Пульт не работает

Джисон — невозможен. Он невозможен до такой степени, что не хватает сил сделать хоть что-нибудь. Особенно, когда пара десятков глаз наблюдает через экран ноутбука, а умелый рот так красиво и точно заглатывает целиком, пока голова упирается в крышку стола. Дерево чуть ли не ходит ходуном, когда младший начинает активно двигаться вверх-вниз, но Минхо вовремя цепляется за него, дерево, рукой, второй — прикрывая рот, во избежания лишних звуков. Джисон — невозможен, потому что в данный момент рука хочет вцепиться вовсе не в столешницу, а копну волос снизу. Откинуть голову на спинку и простанать во весь голос, наплевав на всё и всех. Джисон — невозможен, потому что слишком хорош. Слишком знал своего хёна и пользовался этим, превращая Минхо в лужу из удовольствия и вожделения. Заставлял забыться и потеряться во времени, наслаждаясь тёплым, щекочущим комком где-то в животе. Это чувство пытается сожрать весь здравый рассудок внутри, велит Минхо немного наклониться и прикрыть веки, вырывая еле слышный скулёж. Оно окутывает его всего на секунду, прежде чем красная кнопка «Опасно!», горящая где-то в мозгу, вовремя возвращает его обратно. Что, если кто-то заметит слишком странное поведение своего преподавателя и догадается? Что, если кто-то заснимет это и отправит ректору? Что, если они уже знают, чем занимается их преподаватель прямо сейчас на паре? Эти мысли одна за другой бьют сильнее приближающей разрядки внизу живота, заставляют выпрямиться, несмотря на сформировавшийся узел в паху, и, остановив Джисона мёртвой хваткой за плечо, мельком проверить окошки с лицами. Сосредоточенные и озадаченные глаза, которые просматривают экзаменационные билеты в печатном виде, немного успокаивают. Минхо облегчённо выдыхает, но не теряет бдительность, аккуратно переводя свой взгляд под стол и обратно. И там, и там всё отлично. Ну, за исключением парня с членом во рту, который смотрит в ответ взглядом по типу: «Ты дашь мне закончить свою работу?!». Забавно, но Минхо думает о том же самом. Глаза закатываются на 90°, однако первому закончить кому-то нужно, поэтому, ослабевшая хватка на плече в знак одобрения, служит уступкой. Он вновь прикрывает рот рукой, чтобы приглушить собственные вздохи, но этого катастрофически мало, чтобы насладиться всем процессом целиком. Ноющий локоть, который согнут и упирается в столешницу достаточно долго, уже затёк, но Минхо не может сменить положение, так как будет выглядеть слишком подозрительно. Очень хочется выключить камеру и звук, но и с этим облом. «И преподаватели, и студенты должны находится на конференции с включённой и работающей аппаратурой» — гласило новое правило о дистанционном обучении, которое все «честно» соблюдали. Про то, что сосать нельзя на лекции — в правилах не написано. Верно, Джисон? Однако, если их (не дай Бог, конечно) заметят или что-то заподозрят, то дело уже пахнет нарушением статьи, а не университетского устава. За это можно и в тюрьму сесть. Прикиньте, сесть за отсос! Так себе перспектива. Поэтому, пока погрузившиеся в экзаменационный материал студенты уже обсуждали его между собой, Минхо старательно пытается слушать их, прятать вздохи в ладошку и наконец остановить парня снизу, несмотря на физические противоречия. Его глаза аккуратно опускаются, а губы беззвучно и грозно произносят: «Завязывай». Хан слышит этот голос у себя в голове и замирает, но всего на секунду. «Завязывай» — Джисон интерпретировал в своей манере. Энтузиазма у младшего хоть отбавляй, и, пока Минхо слушает вопрос студента за монитором, принимая обычный вид занудного препода, Хан, пользуясь этим моментом, берёт слишком глубоко. — Да, эту тему вы разбираете с- Ой. Слишком чувствительный момент, аж слёзки полились. Минхо старается чаще моргать и делает вид, будто откашливается, пока волна удовольствия обдает с головы до ног. — Кхм, извините. Разбираете самостоятельно, — наконец заканчивает фразу Хо. Это стояло ему титанических усилий, так как официально общаться сейчас