеги сдавленный всхлип, и этот всхлип чуть не разбил ему сердце, но Чонгук продолжил увещевать: – Перевернёшься, и я взгляну на твоё личико, хорошо? Я хочу проверить тебя, ты… – Я чист, я чист, обещаю! – воскликнул Ку панически, видимо придав словам Чонгука совсем иной смысл. Дрожь его тела усилилась, однако прежде чем Чонгук успел хоть слово вставить, омега продолжил: – Я никогда не был с альфой, я н-никогда не был ни с кем, пожалуйста, я не – я не – пожалуйста, альфа! – Детка, нет, я совсем не это имел в виду, – попытался успокоить его Чонгук, хотя от слов и умоляющего, срывающегося на чириканье тона омеги по телу шли волны становящейся всё сильнее тревоги. Но Чонгук был обучен, он знал, что нужно делать, правильно? – Я просто хочу проверить, в порядке ли ты. Повернись ко мне, Ку, пожалуйста, я просто посмотрю на тебя, хорошо? Омега плакал, в этом не было никаких сомнений, Чонгук видел, как содрогалось его тело, слышал, как вырывались из его рта задушенные всхлипы. Ку так сильно его боялся. Неудивительно, что Чонгук не мог почувствовать его запах – Ку инстинктивно подавил его так сильно, как мог, чтобы Чонгук не уловил, чтобы оставил в покое, чтобы не воспринял, как угрозу, и не проявил интерес. Бедная, маленькая, испуганная омега. Несмотря на весь свой страх, Ку всё-таки подтянул колени ближе к себе, упёрся до сих пор сжатыми в кулаки руками в покрывало, чтобы затем медленно, держа голову опущенной, повернуться и сесть на кровати лицом к Чонгуку. Он совсем не смотрел на него, прикрываясь тёмной чёлкой, а руки примерно сложил на коленях, хотя и дотянулся за секунду до этого, чтобы утереть текущий от слёз нос. – Посмотри на меня, Ку, – попросил Чонгук так спокойно, как мог, хотя внутри всё сжималось в дрожащий комок при виде плачущей омеги. Ку наконец поднял на него взгляд, после чего они оба замерли. Потому что лицо Ку было почти ничем не отличной копией лица Чонгука и – что? Несколько мгновений Чонгук растерянно моргал, глядя на своего двойника, а тот с приоткрытым от удивления ртом смотрел в ответ. И только потом до Чонгука начало потихоньку доходить. Они с Ку выглядели так похоже потому, что были образцами генетической схожести: это было последствие репродуктивного эксперимента, который проводился в Корее почти сто лет назад и вызвал большую шумиху. Чонгук никак не мог вспомнить, в чём состояла суть эксперимента, хотя они обсуждали это и в школе, и в университете, он был уверен. Однако дело было в том, что в числе последствий этого эксперимента, который быстро вышел за рамки контролируемого, некоторые альфы и омеги могли встретить своих почти идентичных двойников. Бет это никак не коснулось, а никакой родственной связи у идентичных альф и омег не наблюдалось. Подобная аномалия встречалась достаточно редко, но они с Ку были именно такими двойниками, в этом не было никаких сомнений. Даже если лицо у омеги было заплаканное, с опухшими глазами и искусанными губами, оно было почти копией лица Чонгука, только омега выглядел более молодым и хрупким, худым и почти нездорово бледным. Лишь щёки имели розовый цвет – это был прилив крови, который вполне объяснялся течкой. Чонгук глядел в свои и одновременно не свои глаза и поверить не мог, что действительно встретил двойника, да ещё при таких обстоятельствах. Так вот почему его голос звучал так знакомо. Возможно это было странно. Нет, это определённо было странно, и Чонгук даже рассмотрел вариант уйти – вот только омега в течке пустил его в своё гнездо, даже если это гнездом-то не было, и Чонгук знал, что если попытается отстраниться, тот будет очень расстроен. Как бы испуган он ни был, Ку почувствует себя отвергнутым, если Чонгук развернётся и уйдёт. Но дело было не только в этом. Чонгук видел, насколько страшно омеге было, и правда хотел ему помочь. Первая течка всегда особенная, а у Ку явно сложились не самые радужные предположения о том, как он её проведёт, что оставляло его в ещё более уязвимом состоянии. Чонгук глядел в идентичные своим глаза, видел похожее, но вместе с тем другое, более плавными линиями очерченное тело, и ему хотелось… Ему хотелось помочь, даже если они с омегой носили одно лицо. Вопрос был в том, хочет ли этого сам Ку. – Омега, – мягким голосом начал Чонгук, и Ку моргнул, словно приходя в себя. Он сразу же опустил голову, отказываясь глядеть Чонгуку в глаза, и сильнее сжал руки на коленях, наверняка впиваясь ногтями в мякоть ладони. Чонгук не смог подавить желание своего альфы успокоить и позаботиться, да и не хотел, а потому без слов потянулся к сжатым до побелевших костяшек рукам Ку. Тот дёрнулся, полупроглоченное щебетанье вырвалось из его горла. Чонгук замедлил движение, давая возможность отстраниться, но не остановился – телесный контакт был одной из основополагающих нужд течки, да к тому же он хотел показать, что это не страшно, что он не собирается причинять боль. Ку задрожал сильнее, но позволил Чонгуку коснуться себя. – Вот молодец, – вырвалась у Чонгука неосознанная похвала, пока он поглаживал костяшки и тыльную сторону ладони Ку. Так как он был полностью сосредоточен на омеге, то заметил, как тот на мгновенье задержал дыхание, услышав от Чонгука похвалу. – Если хочешь, чтобы я ушёл, я уйду, – спокойно оповестил его Чонгук, и омега незамедлительно выдал короткий звук протеста в ответ. – Хочешь, чтобы я остался? Даже если мы выглядим так? – на всякий случай уточнил Чонгук, на что получил пару секунд тишины, а затем робкий кивок. Ку не поднимал на него глаз, и хоть Чонгуку трудно было считывать его, не видя выражение лица, он не стал ничего об этом говорить. Вместо этого он вложил всю свою искренность в слова, которые Ку сейчас нужно было услышать. – Тогда я останусь и проведу с тобой твою течку, омега, – твёрдо заявил Чонгук. Ку выдохнул и вскинул на него взгляд широко раскрытых глаз, в котором облегчение и благодарность мешалась с неуверенностью и всё тем же страхом. – Спасибо, вы не пожалеете, обещаю, я буду – буду хорошим для альфы, – сбивчиво начал благодарить Ку, словно Чонгук оказывал ему какое-то снисхождение тем, что решил провести с ним его первую течку. Будто он заслуживал альфу только если обслуживал его – хотя это ведь у Ку была течка, это о нём должны были заботиться в такой период, а не наоборот. Чонгук подумал о том, кто способен был научить этого совсем молодого и неопытного омегу таким взглядам, и ощутил острое желание выбить этому человеку зубы. Однако он быстро откинул эти мысли, потому что сейчас приоритетом являлся омега и любые его нужды. Он легко сжал руки Ку, которые начал неосознанно поглаживать, и тот дёрнулся, будто до сих пор ожидая, что ему причинят боль. Бедная беззащитная кроха. – Тебе не нужно меня благодарить, клубничка, конечно я останусь, если это то, чего ты хочешь. У тебя течка, детка, да к тому же первая. Я позабочусь о тебе так хорошо, как только смогу. Тебе не нужно ничего для меня делать, кроме того, что ты сам хочешь, договорились? Услышав эти слова, Ку моргнул, явно растерявшись, и Чонгук улыбнулся от того, как похоже выглядели некоторые выражения их лиц. Просто прелесть. Ку ещё пару мгновений что-то обдумывал у себя в голове, после чего кивнул и выдал немного неуверенное: – Да, альфа. – Что ты хочешь, чтобы сейчас происходило? С чего хочешь начать? Или хочешь, чтобы я взял инициативу на себя? – спросил Чонгук, держа тон ровным, чтобы не давить на Ку. Тот напрягся, выдавил: – Я н-не – не знаю, – и вжал голову в плечи, словно предполагал, что это был неправильный ответ, за который его накажут. Чонгук ощутил, как внутри разгорается гнев на того, кто сделал омегу таким пугливым, кто причинил ему боль, но он быстро подавил в себе это чувство. Сейчас было не время, сейчас он должен был позаботиться о Ку, так что он сказал: – Ничего страшного, это совершенно нормально. Хочешь я предложу тебе варианты? – И после краткого кивка от омеги продолжил: – Мы можем обняться. Можем обменяться запахом – или я могу обнюхать тебя. Могу сделать тебе массаж, если хочешь. Могу приласкать – но думаю, этим мы займёмся чуть позже. Могу принести тебе воды или что-то перекусить из холодильника. Могу принести одеяла и игрушки для гнезда. Чего бы ты хотел сейчас больше всего? Ку некоторое время обдумывал сказанное, не поднимая на Чонгука глаз, а потом выдавил единственное неуверенное: – Вод-воды? Он будто проверял Чонгука, проверял, действительно ли тот прислушается к его словам или – что омега предполагал, что Чонгук мог с ним сделать? Ударить за дерзость? Опрокинуть на кровать и – дальше Чонгук думать не стал, потому что от этих мыслей во рту скопилась горькая слюна, а альфа внутри возмущённо вскинулся. Он бы никогда не сделал такого с Ку. Чонгук поднялся с кровати – не слишком поспешно, чтобы не спугнуть Ку, – и прошёл к стоящему недалеко от кровати холодильнику, в нижнем отделении которого хранились бутылки охлаждённой воды. Захватив одну, Чонгук открыл бутылку так, что Ку оставалось лишь скрутить крышку: обычно течным омегам нравилось, когда альфа делал для них что-то, даже настолько простое, как открыть бутылку с водой. Как только он оказался достаточно близко, Ку взглянул на него из-под чёрной челки. Взгляд его отдавал лёгким любопытством, детским почти, а большие круглые глаза смотрели на него, ни на секунду не отрываясь. Чонгук протянул ему бутылку, Ку потянулся своей рукой в ответ. Омега взял у него воду так, будто Чонгук мог в любой момент её отобрать. Чонгук ободряюще ему улыбнулся, и Ку сразу отвёл взгляд, краснея. Он открутил крышку, поднёс горлышко бутылки к губам, запрокинул голову и поспешно начал пить. Чонгук, не скрываясь, следил за движением его кадыка, внутренне облизываясь на его шею, представляя, как выманит запах омеги и в обмен покроет его своим. Он позаботится о Ку и сделает всё для того, чтобы ему было комфортно, чтобы тот мог безопасно войти в основную стадию своей течки. Ку выпил почти всю бутылку, опустил голову и вытер губы. Затем он глянул на Чонгука с таким выражением, будто сделал что-то не так, и Чонгук поспешил заверить: – Ты молодец, клубничка, такой молодец. Тебе нужно много пить во время течки и хорошо кушать тоже. Ты поел? В ответ на вопрос Ку опустил взгляд и спустя несколько секунд тишины сказал: – Я – я пока – я не голоден. Теперь, когда Чонгук мог лучше разглядеть его, Ку казался ему слишком худым для своего телосложения. У него имелся некоторый недостаток массы, и это могло стать проблемой в течку. В такой период омегам обычно нужны были все их силы. Несмотря на свою тревогу, Чонгук заставил себя отпустить: омега чётко дал ему понять, что сейчас есть не собирается, и Чонгук не станет идти против его воли. Если повезёт, ему удастся покормить Ку позже. – Хорошо, – кивнул Чонгук, видя, как Ку немного расслабляется. Он подумал и продолжил: – Я бы хотел обнюхать тебя, Ку, ощутить твой запах, если это что-то, что тебе комфортно будет со мной делать. Выманив запах омеги, Чонгук сможет лучше прочитать его эмоции и состояние, а ещё это поможет самому Ку расслабиться. Сейчас пространство, в котором тот находился, было клинически пустым, потому что Ку не сделал гнезда и сильно подавил свой запах. Если он оставит его хотя бы на простынях, это станет первым шагом, да к тому же Чонгук снова покажет, что не причинит ему вреда. В ответ на его слова Ку начал молча, не поднимая глаз, опускаться спиной на постель. Чонгук хотел было его остановить – не было необходимости принимать такое уязвимое положение ради одного лишь обнюхивания, – но тут Ку опустился на постель полностью, чуть раздвинул согнутые в коленях ноги и откинул голову на подушки в приглашающем жесте. У Чонгука перехватило дыхание, потому что этот омега, такой красивый и послушный, идеальный, выражал ему подчинение. Изначально Чонгук планировал уткнуться носом в чужое запястье, что было бы более безопасным для омеги, не оставляющим его в открытом положении жестом, но его подчинение заставило Чонгука двинуться вперёд без единой сознательной мысли. Когда он осознал, что делает, то уже скользил между вельветовых бёдер, покорно раскрывшихся шире для него. – Омега, – издал Чонгук краткое довольное урчание. Его альфе нравилось, каким послушным Ку для него был. Ку вздрогнул, сильнее задрал подбородок, и тут Чонгук коснулся носом его шеи, удобно устроившись у него между ног. Ку высоко, умоляюще заскулил, а Чонгук отреагировал ещё одним успокаивающим урчанием. Он легко потёрся носом о тёплую кожу, почувствовал, как по телу омеги прошлась волна крупной дрожи, а потом Ку весь расслабился, открываясь перед ним, и это – это было так красиво. Чонгук ощутил его запах и негромко зарычал в качестве поощрения к действию. Ку издал оборванный высокий звук и подчинился, его запах, запах течной омеги, окутал Чонгука, выбивая из головы все мысли восхитительной, уносящей ощущения волной. Обычно у Чонгука было время привыкнуть к запаху омеги, пока он заходил в гнездо и обустраивался рядом – сейчас же он оказался погружён так внезапно, и это случилось, пока Чонгук обнюхивал, а омега выражал подчинение. Неудивительно, что Чонгук на какое-то время потерял самообладание и очнулся уже после того, как начал тщательно вылизывать омеге шею. Ку непрерывно скулил и выдавал просящее щебетание в ответ, но он не был испуган, только нежной прелестью растекался под прикосновениями Чонгука, подчиняясь. Чонгук отстранился, выравнивая дыхание, и заглянул Ку в глаза. – Так лучше, правда, прелесть? – сказал он. Ку наконец встретился с ним плывущим, расфокусированным взглядом и снова кратко защебетал. – Могу коснуться? – продолжил Чонгук, зависая одной рукой над чужой грудью, на что Ку отозвался очередным просящим звуком. Как только Чонгук, восприняв разрешение и уловив его в запахе омеги, коснулся обнажённой кожи, Ку будто пришёл в себя. Он вскинулся, взгляд за секунду изменился с потерянного в ощущениях на сосредоточенный, запах потерял сытую ноту довольства, а сам омега издал краткий испуганный звук, пытаясь выбраться из-под Чонгука. Чонгук без промедления отодвинулся, давая ему пространство, а Ку забился в угол и прижал ноги к груди, сжался в комок, стараясь быть как можно дальше. Он не прекращал жалобно щебетать, и у Чонгука сердце сжималось от его явно выражающих сильный страх звуков. Теперь они ни разу не намекали на то, что Ку приятны были прикосновения Чонгука и его ласки. – Детка, нет, не бойся, – вырвалось у него. Ку только сильнее сжался в своём углу. – Не трогай, альфа, не трогай, прошу, будет больно, я не хочу, не трогай, – всхлипывал он вперемешку с щебетом, пока Чонгук пытался подавить жалобный скулёж собственного альфы. Омега снова плакал из-за него, Чонгуку нужно было его успокоить, нужно было помочь – но он совсем не знал как. – Детка, маленький, сокровище, – как мог мягко начал Чонгук, позволяя голосу в перерывах между словами скатываться в успокаивающее урчание. Ку застыл в своём углу, вслушиваясь, а Чонгук заворковал: – Да, вот так, моя милая клубничка, моя очаровательная омега, послушай меня, ладно? Я не собираюсь причинять тебе боль. – Тут Ку вздрогнул, а Чонгук немедля продолжил: – Пожалуйста, поверь мне. Хотя бы попытайся. Мой альфа – ему плохо, когда тебе плохо. Он хочет сделать тебе хорошо. Детка… – Тут его голос стал ещё мягче, ещё нежней. Ку кажется даже дыхание затаил, слушая его. – Не бойся меня, маленький. Не бойся. Я тебя не обижу. Скажешь слово – и я остановлюсь. Не захочешь чего-то – я остановлюсь. Тут Ку осмелился поднять голову и взглянуть на него большими, мокрыми, заплаканными глазами, в которых читался вихрь эмоций. У Чонгука перехватило дыхание от этого взгляда. – Да, вот видишь, совсем не страшно, правда? – продолжал увещевать он, нежно омеге улыбаясь. Ку хлюпнул носом, не спуская с него глаз. Он выглядел растерянным и всё таким же испуганным, но по крайней мере больше не щебетал. – Ну же, клубничка, цветочек, мой хороший, не плачь. Тут губы Ку задрожали, и мгновенье спустя он разразился новой волной слёз. Чонгук подавил рвущийся наружу панический звук, усмирил порыв своего альфы прижать омегу к себе и вместо этого поспешно заговорил: – О нет, что не так? Моя детка, что случилось, что я сделал? Что я сказал? Прости, Ку, мой крошечный, я не хотел тебя расстраивать. Ку продолжал молча плакать, и каждый его несдержанный всхлип заставлял альфу Чонгука несчастно метаться внутри него. Он не знал, что сделал не так, не знал, что ему сделать, что сказать, как это исправить. – Почем-му ты, – начал Ку ломающимся голосом. Чонгук замер и весь обратился в слух. – Почему ты так добр ко мне? Чего ты хочешь, я не – не поним-маю, пожалуйста, мне страшно! Услышав это, Чонгук отмер и заговорил: – О детка, нет, не бойся, послушай – я ничего от тебя не хочу, я только – можно мне обнять тебя? Только обнять – больше ничего, обещаю. Ку поднял взгляд, сморгнул слёзы и несколько мгновений глядел на Чонгука, периодически икая от своего сильного плача. Его запах отдавал горькой, неприятно оседающей на языке нотой страха, но в конце концов омега судорожно вздохнул и едва заметным движением кивнул. Чонгук двинулся вперёд осторожно, выдал: «Ш-ш, детка, ш-ш», когда Ку сильнее сжался от его приближения, но не остановился. Ему нужно было доказать омеге, что он не сделает ничего кроме того, о чём попросил. Тактильный контакт без какого-либо сексуального подтекста мог помочь Ку успокоиться, особенно учитывая, что он был в течке, а Чонгук был альфой, которого Ку по своей воле ранее подпустил близко, позволив себя обнюхать. Чонгук должен был показать омеге через свои слова, через прикосновения, что ни за что не посмеет сделать ему больно или даже в малейшей степени неприятно. Он хотел быть лучше, хотел исправиться и быть хорошим альфой, чтобы Ку снова расслабился, позволил ему касания и ласки. Для этого Чонгуку нужен был контакт, так что когда он приблизился, то осторожно обвил руки вокруг вздрагивающего мягкого тела омеги, прижал его к себе. Ку выдал высокий испуганный звук, а Чонгук подарил ему очередное успокаивающее урчание. Омега сжался у него в руках, совершенно обнажённый, такой беззащитный, он вжал голову в плечи, будто думал, что теперь, когда Чонгук имел шанс коснуться, он непременно начнёт делать больно. И это разбивало Чонгуку сердце. Он снова тихо заурчал в попытке успокоить, потёрся носом и щекой о волосы Ку, осторожно ласкаясь. Ку вздрогнул, но вроде бы прекратил плакать, и это уже было что-то. Его запах начал постепенно выравниваться, чем дольше Чонгук сжимал его в объятиях и потирался, оставляя на нём свой запах. Ку всё-таки был в течке и не мог не реагировать на позитивное внимание альфы, которого впустил в своё гнездо. Наконец, Чонгук почувствовал, что Ку успокоился достаточно, и отстранился в попытке заглянуть ему в глаза. Ку неуверенно поднял голову, но он был уже спокойнее, так что Чонгук сказал: – Видишь? Ничего страшного, правда? Я не буду тебя заставлять, ты полностью контролируешь ситуацию, я подчиняюсь тебе. Ку остаточно всхлипнул и глянул на Чонгука недоверчивым взглядом. Когда тот продолжил молча глядеть на него – это была в конце концов правда, и Чонгук намеревался доказать чистоту своих намерений, – Ку разлепил искусанные губы и сказал охрипшим от рыданий голосом: – Я не смогу контролировать. Моя течка, когда она – когда начнётся по-настоящему, я не смогу ничего сделать. Тогда всё будет – альфа будет… – тут он задрожал, опустил взгляд и умолк. Чонгук обнял его покрепче, снова прижал к себе, успокаивающе заурчал на ухо. – Я ни за что не сделаю тебе больно. Я позабочусь о тебе, клубничка, обещаю. Мой альфа позаботится о тебе. Он постарался, как мог, чтобы слова прозвучали правдиво и обнадёживающе. В запахе Ку в ответ на это появилась, кроме засевшего там страха и недоверия, нота чего-то нового – надежды, будто он хотел поверить Чонгуку, но не осмеливался сделать это. Тогда Чонгук облизнул губы нервным движением – он отчаянно желал сделать всё правильно с этим омегой – и предложил: – Позволь мне показать тебе, зайка. – Почувствовав, как застывает Ку у него в объятьях, даже дыхание задерживая по ощущениям, Чонгук добавил: – Если ты почувствуешь от меня хоть какую-то опасность, если скажешь слово, если прикажешь уйти – я сразу же уйду. Но позволь мне попробовать позаботиться о тебе, омега. Я буду слушаться каждого твоего слова. Установилась тишина, и теперь уже Чонгук затаил дыхание в ожидании вердикта Ку. Тот отстранился, а Чонгук послушно выпустил омегу из объятий. Ку смотрел на него оценивающим, пронзительным взглядом, и зверь Чонгука в свою очередь отозвался ярким чувством подчинения. Чонгук прикрыл глаза и легко откинул голову назад, выказывая совершенное отсутствие агрессии со своей стороны. Ку выдал отражающий удивление звук от этого выражающего откровенное подчинение жеста, а Чонгук пробормотал, до сих пор держа глаза закрытыми: – Можешь обнюхать меня, если хочешь – только если действительно хочешь. Это поможет тебе немного расслабиться. Это было бы также знаком доверия, и потому Чонгук не давил – знал, что просит у омеги многое, учитывая, как тот его боялся. Но если бы он решился – тут Чонгук почувствовал, как Ку наклоняется и неуверенно застывает рядом, так близко к его открытой шее. Чонгук не двигался, с учащённым сердцебиением ожидая, что же сделает омега. Несколько невыносимо долгих секунд – и он почувствовал краткий след чужого выдоха на своей шее, однако затем Ку отклонился, а Чонгук ощутил прикосновение к своим раскрытым в подчинении запястьям. Чонгук дёрнулся от неожиданности, приоткрывая глаза, Ку же сразу убрал свои руки. – Нет-нет, продолжай, – попросил Чонгук, опуская голову, чтобы взглянуть омеге в глаза. – Я просто не ожидал, ты – ты можешь продолжить. Ку опустил взгляд и нервно закусил губу, но потянулся к Чонгуку снова. Он провёл внутренней стороной своего запястья по тому же месту на запястье Чонгука, проделал это сначала с одной, потом с другой рукой, легко помечая Чонгука своим запахом. Это был жест знакомых, друзей, не такой интимный, как если б омега прикоснулся к шее Чонгука, однако то, что он решился на обнюхивание, даже на такое лёгкое, уже было большим прогрессом. Чонгук улыбнулся, а Ку кинул на него робкий взгляд и забормотал: – Простите, альфа, я не смог – я не… Чонгук выдал краткий успокаивающий звук и сказал: – Не извиняйся, детка, ты сделал всё очень хорошо. И давай будем на «ты», хорошо? Я Чонгук, – повторил он своё имя на случай, если омега не услышал его ранее, – а ты ведь Ку, да? От этой простой фразы Ку вдруг залился краской, опустил взгляд и кратко угукнул. Какая же очаровательная красота. Интересно, какие мысли были сейчас у него в голове? Чонгуку очень бы хотелось знать. Он не стал ничего спрашивать, не стал давить, а только опять мягко заворковал: – Милая нежная омега оставила на мне свой запах, мой альфа так доволен, детка сделал такую хорошую работу. От похвалы Ку раскраснелся, его дыхание сбилось, а тело задрожало в очевидной волне желания. В следующий миг Чонгук буквально ощутил, как влажнеет у омеги между ног. Учуяв восхитительный запах свежей смазки, он невольно глубже втянул в себя воздух и предвкушающе приоткрыл рот. Ку неровно выдохнул, поднял глаза на Чонгука и по одному его виду понял, что Чонгук узнал о его повлажневшей от похвалы вагине. Омега покраснел пуще прежнего, быстро опустил голову, плотнее прижал к себе ноги. Чонгук же наклонился совсем чуть-чуть, ближе к источнику чарующего запаха. – Детка, как же ты пахнешь, – почти простонал он, прикрывая глаза. Ку выдал неопределённый смущённый звук, а когда Чонгук открыл глаза, то обнаружил, что омега смотрит в ответ. Чонгук не мог с точностью определить выражение его лица, но нота страха сгладилась из его запаха, на замену ей пришёл аромат смазки, так что Чонгук решился на нечто более смелое. Не отпуская взгляд омеги, он вельветово-мягким, низким голосом поинтересовался: – Клубничка не хочет дать мне себя попробовать? Я так хочу почувствовать твой вкус на языке, милый. Позволишь мне? Пожалуйста, детка. Он увидел, как поражённо распахиваются глаза Ку от таких бесстыдных, откровенных слов, после чего тот вновь опустил голову и спрятал лицо у себя в коленях. Со смущением работать было легче и привычней, чем со страхом, так что Чонгук продолжал ворковать: – Ну мне же хочется, ты так замечательно пахнешь и на вкус наверняка просто объедение. Дашь мне совсем чуть-чуть своей смазки? Когда он наклонился ближе, Ку вскинул взгляд и плотнее прижал к себе голые ноги. Он явно до сих пор боялся, хотя запах его не прекращая выдавал сладость смазки. Чонгук сразу остановился и вернулся на своё место. – Я ничего не сделаю, клубничка, видишь? Всё хорошо. Если тебе некомфортно и ты не хочешь, чтобы я продолжал, скажи мне – или можешь помотать головой, или просто толкни меня, я не против… Тут он умолк, потому что Ку, выслушав его, пару раз моргнул и осторожно потянулся рукой вниз. Наверняка ему было неудобно учитывая накрепко прижатые друг к другу ноги, но Чонгук в любом случае не мог оторваться от презентованного ему зрелища. Ку кратко мазнул пальцами по собственной вагине, а потом, не поднимая глаз, скромно протянул свою руку Чонгуку. Он будто без слов предлагал попробовать себя, и существовал ли вообще вариант, что Чонгук откажется? Чонгук подался вперёд, медленно приблизился к презентованной ему руке и раскрыл рот. Ку поднял голову, его рука на мгновенье дрогнула, во взгляде появилась хорошо различимая нота мольбы. – Всё хорошо, я не сделаю больно, – выдохнул Чонгук, согревая пальцы Ку своим дыханием, а потом взял их в рот. Он выдал несдержанный стон, ощутив вдобавок к чарующему аромату завлекательный привкус чужой смазки на языке. Прикрыв глаза и сосредоточившись на ощущениях, Чонгук посасывал пальцы омеги, наслаждался, пока след смазки не сгладился с них окончательно. Только тогда Чонгук с влажным звуком выпустил их из своего рта. Когда он открыл глаза, Ку глядел на него смущённым, но одновременно любопытным и явно ожидающим взглядом. Даже дыхание затаил, ну что за очаровательная булочка. Чонгук показательно облизнул нижнюю губу и сказал: – Какой же ты вкусный, клубничка, так бы и вылизал начисто. Ку издал смущённый звук и опустил взгляд, но запах его расцвел довольством от полученной похвалы. Тогда Чонгук и сам довольно заурчал и поинтересовался: – Чего ты хочешь, моя зайка? Ку закусил губу, не отрывая глаз от собственных коленей. Выражение лица у него было неуверенное и слегка потерянное, но запах отдавал желанием. Течка потихоньку начиналась, омега без сомнения хотел его, так что Чонгук осторожно предложил: – Могу я раздеться? – И как только Ку вскинул на него взгляд круглых больших глаз, добавил: – Я не буду делать того, что не захочешь, и сниму только футболку. Если не хочешь, я оставлю всё как есть. Ку пару мгновений молча глядел на него, а потом едва заметно кивнул. – Разрешаешь мне раздеться? – уточнил Чонгук, на что получил ещё один кивок. Чонгук отстранился от омеги и неторопливо стянул с себя лёгкую футболку, не забывая наблюдать за сменой выражений на лице Ку. Тот нервничал, но, судя по запаху, не был откровенно испуган. – Могу я обнять тебя? – спросил Чонгук, и секунду спустя Ку снова кивнул. – Ты молодец, клубничка, справляешься так хорошо, так хорошо даёшь мне понять, чего ты хочешь, – похвалил он омегу, а потом придвинулся ближе и обернул руки вокруг его сжатого в комок тела. Почувствовав контакт с обнажённой кожей, Ку выдал сдавленный скулящий стон, по его телу прошлась волна дрожи, а запах расцвёл сильнее, затрепетал желанием, готовностью, возбуждением. Чонгук прижал его крепче к себе, и Ку опять коротко застонал. Он продолжал дрожать всем телом от близости альфы, от его запаха и ответного возбуждения – потому что конечно член Чонгука уже давно до упора натягивал ткань штанов. Течки не были линейными, проходили волнами, и судя по тому, каким горячим Ку стал, как дрожал и как пах возбуждением, Чонгук спровоцировал своей близостью первую волну. – Тише, моя детка, спокойно, – заворковал Чонгук омеге на ухо, погладил по спине. – Тебе нужно кончить, тогда станет легче. Ку издал тонкий пристыженный звук и сжался в ещё более плотный комок. – Нет-нет, в этом нет ничего страшного, – поспешил заверить Чонгук но в запахе Ку всё равно появилась нота тревожной неудовлетворённости. – Ты можешь коснуться себя, детка. Ку ничего не ответил, вжался носом ему в шею, не переставая дрожать, и Чонгук ощутил кожей мокрый след чужих слёз. Омега всхлипнул – альфа внутри Чонгука отозвался жалобным скулежом. – Конфетка, ну что ты, не надо плакать, – принялся успокаивать Чонгук. – Не плачь, маленький, я тебе помогу, альфа поможет, хочешь? Ку издал неразборчивый, мало что означавший звук, но когда Чонгук осторожно ткнулся рукой в его сжатые ноги, омега едва развёл их для него. Чонгук скользнул прикосновением глубже, действуя аккуратно, но уверенно – в конце концов этого хотел от него Ку, – пока не наткнулся кончиками пальцев на влажные горячие складки. Ку содрогнулся всем телом и громко всхлипнул, но запах его стал тяжелее, наполнился отчаянной, накрывающей пеленой ощущений, присущих течке. – Ш-ш, детка, цветочек, клубничка, я помогу, – ласково заурчал Чонгук, увлажняя пальцы чужой смазкой, а затем скользя глубже, легко проходясь ими по клитору омеги. Тот издал прервавшийся на всхлипе стон, сильнее раскрывая ноги, но оставаясь сжатым в объятиях Чонгука. – Молодец, ты всё делаешь правильно, вот так, – приговаривал Чонгук, потирая и сдавливая чувствительный бугорок. Ку отзывался на его ласки тонкими, протяжными стонами, перемежающимися со всхлипами, дрожал милой крохой, раскрыв бёдра, насколько позволяло объятие, уткнувшись Чонгуку в шею. В какой-то миг он тихонько вскрикнул, выдал поспешное: «Ах-ах-амнх!» – и кончил, ещё активнее вздрагивая и пытаясь податься на пальцы Чонгука, которые быстро и с нажимом потирали его самое чувствительное место. – Да, вот так, кончаешь так хорошо для меня, – прошептал Чонгук ему на ухо, поглаживая по спине. Когда он ощутил, что послеоргазменные судороги спали, то оторвал руку от нежных складок и не удержался, облизал собственные пальцы. Чонгук проделал это быстро, желая сосредоточиться на омеге, который растёкся сладким десертом у него в руках, расслабленный сброшенным напряжением, успокоенный ласковыми словами и прикосновениями. Чонгук уложил его на кровать так, чтобы тому было удобно, погладил по плечу и снова кратко заурчал, когда Ку выдал встревоженный звук. Чонгук улёгся рядом, давая омеге необходимую близость. Пока жгучее желание течки спало, Ку стоило отдохнуть. Чонгук обнимал омегу, осторожно прижимая к себе, и надеялся, что Ку не обратит внимания на упирающийся ему в бедро через ткань штанов вставший член. Чонгук так и не