хочется меньше всего. Хочется матерится, рычать и стонать, опалённый дымкой наслаждения, но слишком хороший самоконтроль и пара десятков глаз не позволяют. Джисону это даже нравится. Он восхищён, как его хён легко (вообще нет) может оставаться таким спокойным. Это возбуждает. Будто та власть, которая сейчас в руках (а точнее во рту) Сона, на самом деле не власть, а собственное подчинение. Он мог управлять старшим, но в итоге управляли им, даже ничего не делая. Всё, что делал иногда Хо, сжимал плечо всё сильнее, невербально давая понять, что близок. Очень близок. Тело немного потряхивает, а губы, то и дело, сжимаются крепче, чтобы удержать стоны внутри. Минхо очень злится, что не может простонать во всё горло, прогнуть спину дугой и грубее входить в рот Джисона. Невозможен. Он злится и на самого Джисона, что так не вовремя решил ублажить своего парня. Сон вообще часто этим грешил. Минхо всегда удивлялся, откуда у младшего столько сил. Ведь, если Хо начнёт считать сколько раз в день к нему пристаёт Хан, ему и дня не хватит. А всему виной слишком высокое либидо младшего, с которым Минхо уже не справляется. Вот, как-то раз, Джисон решил, что им слишком скучно живётся, поэтому счёл необходимым незаметно подрочить Минхо прямо в парке средь бела дня. Это, конечно, было приятно, до того момента, пока Хо не начал стонать громче, привлекая внимание прохожих на себя. В тот день он не кончил, но зато хорошо побегал вместе с Соном, который лишь хохотал. Невозможен же! Разрядка приближается, отчего руки хватают сильнее, заставляя Джисона ускориться. Минхо на несколько секунд забывает, что как бы на паре и не может позволить себе такого, но всё равно выдыхает протяжно и тихо, незаметно кусая тыльную сторону ладони и опуская голову. Он на грани эйфории, почти летит в пропасть, когда… — Профессор Ли? Всё резко обрывается. Рот мгновенно захлопывается, а глаза в растерянности распахиваются, смотрят в монитор. Хо принимает более прилежный вид (снова). — Прости, я задумался, — рука крепко удерживает уже не плечо, а голову снизу, пока глаза ищут говорящего, — у вас какой-то вопрос? Студент отводит взгляд и смущённо кивает. — Мы можем идти? — девушка неловко повторяет вопрос, сказанный минуту ранее. Минхо удивлённо смотрит на часы, а после начинает кивать, извиняясь за задержку. Студенты прощаются быстро, в принципе, как и выходят из конференции. Минхо также нажимает на кнопку «завершить», параллельно откидываясь на спинку мягкого кресла, немного отъезжая от стола. Он смотрит вниз на парня, который всё также держит член во рту, пытаясь возобновить движения, однако Минхо быстро это пресекает. — Настрой пропал, — мямлит он, немного толкая Сона, чтобы отстранить. Тот покорно встаёт с колен, но надутые губы и обиженный взгляд говорят сами за себя. — Но ты даже не кончил! — упираясь бёдрами о стол, вопит он. Минхо качает головой. — Джисон, это, конечно, здорово, что ты такой сексуально-активный, но сейчас мы ходили по краю. — О чем это ты? Никто не заметил. — наклоняет голову Сон, — И вообще, я для тебя же стараюсь! Рука автоматически поднимается к переносице, потирая ту пальцами. Так Минхо делал: а) когда нервничал и б) когда речь заходила о чём-то серьёзном. Джисон прожигает взглядом это движение и действительно не понимает, в чем проблема. Разве Минхо не приятно то, что он делал сейчас? Разве это не забавно? Старший тяжело вздыхает, убирает руку от покрасневшей переносицы и поднимается на ноги, чтобы наконец застегнуть брюки. Он знал, что когда-нибудь об этом придётся поговорить, просто всё время оттягивал момент. И вот он. Самый подходящий. — Милый, только не обижайся, — осторожно начинает Хо, присаживаясь обратно и двигаясь к бёдрам Хана, чтобы взять того за руку. Он хочет сгладить углы прикосновениями, показать, что не хочет задеть Сона. — Я понимаю, что настолько горяч, что тебе тяжело сдерживаться, но давай договоримся? Меньше приставаний. Особенно, когда у меня пары. И люди во круг, — последнее добавляет