кончил, и это было некомфортно – его член пульсировал от близости с течной омегой, которая к тому же только что кончила сама, и совершенно точно не собирался обмякать. Однако сейчас у Чонгука в приоритете была нуждающаяся в защите и заботе омега. Собственное возбуждение, неважно насколько дискомфортное, могло подождать. Так что Чонгук лежал рядом, вслушивался в ставшее спокойным дыхание Ку и наблюдал, как медленно вздымается и опускается его грудь. В какой-то момент тот издал невнятный звук, едва дёрнул рукой – начал потихоньку приходить в себя. – Детка? – позвал Чонгук тихо, на что Ку отозвался очередным неразборчивым звуком. Его тело было полностью расслаблено в объятьях Чонгука. – Может поешь немного? Или хотя бы выпьешь воды? – предложил Чонгук, на что Ку издал уже более протестующий звук. Чонгук вздохнул, приподнялся на локте и попытался заглянуть омеге в лицо. Тот смотрел в ответ, надув губы и сведя брови. Какая очаровательная зайка. – Ну детка, ну маленький, ну крошечка, – принялся уговаривать Чонгук, зная, что течка пойдёт гораздо легче, если омега будет периодически есть и много пить. – Ну совсем чуть-чуть ради альфы, м? Совсем немножко? А потом я позабочусь о тебе ещё раз, сделаю так хорошо, хочешь, милый? Уверенность омеги ничего не принимать треснула, словно ударившийся об пол ёлочный шарик, а Чонгук дотянулся и погладил Ку по волосам для закрепления эффекта. Ресницы омеги дрогнули, веки опустились, словно смыкаемые крылья бабочки, и он расслабился, довольно уркнув. Чонгук воспринял невербальный знак согласия и поспешил достать из мини-холодильника воду и какие-то лёгкие закуски. Пробравшись через недовольные звуки и гримасы, Чонгук накормил и напоил омегу, а потом прибрал опустевшие упаковки и бутылку. Как только он вернулся к кровати, Ку коснулся рукой его предплечья с явным намерением. – Что такое, крошка? – мягко поинтересовался Чонгук. Взгляд у омеги до сих пор был мутным, но он сказал вполне связно: – Альфе тоже нужно – нужно поесть. Внутри у Чонгука загорелся огонёк тепла от этих слов и направленного на него взволнованного взгляда. – Не переживай, клубничка, сейчас я здесь для того, чтобы удовлетворять твои потребности. Он не ожидал, что после этих слов нижняя губа Ку дрогнет, а брови капризно сведутся к переносице. – Альфа должен! Конечно, последнее, что Чонгук собирался делать – это расстраивать находящуюся под его ответственностью омегу в течке. Он согласился и немного перекусил тоже, не сводя с Ку глаз. К тому моменту, как Чонгук закончил, омега задышал чаще, на висках у него выступил пот, а запах налился неоспоримым желанием. Приближалась ещё одна волна, сильнее предыдущей. – Ложись, – мурлыкнул Чонгук, помогая омеге улечься. – Позволь альфе о тебе позаботиться, прелесть. В тёмных глазах Ку, в его запахе разгоралось желание, и всё же когда он обвёл взглядом склонившегося над ним Чонгука, к этому примешалась опаска. – Тише, тише, – приговаривал Чонгук, поглаживания Ку по предплечью. Он хотел успокоить и отвлечь, но тут взгляд омеги упёрся во вставший член, форма которого легко прослеживалась под мягкими штанами униформы Чонгука. Прежде чем Чонгук смог сказать что-то ещё, Ку взглянул ему в глаза, сглотнул и сказал: – Альфа сделал мне приятно. Я… сделаю приятно альфе. После чего чуть раздвинул обнажённые бёдра, явно показывая, что предлагает. – Со мной всё в порядке, Ку. Я не буду брать от тебя то, чего ты не хочешь давать, – твёрдо сказал Чонгук, хотя альфа скрёбся внутри, требуя сделать что-то с возбуждением и доступной замечательной омегой так близко. Чонгук совершенно точно не собирался давить на Ку или делать ему больно. Это была его первая течка, первый сексуальный опыт такого плана, Чонгук будет с ним предельно внимателен и осторожен. – Но я хочу, – пробормотал Ку. – Я захочу, я уже – уже это чувствую. Ты м-можешь… Тут он умолк, краснея. Какая же милая булочка. Чонгук протянул руку и коснулся бедра Ку, а тот вздрогнул, глянув на него взглядом широко раскрытых глаз. – Ш-ш, маленькая детка, хорошая, не бойся. – Он принялся поглаживать нежную кожу, не давя, не приближаясь. – Давай не будем спешить. Если потом ты захочешь, я дам тебе ровно столько, сколько нужно, хорошо? Сейчас мы сосредоточимся на тебе. Омега глядел на него заворожённым взглядом, явно реагируя на его феромоны, и Чонгук выпустил низкое грудное урчание. – Так хочу тебя приласкать, омега. Ку немедленно отозвался протяжным щебетом. Чонгук скользнул ниже по раскрытому бедру, переходя на внутреннюю сторону, погладил шелковистую кожу и спросил: – Позволишь? Ку защебетал снова, расслабил раскрытые бёдра, подчиняясь. Какой же красивый, вкусный десертик. Совершенно неотразимый. Чонгук опустился к нему, устроил руки на раскрытых бёдрах, поцеловал в колено. Ку отозвался ещё одним нежным приглашающим звуком, а Чонгук повел дорожку поцелуев ниже, спускаясь к сладкому месту у омеги между ног. Ку позволил, но как только Чонгук приблизился к раскрытым складкам, вновь заволновался. – Ну что ты, клубничка, не волнуйся, я сделаю очень приятно, – заурчал Чонгук и прижался к вагине лёгким поцелуем. Когда омега не выказал протестов, Чонгук поцеловал ещё раз, раскрыл рот и всосал половые губы по очереди, одну за другой, с мокрым причмокиванием. Ку издал жалобный щебет – Чонгук сразу отстранился и поднял голову. Ку глядел в ответ: он не пытался закрыться от Чонгука, но его запах отдавал беспокойством. – Что такое, цветочек? – поинтересовался Чонгук как можно мягче, надеясь, что омега согласится ответить ему вербально. Ку выдал уязвимый, по-омежьи беззащитный звук, но затем раскрыл рот и сказал: – Только н-не кусай, пожалуйста, альфа. Чонгук непонимающе нахмурился. – Почему бы я стал кусать тебя? В ответ на это Ку повёл подрагивающие пальцы ниже, накрыл ими свою вагину и отозвался: – Будет больно там, не надо кусать туда, прошу, альфа, прошу. Его нижняя губа начала подрагивать, глаза заблестели, и Чонгук поспешил отреагировать: – Тише, детка, конечно я не буду кусать тебя туда. Просто приласкаю, тебе будет приятно, крошка, не бойся, – ворковал он, поглаживая омегу по бедру. Тот постепенно расслабился, убрал руку, но продолжал наблюдать, и Чонгук решил продемонстрировать ему. Он приблизился к источающей приглашающее тепло вагине и мягко лизнул. Ку издал краткий стон. Чонгук лизнул ещё раз, причмокнул губами, поцеловал влажную мягкую кожу, а потом отстранился и сказал: – Видишь, только мои губы и язык. Тебе будет приятно, клубничка, можешь расслабиться. Доверься мне. Ку наконец подчинился, откинул голову на подушки и убрал руки, опуская их на покрывало. – Вот молодец, хорошая омега, – похвалил Чонгук, наклонился и начал тщательно вылизывать. Мелодичные, полные наслаждения стоны Ку служили ему аккомпанементом. Поначалу тот старался сдерживаться, но уже скоро его сладкие стоны и вскрики начали перекрывать влажные звуки, с которыми Чонгук его вылизывал. Он был хорош в оральных ласках, а у омеги, как видно, совсем не было опыта, и очень скоро Чонгук довёл его до оргазма во второй раз. Как только он отстранился от вздрагивающих в послеоргазменных судорогах бёдер, то увидел, что Ку опять плачет. – Что такое, милый? Ку разлепил мокрые ресницы и взглянул на Чонгука. – Нич-ничего, мне просто хорошо, – всхлипнул он. Альфа внутри успокоился, Чонгук смягчился. – Детка любит поплакать, когда ей хорошо, да? Ку сдавленно защебетал в ответ. Чонгук передвинулся и обнял его, прижал к себе, шепча на ухо что-то успокаивающее, отчего Ку заплакал сильнее, затрясся у него в руках, а затем вдруг принялся покрывать маленькими лёгкими поцелуями шею Чонгука, в которую утыкался лицом. Чувство, которое вызвали у него эти кроткие поцелуи, нельзя было назвать возбуждением. Это было что-то глубже, что-то, что засело прямо в сердце Чонгука, отказываясь уходить. Он начал привязываться, и это было совсем не хорошо, но анализировать свои чувства у Чонгука не было ни возможности, ни желания. Он опустил притихшего Ку на кровать, нежно урча, и лёг рядом – думал, что волна течки ослабнет от выпущенного удовольствия и эмоций, однако Ку пах так, словно ему нужно было больше. Уткнувшись Чонгуку в шею, Ку осторожно его обнюхал, а потом жалобно заскулил. – Ш-ш, сейчас я тебя приласкаю, хорошо? – мурлыкнул Чонгук, погладил Ку по колену, а затем уложил на спину. Тот подчинился, послушная крошечная прелесть, снова заскулил и сам, без робости или страха раздвинул для Чонгука ноги. Чонгук заурчал, довольный проявлением доверия, но трогать Ку между прелестных ножек не спешил. Хотя течка требовала своего, вагина наверняка была слишком чувствительной после недавнего оргазма, и стимуляция не доставила бы омеге удовольствия. Чонгук коснулся шеи Ку, провёл до местечка за ухом, потёр тонкую кожу в том месте, где под ней находилась запаховая железа. На языке расцвёл привкус пахучих феромонов, а скулёж омеги перешёл в тихий стон. Ку глянул на Чонгука чёрными, так похожими на его собственные глазами, в которых плавали желание и течная нужда. Под его взглядом Чонгук повёл прикосновение ниже, надавил на ямку между ключиц, коснулся груди Ку и сжал в пальцах набухший сосок. Тот опять застонал и тут же выгнулся ему навстречу. Такой отзывчивый. – Молодец, клубничка, какой же ты молодец, – урчал Чонгук между тем, как перекатывал горошину между пальцев и потирал кожу вокруг, сжимая грудь омеги, мягко массируя. – Потр-трогай, альфа, мне нужно, пожалуйста, – выдавил Ку сквозь стоны, призывно разводя бёдра. Глаза его блестели, дыхание потяжелело, лицо залила краска возбуждения. Не прекращая ласкать его сосок, Чонгук дотянулся и накрыл второй рукой мягкий живот, погладил, перешёл на левое бедро, сжал трепещущие мышцы. Ку громко застонал, и Чонгук увидел, как сокращается его раскрытая мокрая вагина, выпускает наружу порцию смазки. – Пожалуйста, – выдохнул Ку. Его красивое тело покрылось испариной и дрожало, он весь был такой изумительный и влажный, нуждающийся в Чонгуке. – Пожалуйста-пожалуйста, альфа. – Ш-ш, детка, сейчас помогу. Сейчас альфа поможет и станет легче, – ласково отозвался Чонгук, провёл левую руку на внутреннюю сторону бедра Ку, чтобы аккуратно погладить у запаховой железы там. Насыщенный аромат омеги проникал в него, окутывал желанием и нуждой позаботиться. Чонгук отстранился под разочарованный звук и снял с себя сначала штаны, а потом бельё. Сейчас, чтобы помочь Ку комфортно пройти этап усилившейся течки, Чонгук должен был оголиться. Наблюдавший за ним Ку приоткрыл рот и сильнее округлил глаза. Такая неопытная крошечная прелесть. – В этом нет ничего страшного, видишь? – привлёк Чонгук его внимание, заставив оторваться от разглядывания члена. Омега сглотнул, а Чонгук продолжил ворковать: – Ты же моё сладкое кремовое пирожное, моя сдобная булочка, правда? Он придвинулся ближе, а Ку вновь кинул взгляд на тяжёлый, налившийся кровью твёрдый член перед собой. В следующее мгновение запах омеги расцвёл нотами напряжённого ожидания, недоверия и явного страха. Не дожидаясь указаний, Ку развёл собственные ноги, приподнял и прижал их к груди, раскрываясь. Эта предлагающая поза обнажила для Чонгука самые уязвимые омежьи места. Ку как видно решил, что Чонгук больше сдерживаться не собирался и намеревался взять от него своё, неважно хотел ли этого сам Ку, был ли готов или нет. – Ку, детка, – начал Чонгук, на что омега кратко встретился с ним взглядом, а потом отвернул голову в сторону. – Возьми меня, альфа, – услышал Чонгук робкий сбивчивый шёпот. Раскрытые перед ним, для него первого бёдра чуть дрожали. Голос Ку тоже дрожал, а безвольно лежащие по обеим сторонами от тела руки вдруг судорожно сжали простынь. Запах омеги твердил о подчинении, но оно очевидно было вырвано из него силой. Чонгук издал сочувствующий звук, а Ку дёрнулся, но удержал себя на месте. Омега словно хотел прикрыться и не мог, вместо этого отчаянно цепляясь за простынь. – Ку, послушай меня, – сказал Чонгук и слегка наклонился, силясь заглянуть в чужое лицо. – Ты слушаешь? Тяжёлое дыхание омеги замерло на мгновенье, после чего вспыхнуло ещё более поспешным ритмом. – Детка, я ничего тебе не сделаю, ты же знаешь. Без твоего согласия я не… Его прервал сдавленный умоляющий щебет. Чонгук приблизился к Ку сбоку, стараясь не нависать, но желая заглянуть ему в лицо. Глаза того были зажмурены, рот изогнулся в несчастную линию, и альфа Чонгука заскулил внутри. Он не хотел, чтобы омега боялся. – Ну же, клубничка, маленький, – опять принялся увещевать Чонгук. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Ку, погладил, а тот наконец открыл глаза и взглянул на него. – Он б-большой, – сбиваясь, выдал омега. – Мне будет больно, я не – не… Чонгук замурчал в ответ, не прекращая поглаживать мягкую кожу, перешёл на волосы Ку, помассировал затылок, ласково почесал. Ку удивлённо мурлыкнул в ответ, но глаза его были большие и полные непролитых слёз. – Тише, крошечка, спокойно, – улыбнулся Чонгук. – Я тебе не наврежу, ты это знаешь, правда? – Да, – отозвался омега, однако запах и взгляд выдавали его с головой. Он знал, но вместе с тем ужасно боялся того, что, как он думал, должно было сейчас произойти. Чонгук издал баюкающий урчащий звук, а Ку бросил скользящий взгляд ему между ног и с ярким чувством попросил: – Не надо больно, альфа. Не хочу больно, не хочу, я – м-мне страшно, пожалуйста, это мой первый – первый раз. Он опять кратко защебетал, словно умоляя Чонгука смилостивиться. Ку снова был на грани того, чтобы заплакать, Чонгуку надо было что-то предпринять, как-то убедить этот крошечный нежный цветок в том, что его не собираются грубо срывать и бездушно втаптывать в землю. Чонгук собрался с мыслями. Он не позволит Ку заплакать. – Ты ведь хорошая омега, м, Ку? – Хорошая, Ку хорошая омега, буду хорошим для альфы, – усиленно закивал тот. – А хорошие омеги внимательно слушают, так? Ку снова закивал, не отрывая от него взгляда. Было видно, что разгорающаяся течка путает ему мысли, но он уделял Чонгуку всё внимание, на какое был способен. Чонгук ощутил прилив гордости: Ку был такой зайкой и изо всех сил пытался сосредоточиться на его словах. – Молодец, детка, а теперь слушай альфу. – Чонгук выдержал паузу. – Я пока не собираюсь брать тебя. Я разделся, чтобы доставить тебе удовольствие и помочь с течкой, но мы не будем заниматься сексом прямо сейчас. Я могу помочь иначе, если позволишь. Я не причиню тебе никакого вреда, обещаю. Ку моргнул, очаровательно потерянный, некоторое время переваривал сказанное, а потом спросил: – Альфа не хочет – не хочет брать Ку? В глазах омеги засветилась уязвимость, а в запахе наравне с остальными возникла нота неуверенности и расстройства. – Конечно хочу, как я могу не хотеть такую очаровательную красоту? Но всему своё время. Позволь альфе о тебе позаботиться, Ку. Доверься мне. Тот смотрел на Чонгука ещё несколько секунд, после чего с усилием расслабился, разжал руки, опустил согнутые в коленях ноги на постель. – Довериться альфе, – эхом повторил он. Его веки мягко опустились, дыхание потяжелело, запах наполнился удовлетворением и желанием – таким образом омега Ку благодарила его за то, что он доверялся Чонгуку во время течки. Это действительно много значило, и Чонгук обязательно оправдает это хрупкое, выделенное ему доверие. – Какая же ты замечательная послушная прелесть, – похвалил Чонгук, а Ку тихонько уркнул, бросая на него взгляд из-под полуприкрытых ресниц. – Давай сделаем что-нибудь с твоим возбуждением, м? Урчание Ку перешло в высокий стон, он сжал ноги, пытаясь потереть пульсирующую вагину меж собственных бёдер. Но он не смог бы испытать облегчение без участия альфы, так что Чонгук медлить не стал. Он передвинулся и уселся на кровать, подогнув под себя ноги, развёл бёдра, демонстрируя крепкий твёрдый член. То, что Чонгук ещё ни разу не получил разрядку, влияло на его выдержку, усиливало клубящиеся под кожей инстинкты. Он неровно вдохнул и выдохнул. Ничего, уже скоро, совсем скоро. Чонгук выпрямил спину, глянул на Ку сверху-вниз и велел: – Иди ко мне, омега. Ку тут же перевернулся на живот. Прежде, чем он успел подняться, Чонгук похлопал ладонью по своему обнажённому бедру. – Голову сюда. Не сводя взгляда с твёрдого члена, омега подвинулся так, что тот оказался у него прямо перед носом. – Хорошо, – кивнул Чонгук, – а теперь возьми его в рот – ты этого хочешь, правда, прелесть? Ку приоткрыл рот, заворожённый видом члена и обещанием его вкуса у себя на языке. Течные омеги обожали вытягивать из альф сперму, порой это помогало им снять напряжение даже лучше, чем прикосновения к собственному телу. Чонгук знал, что Ку хочет попробовать его на вкус, хочет получить то, ради чего его организм проходил через период дикого желания и нужды. Ку придвинулся ближе, приподнялся на локтях, а Чонгук направил себя так, чтобы было удобнее. При мысли о том, что неопытная омега в первый раз коснётся его с намерением заполучить от него сперму, очередная вспышка удовольствия разорвалась внутри. Ку ничего ещё толком не сделал, а Чонгук уже был близок к тому, чтобы кончить. Он получит своё совсем скоро, они оба получат, подумалось Чонгуку. В этот момент Ку закрыл глаза, разомкнул губы, робко коснулся ими пылающего возбуждением органа. Чонгук издал длинный удивлённый стон, наконец получив стимуляцию, а Ку сильнее раскрыл рот и скользнул дальше на его член. Омега так хотел заполучить его глубже, что чуть не подавился, когда головка члена ожидаемо ткнулась в заднюю стенку его горла. – Тише, тише, аккуратнее, – сказал Чонгук, устраивая руку на чужом затылке, перебирая мягкие волосы. – Не торопись. И будь осторожен с зубами, постарайся – ах! Он прервался на стон, а Ку, быстро разобравшись в основах, начал немного неуклюже, но с очевидным рвением насаживаться ртом на его член. В силу неопытности омега брал не глубоко и больше сосал у головки, иногда пропуская член глубже, но это ощущалось невероятно приятно. Чонгук жмурился и не переставал стонать, с трудом удерживаясь от того, чтобы надавить Ку на затылок и тем самым скормить ему больше своего члена. Он был возбуждён так долго, и не потребовалось много времени, чтобы его член стал ещё раскалённее, а под кожей забилось предупреждающее удовольствие. – Ку, детка, я с-сейчас – ах! – тебе стоит – м-мх! Чонгук легко потянул за чужие волосы, желая дать Ку понять, что стоило отстраниться. Тот издал в ответ недовольный, заглушённый членом звук, пустивший по нему приятную вибрацию, и принялся насаживаться активнее. Он без слов разрешал Чонгуку кончать, хотел его сперму себе в рот. Чонгук знал, что проглотить всё у омеги не выйдет, но подчинился и, двигая рукой у основания члена, позволил ослепительной вспышке экстаза затопить себя с головой. Когда Чонгук выстрелил спермой Ку в рот, тот ожидаемо подавился, выпустил член и закашлялся, а Чонгук привычными движениями руки провёл себя через оргазм, заливая спермой собственный кулак. Пульсация наслаждения длилась и длилась, перекрывая любые другие мысли и ощущения – ах, как же долго он игнорировал собственное возбуждение и как же приятно было наконец кончить! Чонгук разлепил влажные ресницы и перевёл разнеженный, растопленный оргазмом взгляд на Ку. В мышцах поселилось расслабление, нега отпущенного напряжения, член всё ещё слегка пульсировал. Омега прекратил кашлять и тоже поднял на него глаза. – Бедная детка, глотать сперму в первый раз – это слишком, да? Ку кинул взгляд на испачканную спермой руку Чонгука, его нижняя губа дрогнула, запах наполнился чем-то неясным, чего Чонгук ещё не ощущал. Разочарование? Обида? – Я не смог, – сказал Ку так, словно это действительно его расстроило. – Это твой первый раз, детка, ты только учишься. В следующий раз получится лучше. Сейчас я вытрусь, и мы продолжим. Чонгук потянулся к заранее приготовленным салфеткам на прикроватном столике. Ку сидел на кровати молча, опустив голову и не поднимая взгляд, но Чонгук смог отвлечь его от расстроенных чувств, когда уложил на постель и снова принялся ласкать. Он осыпал тело омеги поцелуями, после чего прошёлся по нему укусами – лёгкими, но ощутимыми, от груди вниз к животу и притягательным полным бёдрам. Когда он закинул ногу омеги себе на плечо и принялся вылизывать и покусывать вельветовую кожу, слова похвалы полились из него сами собой: – Посмотри, как хорошо ты раскрываешься для меня, как хорошо ты стонешь, какой ты послушный и мягкий, весь мой. Он оставил на внутренней стороне бедра очередной лёгкий укус, а потом с причмокиванием втянул нежную кожу – податливая