тихо, самому себе, но Джисон слышит. Он закусывает губу от неловкости, но… это возбуждает. Когда Минхо так властно и, в тоже время ласково, смотрит на него снизу вверх. Поглаживает его бедро нежно и медленно. Когда старший пытается приструнить его, даже просто разговором… Так и хочется наброситься на такого Минхо, чтобы его тра- — Джисон. Ой. — Да? — парень поднимает взгляд, сталкиваясь с нежностью любимых глаз. — Всё хорошо? Хан кивает, поджимая виновато губы. Сейчас он похож на провинившегося щенка, отчего у Минхо сердце сжимается, но он не может поступить иначе. Джисон слишком сексуально-активный в последнее время. — Я не отказываюсь от секса с тобой, просто… Давай немного сократим наши заходы. Тем более на глазах очевидцев. Хан протяжно вздыхает, монотонно кивая на просьбу парня. Он потерпит. Он сможет. Но… ему бы самому понять как. Как можно не хотеть того, кто так сексуально ведёт пары? Как можно сдерживаться, когда рядом есть такой человек, как Ли Минхо? Старший тоже кивает, а после вновь открывает ноутбук, запуская новую конференцию, которая должна начаться через 10 минут. — Это последняя пара, а после я до восьми уеду к Бину. Он просил помочь с новым оборудованием, — клацает кнопками Хо. Джисон стоит рядом, понурив голову, что остаётся незамеченным. — Хани, давай ещё поговорим об этом вечером, хорошо? Давно пора всё обсудить. Джисон сдерживает стон разочарование, но всё равно кивает, соглашаясь с каждым словом хёна. Раньше он никогда не задумывался, что его похотливое настроение может как-то мешать старшему. Думал, что Минхо даже приятно, что его парень так легко может подойти и начать соблазнять, ублажать, сделать хорошо, не прося ничего взамен. Это же классно? Но видимо Хан ошибался. Чувство вины медленно начинает подгнивать где-то на подкорках. Джисон винит себя, что всё это время думал не головой, а головкой, которая даже сейчас работает на полную. Как это контролировать? Хан решает подумать об этом за дверью спальни, медленно отходя от стола и направляясь к выходу, пока не чувствует крепкие руки, обнимающие со спины. Вина словно вирус распространяется и на Минхо. Она колит в области сердца и жужжит в мозгу, заставляя обнимать парня всё сильнее. — Прости, Хани, — шепчет вина Минхо, который целует нежно в шею. — И ты меня, — отвечает вина Сона. Младший чувствует улыбку за спиной и решает повернуться, чтобы ответить той же. Старший льнёт к пухлой щёчке парня, театрально дует губы, крепко обнимает. Тёплые и нежные объятия — совсем не то, чего хотел бы сейчас Джисон. Но, если это Минхо, он и этому будет рад. Хан слишком любил его, чтобы отказаться от всего, что с ним связано. И совсем не важно, что его любовь отказывается от него самого (он преувеличивает). Спустя короткое мгновение тепло рук пропадает, а сам старший уже подкатывает кресло обратно, усаживаясь за стол с включённой конференцией и (слава небесам) почти упавшим стояком. Джисон отходит в зону невидимости, возвращаясь к входной двери и грустно смотря на преподавателя по экономики ака своего парня. — Всем здравствуйте. Чухо, назови отсутст- Дверь служит изоляцией от внешних звуков. От Джисона, которому теперь нужно что-то делать со своим стояком…

◆◆◆◆◆

Минхо еле стоит на ногах, медленно пытаясь стянуть кроссовки. Ему кажется, что ещё чуть-чуть и ноги перестанут функционировать вообще, уронят тело прямо на пол, отчего требуется присесть на обувную тумбу, во избежания такого исхода. Он устало упирается о колени и выдыхает всё то напряжение, которое скопилось за вечер в мышцах. Чанбин организовал отличную тренировку сегодня, что Хо теперь месяц не то что в качалку ходить не будет, а ходить не будет. Они с другом целый вечер собирали оборудование для спортивного комплекса, который открывал Бин. И, пока они всё это собирали, Минхо сделал вывод, что в принципе можно просто разбирать и собирать все тренажёры раз в месяц, чтобы окончательно заебаться и нарастить массу. Но эту гениальную идею Бин не поддержал. Этот фанатик