мышца заполнила рот, и Чонгук застонал, ощущая эту идеальную полноту. Ку выдавал пропитанные экстазом стоны на каждом выдохе, они таяли на языке так же хорошо, как шёлковая, вельветовая кожа его бедра. Чонгук застонал ещё раз и укусил мягкую плотность чужого тела, вмещённую ему в рот. Ку совершенно очаровательно вскрикнул и кончил, подаваясь вверх, его бёдра мелко задрожали. Чонгук провёл его через оргазм, потирая клитор той рукой, которую держал на раскрытой пылающей вагине. На какое-то время течка подарила им перерыв, и оба под руководством Чонгука выпили воды и немного поели. Следующая волна была сильнее предыдущей, а Ку осознавал уже гораздо меньше, когда ласкал Чонгука в попытке вытянуть из него оргазм или когда обласкивали его самого. Это помогало, но ненадолго, в какой-то момент Чонгук даже умудрился затащить Ку в смежный с комнатой душ и быстро сполоснуться. Ку недовольно хныкал, изворачивался в его руках под потоками воды, а затих только когда Чонгук обернул его в мягкое полотенце, обтёр и вынес на руках обратно в спальню. Пока их не было, в комнате прибрались, убрали пустые бутылки из-под воды и обёртки от еды, а на кровати сменили бельё. Чонгук опустил Ку на неё, освобождая от полотенца. Тот упал носом в чистую простынь, обиженно заскулил, после чего принялся тереться о неё в попытке оставить на ткани свой запах. – Не сделал гнездо, а теперь дуешься, м? Ответом ему послужил приглушённый, но несомненно капризный омежий звук. – Ну-ну, клубничка, по-моему лучше чистая простынь, которую ты можешь пометить своим запахом, чем та, испачканная и мокрая, что была до этого. Ку был слишком глубоко в течке, чтобы полностью осознать сказанное, но отреагировал на тон Чонгука и зазвучал спокойнее, а его запах разгладился. Чонгук забрался на постель, а Ку подтянул под себя ноги, упёрся коленями в простынь и принял ту позу, которой встретил Чонгука на входе в гнездо. Только сейчас омега был намного более расслабленным, доверяющим, унесённым течкой и инстинктами. Его спина мягко прогнулась, он расставил ноги и явил Чонгуку себя. Тот зацепился взглядом за влажную розовую вагину меж мягких полных бёдер. Ку был готов и по своей воле демонстрировал это Чонгуку. Демонстрировал себя, без слов приглашал устроить руки на своих бёдрах и проникнуть в жар принимающего тела. Чонгук сглотнул собравшуюся во рту слюну. Он низко, утробно заурчал, давая омеге знак, раскрывая собственные намерения, а Ку отозвался отрывистым просящим скулежом и сильнее выгнулся, словно просящийся под прикосновение кот. Чонгук ни за что ему сейчас бы не отказал. Он приблизился, устроился ровно позади раскрытого в приглашении тела, мазнул твёрдым членом по бедру. Ку задрожал и тихонько застонал в ответ. Вместо того, чтобы притереться вплотную, Чонгук склонился по левую сторону от омеги, чтобы заглянуть ему в лицо. – Детка хочет меня? – спросил он. Ку глянул на него плывущим от ощущений течки взглядом и робко заскулил. Он давал своё согласие, хоть и не мог ответить вербально. В его больших глазах стояло ни с чем не спутываемое желание, но ещё – неуверенность, а к возбуждению в запахе примешивалась некоторая доля опаски. – Альфа о тебе позаботится, так хорошо позаботится, – заворковал Чонгук, погладил омегу по спине, и тот едва не растаял, тут же расслабляясь под прикосновением и тихо мурча. – Да, детка, вот так, всё хорошо, альфа знает, как нужно, доверься мне. С этими словами Чонгук отстранился, но не прекратил поглаживать Ку по спине. Устроившись за ним, он уложил уже обе руки Ку на поясницу, помассировал, вырывая из омеги ещё одно краткое мурчание. Собственное возбуждение, на котором он до того держал железную руку самоконтроля, вновь начало выходить на первый план. Он легко потёрся вставшим членом о чужое бедро, отслеживая реакцию. Ку попытался раскрыть себя сильнее, выдал просящий звук, мило поджимая пальцы на ногах. Предвкушал и нервничал, но не боялся. Чонгук мягко повёл членом и, направляя себя рукой, пристроился у жаркой, раскрытой для него одного вагины. Ку опять заскулил, всем телом содрогаясь от желания. Чонгук усилил давление, раздвинул насквозь вымокшие складки и впервые протолкнул в тело Ку головку члена. Ох, наконец-то. Гладкие стенки сжались вокруг него, словно в попытке затянуть глубже, Ку был таким невероятно узким несмотря на то, что весь вымок от смазки, пачкающей ему бёдра. Омега не переставая стонал на его члене и звучал так, словно ощущения затопили его с головой, хотя они ведь только начали. – Ах-ах, альфа – альфа внутри – ах! – выдавал он, срываясь на полуосмысленные слова, дрожа и сокращаясь вокруг него. Чонгук прикрыл глаза, едва не закатывающиеся от удовольствия, и простонал: – Да, омега, принимай меня, принимай член – м-мх! Он хотел дать Ку время привыкнуть, но не сдержался и усилил давление, проскользнул глубже, дальше в принимающий пульсирующий жар. Ку в ответ на это ещё сильнее сжался, уткнулся лицом в простынь и подтянул к себе руки, прикрылся ими, хотя его тело осталось приглашающе разложено для альфы. Чонгук прекратил попытки двигаться. Он неровно выдохнул, пытаясь привести разбегающиеся мысли в подобие порядка. – Ш-ш, детка, всё хорошо, всё хорошо. Он принялся поглаживать Ку по бедру, вырисовывая круги на гладкой коже в попытке отвлечь того от наплыва эмоций, а себя – от желания толкнуться до конца, до потихоньку набухающего уже сейчас узла. Ку жалобно заскулил в ответ, словно без слов просил быть с ним аккуратным. – Я буду, буду самым нежным с тобой, прелесть – ах, как же в тебе хорошо, ты прекрасен, детка, прекрасен, – бормотал Чонгук, наглаживая бёдра Ку и чувствуя, как потихоньку расслабляется под ним его омега. – Альфа, – дрожащим голосом выдал тот, словно пытался вместить все свои чувства в это одно слово. Сказать больше он явно был не в силах и только продолжал тихонько постанывать, когда Чонгук отозвался: – Моя красота, мой милый, мягкий, хороший. Такой молодец, справляешься так хорошо. Альфа о тебе позаботится, просто расслабься, впусти меня внутрь, прелесть. Тебе понравится, обещаю. Стон Ку, что он издал после этих слов, вышел протяжным и побеждённым, по телу омеги прошлась волна дрожи и, ещё раз сократившись на члене, он полностью расслабился. Отдал себя во власть альфы. Чонгук тоже застонал, инстинктивно подался бёдрами вперёд и на этот раз почти целиком погрузился внутрь. Ку издал выражающий удивление напополам с удовольствием звук и растёкся под ним довольной урчащей омегой. Чонгук удержал его за бёдра, совершил короткую фрикцию. Протяжное «а-ах!» потонуло в покрывале, куда Ку опять уткнулся лицом. – Вот так, крошка, молодец, так хорошо принимаешь меня. Не закрывайся, позволь мне услышать тебя, – мурлыкнул Чонгук и толкнулся сильнее. Гладкие стенки податливо раскрылись, он скользнул внутрь полностью, погрузился в тело Ку вплоть до узла, и оба они замерли. Быть внутри Ку ощущалось так идеально, так правильно. Тот с тонким стоном подался назад, пытаясь насадиться сильнее, а Чонгук усилил хватку, останавливая движение. – Ты ещё не готов принять узел, детка, – легко пожурил он. – Но я могу сделать тебе хорошо и без него. С этими словами Чонгук устроился поудобнее и начал двигаться. Ку под ним рассыпался стонами, растёкся сладостной патокой, расслабился нежной прелестью. Чонгук тоже стонал, не сдерживаясь, а его альфа заходился победным воем в груди: омега была его, и она желала отдаться, принадлежать ему. Они двигались и стонали в унисон, Чонгук старался не срываться на быстрый темп и трахал Ку с оттяжкой, мощно, но неспешно. Он не хотел кончать слишком рано, потому что не смог бы восстановиться так же быстро, как делал это омега в течке. То, что Ку доверился ему несмотря на сомнения и страх, то, что это была его первая течка и первый опыт, какой замечательной зайкой он был, несомненно усиливало бьющееся под кожей желание. Чонгук уже давно не испытывал такого сильного удовольствия, проводя течку с омегой, со своим клиентом – но сейчас он не мог думать о Ку так. Внутри ярким огнём полыхала мысль: мой, мой, только мой – и Чонгук не противился ей. Он брал Ку так, словно тот действительно был его омегой, и возможно позже он об этом пожалеет, но сейчас вспышки ощущений пересиливали здравый смысл. Чонгук так хотел обладать – а Ку хотел принадлежать. Это было просто как дважды два для их вышедших на поверхность звериных инстинктов. Но зверь Чонгука всегда был чутким, так что он сразу почувствовал, когда ситуация изменилась. Ку притих, его запах потерял важную, глубокую ноту, исчезла совершенная, абсолютная податливость. Чонгук остановился тут же. – Что такое, моя клубничка, что случилось? – как можно спокойнее спросил он, выровняв дыхание. Омега тихонько защебетал в ответ и, не меняя позы, потянулся рукой, чтобы слабо толкнуть Чонгука в бедро. Омега отталкивал его. Он подчинился и выскользнул из замечательного тела, отпустил прелестные бёдра. Внутри подняла голову тревога, альфа заскулил – они чем-то расстроили свою омегу. Как только Чонгук перестал его удерживать, Ку со вздохом опустился на бок и перевернулся на спину. Чонгук встретился с нечитаемым взглядом тёмных глаз. Он знал, что омега был расстроен, но не знал, что послужило причиной. Что Чонгук мог сделать для него сейчас? Он ощущал себя беспомощным, и одновременно ему так хотелось быть хорошим альфой. – Что не так, детка, что я сделал? – спросил он, бегая взглядом по лицу омеги, пытаясь уловить малейшее изменение в выражении, в запахе, в ощущении. Ку глядел на него, не меняя выражения лица, несколько мгновений, что растянулись в небольшую вечность, а потом протянул в его сторону руки. Чонгук, не теряя времени, наклонился, Ку развёл для него ноги и, когда Чонгук оказался в зоне досягаемости, обвил за шею руками. Тот подчинился, накрывая омегу своим телом, притираясь близко, а Ку наконец выдал краткое довольное мурчание. Чонгук отозвался своим, уткнулся носом в открытую шею и тщательно обнюхал омегу. Удовлетворённое мурлыканье стало громче, Ку вновь растаял прелестью в объятьях, ни разу не противясь тому, чтобы быть искупанным в его запахе. – Мой маленький нежный цветок, – урчал Чонгук, потираясь о мягкую шею, пропитываясь усилившимся запахом омеги в ответ. – Просто хотел поменять позу, моя сладость? Он знал, что Ку не в состоянии был ответить ему вербально, но всё равно высказал свою догадку. Омега издал очередной довольный звук, а Чонгук отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. – Теперь хорошо? Поймав его взгляд своим, Ку мурлыкнул, а потом опустил взгляд к его губам. Чонгук улыбнулся. – Хочешь поцеловать? Ку вновь заглянул ему в глаза и капризно скривил губы. – Ладно-ладно, какой нетерпеливый, – засмеялся Чонгук, а потом приблизился и поцеловал. Ку ответил с явным желанием, настойчиво протолкнул язык Чонгуку в рот и крепче прижал к себе. Чонгук не отставал: не прекращая целоваться, он потёрся своим членом о чужую промежность и вырвал из омеги очередной стон. Он ухватил Ку за бедро и притиснул к себе, начал двигаться, дразня обещанием члена внутри. Ку разорвал поцелуй, чтобы выдать просящий скулёж, а затем подался бёдрами навстречу, ещё раз и ещё. Он весь дрожал от желания, вымок от смазки и хныкал от нужды заполучить наконец Чонгука себе. – Нетерпеливая детка, так просишь член, – хмыкнул тот, устраиваясь поудобнее. Ку не переставая скулил и стонал, издавал омежий щебет, пока Чонгук проталкивал в него свой член. Как только Чонгук оказался полностью внутри, он прицельно надавил на раскрытые складки пальцами, сдавил клитор, а Ку издал громкий умоляющий вскрик и тут же кончил с весом члена внутри, судорожно сокращаясь и массируя его нежными стеночками. Чонгук застонал тоже, но остался на месте: если б он начал толкаться, то точно тоже кончил бы. Он хотел продлить удовольствие омеги, а сделать это можно было только сдерживая себя. Он тяжело дышал, на лбу выступила испарина, и хотя его волк выл, желая заклеймить их детку своей спермой, Чонгук держал себя в руках. Он терпеливо пережидал чужой оргазм, а когда Ку наконец растёкся в послеоргазменной неге, начал отстраняться. В ответ на это омега вдруг выдал протестующий звук и сжал Чонгука в своих дрожащих от напряжения руках. Чонгук мог бы легко разорвать эту некрепкую хватку, но никогда не посмел бы сделать этого. – Детка, мне нужно выйти, да к тому же я слишком тяжёлый для тебя, – попытался объяснить Чонгук, но разве он мог противопоставить логику омеге в течке? Ку выдал очередной недовольный звук, притянул Чонгука к себе и уткнулся носом ему в шею. Его вагина продолжала периодически сокращаться, словно в попытке вытянуть из него сперму. И как он мог не дать своей омеге то, чего она так отчаянно желала? – Ненасытная кроха, – выдохнул Чонгук, сдавшись, и повёл бёдрами. Ку отозвался поощрительным стоном. – Если сейчас начну трахать тебя, то не смогу сдерживаться, – продолжал он, толкаясь сильнее и сильнее, пока Ку послушно раскрывался для него. Член пульсировал нуждой кончить, узел ныл и тянул, альфа воем и довольным рычанием надрывался внутри. Ку словно осознал слова Чонгука и его желания, поднял подбородок, являя своё горло в знаке подчинения, а затем покладисто расслабился в его руках. Чонгук издал краткий рык и отпустил себя. Он вколачивался в омегу с вязкими пошлыми звуками, утыкался ему в шею и оставлял на чистой коже собственнические укусы – один, второй, третий, – втирался и вжимался в принимающее тело под ним, трахал до стонов и криков, а его партнёру не оставалось ничего, кроме как покориться и принимать. Ку так хорошо принимал его член, так стонал и просил всем своим телом – просил член, и узел, и сперму. – Наполню тебя так хорошо – м-мх! – неразборчиво стонал Чонгук, приближаясь к грани. – Забью щенками, ты понесёшь от меня, заткну тебя узлом, принимаешь меня так хорошо – да, да, ах, да! – Альфа! – выдал Ку сквозь стоны и крики, и это был призыв кончать, наполнить его так, чтобы сперма полилась из растянутой полной вагины, чтобы достигла пульсирующего центра, где могла сделать своё дело и дать этому фертильному омеге большой тяжёлый живот, полный щенят. – Принимай, детка, принимай узел, наполню тебя семенем, буду держать так, пока не понесёшь, принимай его! – рыкнул Чонгук, проталкиваясь в прелестную, пульсирующую вагину набухшим у основания члена узлом. Он сладко зажмурился, задерживая дыхание, а потом сорвался и с низким стоном начал кончать. Ку вскрикнул, повёл бёдрами, пытаясь потереться промежностью о низ живота Чонгука, но в итоге его бёдра только слабо задрожали, а потом он со стоном кончил снова, массируя Чонгука горячими стенками, пытаясь вытянуть из него ещё больше спермы. Такой ненасытный и жаждущий. Чонгук заломил брови и застонал в ответ, двинул бёдрами, хотя уже был полностью внутри. Хотелось остаться в омеге навсегда, чувствовать его заполненную до отказа, растянутую вокруг члена идеальную вагину, снова и снова наполнять её спермой. – Ах, детка, м-м, так хорошо, – слетали с губ бессвязные похвалы. Чонгук продолжал втираться в омегу и кончать, а Ку скулил, принимая его, раскрываясь навстречу. Изумительный, великолепный, только для него, только для Чонгука. – Мой, ты мой, омега, я сделаю тебя своим, – лилось с губ. Чонгук уже начал приходить в себя, но не мог перестать. Обычно он не был настолько разговорчив во время секса и уж точно не озвучивал подобные вещи своим клиентам. В конце концов, они приходили сюда за услугой, хоть и достаточно интимного характера. Они оставляли себя в уязвимом положении для Чонгука, позволяли ему быть рядом в легкоранимое время, и Чонгук не позволял себе переступать границу профессионализма, которая позволяла и ему, и омеге сохранять необходимую дистанцию. Почему тогда он не мог контролировать себя рядом с Ку? Чонгук не знал. Сам он не был в гоне, просто хотел позаботиться об омеге. Очевидно, его альфа считал, что наилучшим способом это сделать будет присвоить кроху себе. Тут Чонгук неосознанно провёл языком по зубам и осознал, что его резцы совершенно точно увеличились. Он замер, обрывая поток бессвязных поощряющих слов. Внутри поселилась тревога и даже нота страха – неужели он настолько потерял контроль? Неужели инстинкты подошли так близко к поверхности, что даже клыки удлинились в готовности совершить главный ритуал близости альфы и омеги? Чонгук никогда раньше не ощущал себя так – но чтобы такое произошло с клиентом, да ещё и носящим такое похожее на его собственное лицо… Он не знал, что чувствовать, Ку без остановки мягко постанывал и урчал, находясь во власти течки, хотя его желание унялось членом, узлом и спермой. Он так легко заставил Чонгука кончить, так скоро подвёл его к оргазму. Чонгук не понимал происходящего, мысли разбегались под натиском расслабленного удовольствия, так что он решил пока отставить размышления и вместо этого разделить со своим партнёром послеоргазменную негу. Всё ещё до отказа погруженный в чужое тело, Чонгук уткнулся носом омеге в шею и вновь принялся обнюхивать. Ку растёкся под ним, замычал и сильнее открыл линию своего горла. Чонгук чувствовал, как пульсирует его член внутри омеги, как периодически стягивается и сокращается вокруг него насквозь промокшая вельветовая вагина. Если б он только что не кончил, то точно снова возбудился бы – от ощущений, от их намешанного запаха, от того абсолютного доверия, что сейчас выражал ему омега. Ку расслабился и перестал видеть в Чонгуке угрозу, наконец перестал бояться и закрываться. Ку и его омега посчитали Чонгука хорошим альфой, достойным позаботиться о нём в течке. Внутри всё пело от осознания, и это была ещё одна странная вещь: почему Чонгук так реагировал на признание от едва знакомого омеги? Проведённой вместе течки было недостаточно, чтобы оправдать силу его реакции, но что тогда это было? Омега перед ним действительно стала для Чонгука особенной, в этом не оставалось сомнений. Что делать с этим дальше Чонгук решит. В конце концов, течка далека от завершения, и у Чонгука будет время на то, чтобы разобраться в собственной реакции и понять, что ему делать с крошкой Ку. * Ку не предоставил ему много свободного времени на раздумья. Течка брала своё, и омеге нужно было неизменное присутствие Чонгука рядом. Он делал для него всё, что мог: успокаивал, обнимал и насколько выходило снимал возбуждение, разрешал омеге играться с собой даже если тело быстро стало отдавать болезненной чувствительностью от непрекращавшихся ласк. Омега нуждался в его постоянном внимании, Чонгук давал ему его, проявлял столько терпения, сколько имел, но и оно не было бесконечным. Когда Ку в очередной раз, несмотря на запрет, потянулся к его члену, Чонгук осадил его резким: – Я сказал нет, прекрати сейчас же! Он осознал свою ошибку тут же, когда тёмные глаза омеги наполнились слезами и в следующий миг Ку расплакался. Чонгук сразу бросился обнимать и успокаивать, но Ку был безутешен. Омега выдал несвязное: – Плохой – плохой! – и Чонгук почувствовал, как внутри всё сжимается. Неужели он потерял то бесценное доверие, что Ку решился ему дать – нет, он не мог позволить этому случиться, нужно было всё исправить! – Прости, детка, прости, я знаю, альфа плохой, – бормотал Чонгук, прижимая омегу к себе, даже если возможно стоило отпустить и дать ему пространство. Чонгук не мог заставить себя отпустить, когда его омега так плакал. – Плохой – Ку! Ку плохая оме-омега, – выдал тот и расплакался сильнее, чем прежде. – О нет, детка, нет-нет, ты не плохой, ты самый хороший, – принялся заверять Чонгук, осознав, что омега имел в виду. – Не слуш-не слушался, – всхлипнул Ку, а потом поднял на него взгляд несчастных глаз, от которого внутри всё замерло и заныло. – Альфа – альфа, не уходи, буду – я буду – не уходи, альфа! Тут он разрыдался снова, уткнулся Чонгуку в грудь, попытался вжаться в него сильнее, обхватил руками, и у Чонгука точно разобьётся сердце, если он не успокоит свою кроху. – Я никуда не ухожу, слышишь, Ку, – сказал он как мог твёрдо, но ласково, не желая сильнее расстроить. – Я ведь пообещал, что проведу с тобой течку, помнишь? – Обещал? – повторил Ку, продолжая прятаться у Чонгука на груди. Тот отозвался умилённым урчанием. Омега так расстроился из-за собственного непослушания и реакции Чонгука, что потерял своё расслабленное состояние и с трудом, но пытался общаться вербально. Пытался уговорить Чонгука остаться с ним. Нежный беззащитный цветок. – Да, альфа обещал и альфа исполнит своё обещание, – мурлыкнул Чонгук, прижимая омегу к себе. – Но я плохой. Ку потёр мокрые