железа и мышечных болей никогда не поймёт обычного профессора экономических наук. Нет, Минхо тоже ходил в тренажёрку, но не был ярым фанатом спорта. Так, захаживал два раза в неделю, если Со звал или с Джисоном, чтобы поддерживать себя в форме. Тратил час — два своего времени и спокойно шёл домой. А здесь?! Он проторчал там, насилуя себя не по своей воле, шесть часов. И всё из-за того, что у Чана поменялись планы. Он-то думал, что втроём они быстро управятся, но всё как всегда пошло по очку (кстати, оно тоже болит). Минхо настолько устал, что даже забыл написать Джисону о том, что задерживается. Поэтому сейчас, сидя на тумбе, его пожирало знакомое чувство вины, смешанное с тупой мышечной болью. Он решает больше не терять время зря и, немного отдохнув, всё же поднимается на ноги, шатаясь, но бредя к собственной спальне. Старший старается ковылять тише, боясь разбудить Сона, однако, завидев тонкую полоску света из приоткрытой двери, шаг становится более уверенным. Нахмурив брови, он медленно тянется к ручке и тихо открывает дверь, тут же сталкиваясь с затуманенным взглядом и красным, будто от бега лицом. — Ты чего не спишь? — устало хрипит Хо, щурясь от яркости света. Джисон, который до этого распластался на краю кровати, слишком резко принимает сидячее положение, испуганно смотря на парня в дверях. Минхо на это действие удивлённо хлопает глазами. Вид младшего вызывает небольшое волнение. — Джисони, с тобой всё хорошо? — изгибает брови старший, подходя ближе и присаживаясь рядом. — Заболел? — прикладывая руку к разгорячённому лицу, беспокоится Хо. Хан лишь кивает и протяжно выдыхает, накрывая руку парня своей. — Я в порядке. Ф-фильм просто смотрел, — пыхтит тот, указывая на телевизор на стене. Минхо недоверчиво смотрит в красноту на щеках и пожимает плечами. — Просто выглядишь так, будто пробежал марафон. Хан неловко улыбается и растерянно бегает глазами от телевизора к парню. — Я… Я просто много смеялся. Комедию смотрел, хах. Минхо подозрительно смотрит в ответ, но всё же кивает, расслабляясь. Он слишком устал, чтобы не верить. А усталость штука серьёзная. Она серьёзно рубит с ног, отчего Хо плюхается на кровать рядом с младшим, потягиваясь словно кот и невольно издаёт смешное кряхтение. — Как же я уста-а-а-а-а-л. Сони, напомни мне заблокировать номер Чанбина! Этот кочказавр меня погубит, — театрально хватается за сердце Хо. Джисон, который всё ещё пытается медленно восстановить дыхание, поджимает губы и тихо посмеивается. — Вот как. Тогда, и Чана сразу. Минхо хмыкает на данное предложение, так как именно из-за него он торчал там больше положенного, и согласно кивает. — Прости, что не предупредил. Я очень устал, Сони. Меня взяли в плен и заставили таскать тяжести, — не унимается Минхо, по-детски канюча и обвивая талию Хана поперек. Он ластится словно кот, зарываясь носом в футболку, и мычит что-то нечленораздельное. Джисон смотрит на него как на ребёнка, нежно улыбаясь и поглаживая слипшиеся от пота волосы. До ушей доносится ещё пару бубнёжных фраз, которые летят куда-то в бедро, а после почти сопение. Хан, конечно, может просидеть так и до утра, только бы не тревожить своего парня, однако стойкий запах пота и незаконченное дело заставляют младшего аккуратно начать тормошить старшего, шепча нежное: — Тебе нужно в душ, детка. А потом сразу спать, хорошо? Минхо отвечает не сразу, немного морщась и елозя по кровати. Он из последних сил заставляет оторвать голову от мягкого и удобного бедра Сона, приподнимаясь на руках в сидячее положение. Мышцы во всём теле тут же начинают отдаваться тупой болью, пока мысленные проклятья летят в адрес друга. — А знаешь, Бин мне оформил карту со скидкой. Вот нахрена мне она, когда я уже натренировался на 10 лет вперёд?! — бухтит Ли, почёсывая потное и липкое тело. Он щурится от яркости света и старается подняться на дрожащие ноги, оборачиваясь на Джисона. Тот всё это время просто смотрит с неимоверной нежностью и любовью, которую только можно передать. Минхо хочется растаять от этого взгляда и не хочет уходить. — Может примем ванну вместе, чтобы сэкономить время, — хриплым голосом предлагает Хо, поглаживая большим пальцем щёчку парня. Джисон на это жест улыбается и активно кивает, уже собираясь рвануть в сторону ванной комнаты. Он останавливается у входа, мурлычет: — Посиди пока здесь. Я наберу нам ванну и позову тебя. Минхо соглашается, мысленно расстраиваясь тому, что зря вставал и тревожил ноющие мышцы, но быстро переключается на кровать, которая манит своим видом. Он возвращается в сидячее положение, стараясь держаться, чтобы не лечь. Ляжет — Хан его больше не поднимет. Хоть глаза и слипаются, а тело то и дело складывается пополам, только бы оказаться в горизонтальном положении, Минхо твёрдо старается игнорировать это всё. Сначало — душ, потом — сон. Он настолько устал, что не сразу вспоминает о всё ещё включённом фильме, который смотрел младший. Возможно, просмотр чего-нибудь интересного отгонит пока ненужную сонливость. Развернувшись к экрану, Ли видит лишь титры. Фильм уже закончился, поэтому Минхо решает перемотать его к середине, (там всегда всё самое интересное и непонятно). Он оглядывает покрывало в поисках пульта под звуки печально скрипки, и это выглядит весьма драматично, потому что тот никак не хочет попадаться на глаза. На бежевом покрывале было бы сложно не заметить чёрный маленький пульт, и Минхо не понимает, то ли невнимательность и сонливость делает его слепым, то ли пульт реально потерялся. Он бы мог плюнуть и не искать, но Минхо любил, когда вещи лежат на своих местах и не теряются, поэтому это было уже дело принципа. Вновь заставляя себя подняться, Минхо приподнимает покрывало. Пусто. Потом подушки. Также. А после идёт на отчаянный поступок, заглядывая под кровать. Опа. Нашёлся. Шипя от боли, он тянет руку под балку, доставая маленький пульт. Теперь душа спокойна. Пульт на месте, и можно перемотать фильм. О, одни только поиски немного растормошили старшего. Хорошая всё-таки вещь — телик. Ли быстро клацает кнопкой перемотки (которая показывает вверх), но ничего не происходит. Титры продолжают бежать по экрану, вызывая рябь в глазах. Минхо жмёт ещё, и ещё, и ещё, пока не психует и не начинает стучать по задней крышке пульта. Однако даже после этих махинаций, ничего не происходит. Титры подошли к своему финалу. — Батарейки, — шепчет безнадёжно старший, не прекращая зажимать кнопку. Может же заработает ещё? Но, нет. Это начинает злить. Сонный мозг вспоминает, что Хо уже просил Хана заменить батарейки, но видимо его в этом доме не слышат. — Джисон!!! Я же просил поменять батарейки! Пульт вообще не работает! — Минхо с психами нажимает кнопку, продолжая бубнить на младшего. Кто бы мог подумать, что, когда старший хочет спать, он раздражителен настолько, что его может выбесить сама незначительная вещь. Он цокает языком и, не заботясь о том, что палец зажимает кнопку уже больше минуты просто от бесяки, бредёт в поисках батареек. Они обычно находились в ящике на кухне. Медленно выходя в коридор с орудием своей ненависти, Хо отчётливо слышит всхлип, который с каждым его шагом становится громче. Он быстро бросается к открытой двери ванной, где на полу сидит раскрасневшийся Джисон в слезах. Его ноги, прижатые к животу, дрожат, и Минхо охватывает сначало ступор, а после искреннее беспокойство с нотками непонимания. — Хани, малыш, что с тобой?! — падая на колени перед парнем с тем же зажатым в руках пультом (будто прирос к нему), интересуется Минхо. Хан не отвечает, всхлипывая всё громче. Он пытается что-то сказать, но, как только открывает рот, из него вылетает лишь стон. Минхо это по-настоящему пугает. — Джисон, тебе боль- — Пульт! — срывается на крик Сон, будто слабо соображая. Минхо наконец разжимает окоченевшие пальцы, позволяя пульту упасть на пол. Джисон облегченно вздыхает, но тело всё ещё трясет в после-оргазменном состоянии. Ебать их в жопу эти игрушки! (Ну вы поняли) Минхо ошеломлённо смотрит то на Хана, то на пульт, открывая