глаза сжатой в кулак рукой. – Нет, Ку, ты не плохой, ты моя прелесть, – заявил Чонгук. На лицо сама собой вползла улыбка, хотя омега не мог её видеть. – Ты моя самая замечательная, самая послушная прелесть. Ку издал неопределённый звук протеста, а Чонгук продолжил: – Прости, что так грубо обратился к тебе, это была моя ошибка. Такого больше не повторится, но и ты должен слушаться альфу. Я ведь запрещаю не потому, что мне так хочется, а потому что знаю, как будет лучше. Доверишься альфе, клубничка? Ку хлюпнул носом и выдал тихое согласие. Чонгук довольно заурчал, погладил омегу по мягким волосам. – Вот и молодец. Сейчас я найду салфетки, мы приведём тебя в порядок, а потом я сделаю тебе хорошо и даже разрешу потрогать член. Что скажешь, м? Ку активно закивал и даже тихонько защебетал, явно обрадованный подобной перспективой. После этого Ку стал для него самой кроткой зайкой, изо всех сил старался угодить Чонгуку и слушался его, даже когда порывы течки было особенно трудно игнорировать. Чонгук позволял себе более инстинктивное поведение в ответ, вылизывал и обнюхивал сладкую послушную омегу, подминал под себя и дарил ей удовольствие раз за разом. Его руки, рот, член – всё тело Чонгука было создано, чтобы доставлять Ку наслаждение. Тот пользовался разрешением, завораживающе раскрывался для прикосновений и отчасти брал инициативу, когда ему это позволяли. Он притягивал Чонгука ближе, подавался навстречу движениям и прикосновениям, пачкал Чонгука смазкой и выдавал сбитые стоны ему на ухо. Он даже позволил Чонгуку доставать ему закуски и воду, хотя всё ещё насупливался при виде еды, а один раз даже тихо зарычал, выражая собственное недовольство. Рычание вышло очаровательным, а на лице омеги после этого возникло сбитое с толку и такое невероятно милое выражение, что Чонгук засмеялся в ответ, а потом притянул Ку к себе для довольного обнюхивания. Рычание Ку перешло в тихое урканье, он расслабился в руках Чонгука, а позже даже позволил покормить себя с рук. Таким способом Ку принимал еду гораздо охотнее, и Чонгук кратко выругал себя за то, что за всем происходящим позабыл о такой важной вещи, как кормление с рук. После этого были ещё ласки, вылизывания и секс, снова и снова, пока всё не смешалось в неразрывную, чувственную, звериную канву течки. Стоны, скулёж и сбитое дыхание, пот, смазка и сперма, перепачканные простыни, переплетение их природных запахов и полное, безграничное доверие от омеги, который до этого плакал и дрожал, умоляя Чонгука не причинять боль. – Ах-ах-м-мн! – стонал Ку сейчас, запрокинув голову, пока Чонгук усердно работал ртом. Омега не стесняясь цеплялся за волосы Чонгука и пытался плотнее вжать его лицо в пульсирующее жаром место у себя между ног. Щеки Чонгука перепачкались смазкой, во рту стоял привкус собственной спермы, но ему это даже нравилось. Он наполнил омегу так хорошо, что его сперма вытекала из прекрасного, созревшего, готового для потомства тела. Конечно, Чонгук знал, что всем омегам, проходящим через течку в их клинике, выдаются противозачаточные. За их приёмом следили строго – могло возникнуть много неприятностей в случае беременности омеги от альфы, который просто выполнял свою работу. Однако звериной стороне Чонгука не было дела до логики происходящего: для него течка омеги означала прямую возможность заявить право и продолжить свой род. И когда Ку пах так замечательно, раскрывался ему так хорошо, Чонгук позволял себе отпустить логику и насладиться происходящим. Ку стонал так же сладко и бесстыдно, когда позже Чонгук трахал его сначала пальцами, а потом собственным членом. Омега подавался навстречу влажным толчкам, пытался круговыми движениями притереться ближе, насадиться сильнее. Они были в той же позе, с которой начали, Ку – в коленно-локтевой, Чонгук – сзади, потому что омеге нравилось выражать подчинение таким образом. Чонгук никогда бы своей детке не отказал, и когда тот начал двигаться более ритмично и слаженно, Чонгук остался на месте, позволяя замечательной омеге брать своё. – М-м, хочешь двигаться на моём члене сам? Хочешь принимать его в себя и насаживаться? Скажи, детка, хочешь? – мурлыкнул он. Ответом ему послужил неразборчивый стон и более активные движения, так что Чонгук устроил руки на чужой пояснице, удержал, заставляя замедлиться. – Спокойнее, крошка, я никуда не денусь. Можешь брать мой член в своё удовольствие. Ку отозвался звонким щебетом, принялся неспешно двигать бёдрами и выгибаться, стараясь насадиться на член посильнее, вырывая у них обоих стоны удовольствия. Чонгук наблюдал за тем, как двигается красивое гибкое тело, ласкал взглядом и ладонями гладкую линию чужой спины, сжимал мягкие круглые ягодицы. Омега ласкался в ответ, пытался податься под каждое его прикосновение. – Бери меня, омега, бери мой член и мой выводок, наполню тебя так, что будешь течь и брызгать моей спермой, – урчал Чонгук, чувствуя, как вибрирует довольным мурчанием грудь. Его альфа был в восторге от того, как принадлежащая им омега его хотела. Чонгук повёл руку вниз, дотянулся до места соединения их тел, обвёл пальцем растянутую вокруг его члена вагину, ткнулся в расположенный между натянутых складок увеличенный клитор. Ку выдал громкий отрывистый стон и резко подался назад, втираясь в член до не разбухшего пока узла. – Детка, – пророкотал Чонгук и снова коснулся чувствительного влажного бугорка. Стон Ку в этот раз больше напоминал яркий вскрик наслаждения. Чонгук устроил пальцы поудобнее и, находясь внутри омеги до упора, принялся настойчиво стимулировать раскрытое позой местечко. Ку рассыпался тонкими ахами, стонами и вскриками – они ползли всё выше, становились отчаяннее, бёдра омеги неконтролируемо дрожали и оборванно дёргались, но тут же послушно возвращались в положение, в котором Чонгук мог комфортно стимулировать его клитор. – А-ах-ах-анх-м-мх! – выстанывал Ку, беззаветно наслаждаясь происходящим. Он явно хотел кончить, его бёдра дрожали сильнее, вагина периодически туго сжималась, и Чонгуку становилось всё труднее удерживать себя от того, чтобы начать мощно толкаться. Но тогда он не смог бы так удобно и прицельно ласкать Ку, вырывать из него такие восхитительные звуки и дрожь податливого тела. Он продолжал безостановочно, безжалостно стимулировать, пока стоны Ку не превратились в цельную, неразрывную песню наслаждения, и он не начал ритмично сокращаться на члене, в очередной раз кончая. Чонгук застонал тоже, зажмурился до цветных пятен перед глазами, пережидая сокращения нежных стеночек, но не смог удержаться от того, чтобы не толкнуться раз, другой, заставляя круглые ягодицы омеги вкусно подрагивать, вжимаясь бёдрами и побуждая песню его стонов прерваться на вскрики. Ах, как же его детке нравилось иметь большой крепкий член, сокращаться вокруг него – но в этот миг Чонгуку пришлось с напряжённым стоном отстраниться. Ку издал хныкающий недовольный звук в ответ. Он всё ещё переживал свой оргазм, и Чонгук отвёл в сторону его ягодицу, чтобы лучше видеть, как судорожно сокращается растраханная вагина, словно упрашивая его вновь вставить до конца, заполнить весом члена и очередной порцией спермы. – Такой голодный до моего члена, – хмыкнул Чонгук, на что Ку издал ещё один стон, свёл подрагивающие бёдра и сильнее выгнулся, выставляя мокрую, перепачканную спермой и смазкой вагину напоказ. Чонгук застонал тоже, не в силах отвести взгляд. Он чувствовал, как член пульсирует возбуждением, неотложно и глубоко, но хотел дать своей ненасытной детке пососать его, прежде чем кончит. Ему хотелось наполнить рот омеги, который споро учился брать его глубже и старательно сглатывал каждый раз, как Чонгук кончал. Ку не потребовалось времени, чтобы прийти в себя после оргазма, и Чонгук порадовался, что сможет подарить омеге больше наслаждения, прежде чем ему самому понадобится перерыв. Ку взял его влажный от спермы и смазки член в рот, словно был для этого создан, стонал и причмокивал так, словно это было лучшее, что он когда-либо пробовал. Чонгук тоже стонал, не прекращая, он был так близко к ослепляющему, затапливающему наслаждению, оставалось совсем чуть-чуть! – Ах, детка, как же хорошо ты сосёшь, – простонал Чонгук, надавливая Ку на затылок, заставляя взять глубже. Тот сначала подавился, но потом послушно расслабил горло, задержал дыхание, позволяя члену проникнуть глубже. – Вот так, молодец, принимай его. – Чонгук, с влажным звуком подался назад, а затем уверенно толкнулся снова. На этот раз Ку не подавился, оставаясь раскрытым для него. – Хорошая крошка, позволь альфе трахнуть тебя в рот. Ку всхлипнул, но Чонгук знал, что тот плачет от переизбытка ощущений, что ему хорошо, а потому продолжил толкаться – медленно и неглубоко, продлевая удовольствие. Наконец, когда ожидание стало невыносимым, а сдавленные всхлипы Ку начали отдавать настоящим расстройством, Чонгук дал ему взять своё. Он удерживал себя на месте пока Ку поспешно вылизывал и сосал, а потом с длинным стоном излился ему в рот. Глаза Ку закатились, тело отдалось волной чистого экстаза, когда сперма альфы наполнила его рот, и он принялся глотать. Чонгук выстанывал своё удовольствие, продолжая удерживать омегу за волосы, а тот, прикрыв глаза и задержав дыхание, жадно глотал сперму. Позже, как только Ку, довольно урча, вылизал его начисто, Чонгук уложил его на кровать и лёг рядом. Ку, маленькая прелесть, прильнул к нему, обнял и без былого стеснения ткнулся носом в шею. Чонгук дал детке обнюхать себя, а потом устроился поудобнее, обвил мягкое тело руками и позволил себе расслабиться. – Небольшой перерыв нам обоим не повредит, правда? – тихо сказал он, а Ку ласково муркнул в ответ. Чонгук выдохнул, вплёл руку ему в волосы, погладил. – Ты моя ласковая булочка, моя вкусная клубничка, как же мне тебя отпустить? Тот, уловив смысл слов Чонгука, а больше даже его настроение, выдал протестующий звук в ответ, вжался в него сильнее, замурчал громче. Чонгук вздохнул, прикрывая глаза, погладил омегу по спине. – Да, милый, ты всё делаешь правильно, альфа не уйдёт, не оставит. Омега растёкся в его объятиях, совершенно успокоившись. Чонгук бы хотел последовать его примеру, но, несмотря на собственные слова, он прекрасно понимал: как только закончится течка, отпустить Ку ему придётся.