и закрывая рот. Сна как не бывало. Пульт всё же работает. Джисон до сих пор тяжело набирает воздух через нос, косится на обескураженное лицо старшего. Его сердце колотится со скоростью стиральной машины на отжими, а место болит и пульсирует, отходя от гиперстимуляции. Сил говорить и оправдываться — нет, но застывшая гримаса недоумения Ли, заставляет вспыхнуть. — Не смотри на меня так! — с более ровным дыханием, но с не менее сильной болью в жопе, шипит Хан. Хо лишь смотрит, будто он застукал с игрушкой в жопе не своего парня, а своего сына. Это раздражает больше всего, потому что… Нет, а чего он хотел с таким запретом?! Хан думал, как это исправить. Придумал! Исправил!Пожалел? Возможно. Теперь он в свою задницу ничего (и никого) ближе, чем на два метра не впустит. Доигрался, как говорится. — Я- — Нет, Минхо. Давай забудь об этом. Хан раздражается всё больше. Минхо не должен был это видеть. По нему, конечно, не скажешь, что это мэн может чего-то стесняться (камон, он отсасывал старшему во время лекции), но это было совсем другое. То — был их секрет, о котором они оба знали, а это… секрет Хана, который он не планировал так быстро раскрывать. Ему хотелось справится со своей проблемой самому, не донимать Хо, как тот и попросил. Он не видел другого выхода, потому что его сексуальный голод — реальная проблема для них обоих. Поэтому, когда старший ушёл, Хан ответственно подставил задницу в пешее сексуальное путешествие. Нашёл игрушку подстать себе и рассчитывал быстро опробовать (мало ли, не поможет). В тот момент он не думал, что настолько увлечётся. Потерял счёт времени, наслаждаясь и представляя вместо игрушки Минхо. И это возбуждало снова и снова. Тело будто поглотила одержимость старшим, а экстаз не переставал блуждать по телу мурашками. Ему было слишком хорошо, чтобы остановиться. Разум растворялся, унося парня всё дальше от реальности, по мере увеличения стимуляции, и лишь шаги из коридора резко спустили на землю. Хан ещё никогда в жизни не был так смущён. Услышав Минхо, он побыстрее постарался прийти в себя, швырнул пульт и надеялся, что старший ничего не заподозрит. Он хотел справится сам. Избежать лишних расспросов и подколов (это ж Минхо), а ещё проявить самостоятельность. Одной дрочки давно уже было мало, нужно было что-то другое. Маленькое и стимулирующее в жопе, подойдёт? Именно поэтому Хан сейчас злится. Именно поэтому — смущается. Когда Минхо смотрит так ошарашенно, будто сейчас из уст вырвется: «Я не ожидал от тебя такой низости, Хан Джисон.» (он снова преувеличивает масштаб трагедии, но мы об этом ему не скажем). Но он боится. Действительно боится, что сделал снова что-то не так. И этот страх мелькает собравшимися слезами на склере, сжатыми губами и сидячим положением калачика на полу. Минхо смотрит на него ещё с секунду, но после сам меняется в лице, поднимаясь на ноги. Младший держит зрительный контакт и удивляется как эмоция искреннего удивления, сменяется на спокойствие с нотками игривости. Хо, склоняет голову, расставляя руки в боки и вздыхает: — Малыш, думаю нам всё же надо поговорить. Тон ровный и мягкий. Хана это настораживает. Он знал, что разговора не избежать, но не думал, что Хо воспримет это… спокойно (у страха глаза велики). Его ответный вздох и кивок остаются за спиной старшего, так как тот уже направился в сторону спальни. Переговоры, так в переговорной. Ещё секунду он даёт себе передышку от бушующих эмоций внутри, поднимается на трясущихся ногах, направляясь за старшим. Он не забывает захватить объект своей ненависти (теперь) и обожания (раньше), вытаскивает батарейки (на всякий). Идя по тёмному коридору, в заднице ощущается неприятное трение, которое делает походку более расторопной. В мозгу мелькает мысль, что нужно бы вытащить игрушку, но она быстро пропадает в полутьме собственной спальни. В ней Минхо, который уже выключил телевизор (в этот раз в ручную) и частично погасил свет, оставляя лишь настольные лампы. Глазам это даёт комфорт, а вот самого Хана такая интимная обстановка оголяет, заставляя сжаться у порога под пристальным взглядом Хо. Тот, в свою очередь, уже расположился на середине кровати, дожидаясь Сона. — Я постою, пожалуй, — неуверенно бубнит он, отведя взгляд вниз и неловко теребя подол футболки. Минхо закатывает глаза и легко посмеивается, расслабляя плечи. — Не смешно, — обиженно продолжает бубнить Хан. Минхо виновато, но не скрывая всего сюра ситуации, поджимает губы и мягко шепчет: — Прости. Но я думаю тебе будет удобнее, если присядешь. В ответ лишь отрицательное мотание головой. Минхо это даже забавляет, но на долго его не хватит. Поэтому медленно поднимаясь с кровати, он крадётся к парню, будто боится спугнуть, и аккуратно берёт за руку. Хан поднимает свой взгляд, сталкиваясь со вселенской нежностью, и позволяет старшему ввести себя в комнату. Глаза в глаза. В тусклом свете это кажется настолько интимно и искренне, что не хочется уже ничего, кроме друг друга. Минхо отводит свой взгляд первый, но только для того, чтобы обойти младшего, не отпуская руки и прижать спиной к груди. Его дыхание обдаёт миллиметры кожи на шее, горячее и терпкое. Хан, в свою очередь, забывает как дышать. Забывает про всё на свете. Он ждёт, когда Минхо поцелует её, но этого не происходит. Вместо долгожданных действий следуют слова, такие же терпкие и горячие: — Достань её. Я не буду смотреть. «Сам, блять, достань!» — слышится собственный ответный голос в голове, но Хан его глушит. Он покорно кивает, сглатывая накопившуюся слюну, и слышит шорох за спиной. Поворачивает голову, чтобы проверить, что Минхо не смотрит, и тот действительно отвернулся, прикрыв ладонями глаза (план надёжный, как швейцарские часы). Он быстро стягивает шорты и старается как можно быстрее достать игрушку из заднего прохода. Она маленькая и скользкая от смазки. Положение гимнаста не слишком удобное, а короткие пальцы всё никак не могут подхватить вещицу. Ебать их в жопу эти игрушки! (повторение мать учения). — Чёрт! — Помочь? — добрый смешок в голосе, ещё больше сбивает. Хан шикает на Минхо, который покорно стоит спиной, когда игрушку уже подцепляют пальцы. — Покажешь хоть в следующий раз, — уже в голос смеётся Хо. — На тебе покажу! — парирует яростно Хан с пальцами в заднице. Они уже тащат маленькую бестию на выход, отчего Хан облегчённо вздыхает. Этот вздох служит для Минхо знаком, что Джи закончил, поэтому он медленно поворачивается, встречаясь с беглым: — Погоди! Я скажу! Хан быстро достаёт всё окончательно, надевает шорты и присаживается на кровать, освобождённый и расслабленный. Он не забывает положить игрушку в ящик (будто его это спасёт) и удовлетворённо кивает. — Всё. — Я уже подумал, ты по второму кругу пошёл, — дразнит Хо, поворачиваясь к Хану. Тот вновь отводит виноватый взгляд и мотает головой. — Прости… — За что ты извиняешься, глупенький? — Я… тебя разочаровал. Минхо удивлённо поднимает брови и присаживается рядом. Смятение вновь отпечатывается вместе с мышечной болью на лице, но Хан на него не смотрит. Заметив это, старший тянется рукой к подбородку, чтобы приподнять лицо двумя пальцами. Он хотел прочитать по глазам, издевается ли над ним Хан? И хотелось улыбаться, потому что Джисон смотрит искренне и виновато. Забавно, исходя из их ситуации. Неужели он настолько переживал? — Милый, ты серьёзно так считаешь? В ответ лишь кивок. И Минхо ничего не остаётся, как тяжело вздохнуть, убеждаясь очередной раз, какой же Джисон ребёнок. Взрослый ребёнок. Даже сейчас, он смотрит глазами семилетнего мальчика, который случайно разбил окно соседу, и теперь ему стыдно. — Ты такой ребёнок, Хан Джисон, — пока глаза Хана округляются, Минхо нежно трепет его по голове, договаривая. — Я никогда не смогу назвать тебя своим разочарованием. Я обещал, что мы поговорим, но не думал, что ты уже нашёл решение. Просто… Я удивился и испугался одновременно, когда увидел тебя в ванной. Почему ты сразу мне не сказал? Глаза становятся ещё больше, а красные щеки выдают всю подноготную Хана. Приходиться убрать руку Минхо и поменять позу, умещая зад на икры, чтобы было удобно возмущаться. — Ты как себе это представляешь?! «Ой, Минхо. Привет. Дела как? Купил себе игрушку. Её зовут Джо, и она сейчас в мой заднице делает мне приятно. Твои дела как?» Так?! Лицо краснеет ещё больше, но уже не от смущения, а от раздражения. И пока Хан успокаивает своё сбитое от безостановочной речи дыхание, Минхо искренне и громко смеётся. Боль пронизывает каждую мышцу от напряжения, но он не может остановиться. Стенд-ап от Хана сразил наповал. — Боже, Хани, нет, — немного успокаиваясь, выдавливает Минхо. Он смотрит на обиженное лицо Хана и единственное, что сейчас хочется сделать это спросить: — Почему Джо?! — Не знаю. Первое, что на ум пришло. Тебя только это сейчас волнует? А то что «Джо» была у меня в заднице — нет, да?! Минхо заливается смехом во второй раз. Эта ситуация набирает обороты всё больше и больше. Как вообще из разговора: «Давай не сосать члены на парах», всё вылилось в: «В моей жопе завелась Джо». Эти мысли заставляют Минхо плакать. Действительно плакать от смеха, что, собственно, и раздражает Хана, но всего минуту. Следующую — он улыбается вместе с хёном, начиная понимать, как это всё смешно со стороны. — В общем… Ты не в обиде? — уточняет младший на всякий случай. Минхо вытирает слёзы и искренне улыбается в ответ мотая головой: — Как я могу обижаться на то, что мой парень наконец обрёл своё счастье с какой-то Джо, — Хан замахивается на Минхо, но старший быстро перехватывает его руку, наваливаясь на тело сверху. Неоткуда взявшаяся прыткость Хо, удивляет младшего, отчего он распахивает глаза, наблюдая за блеском зрачков сверху. Старший игриво подмигивает, а после медленно наклоняется, шепча слишком близко. — Я не обижаюсь, милый. Это твой зад, и только тебе решать, что там окажется. Но я буду немного ревновать, если ты будешь использовать Джо слишком часто. — А как мне ей не пользоваться, если ты попросил меньше тебя трогать? — ядовито шепчет в ответ Хан. Минхо цокает языком, переплетая их руки вместе. — Ты меня не правильно понял, Хани. Я не говорил о том, чтобы ты меня не трогал. Просто попросил не делать это при посторонних. Один на один — я весь твой. — То есть я не могу брать тебя за руку при других? Целовать? Обни- Минхо это надоело. Он затыкает Хана поцелуем в губы, сбивая с толку, а после продолжает. — Трогать — значит не заниматься непристойностями. Это было сказано слишком ласково, чтобы у Хана ещё хватило сил на поясничества. С них на сегодня этого достаточно. Поэтому, коротко поцеловав в ответ, он кивает и улыбается. Минхо отвечает той же улыбкой, а после переводит взгляд на тумбочку, где покоится игрушка Сона. Хан замечает этот загадочный взгляд и уже хочет отмести идею старшего, чтобы там не было, но Хо его опережает. — Могу я посоревноваться с твоей Джо? Думаю, она точно не умеет так, — рука медленно ведёт от кисти до предплечья, после к плечу и наконец добирается до маленькой бусинки на груди. Большой палец медленно проводит по нему круговыми движениями, отчего глаза младшего прикрываются в наслаждении. Он медленно выдыхает раскалённый воздух, шепчет: — Да, так, она не может. Минхо посмеивается, продолжая стимулировать сосок, и наклоняется ещё ближе, целую шею. Он знает, что у Хана отпуск, поэтому позволяет себе поставить пару засосов. — И так тоже, — добавляет с придыханием парень. Минхо согласно кивает не останавливаясь на этом, поднимаясь поцелуями от шеи к подбородку. Слюна блестит бриллиантами на губах, и Хан хотел бы смотреть на них так вечно, но жажда поцелуя была сильнее. Приходится приподнять голову, чтобы вцепиться в символ своего обожания, освободить руку и схватить загривок Минхо, чтобы не убежал (как будто Ли собирался). Они целуются долго и терпко, руками блуждая по телу друг друга. В перерывах Минхо шипит прямо в губы, так как тело ещё не отвыкло от прошлых нагрузок, но старший старается игнорировать эту боль. Она ничто по сравнению с наслаждением, которое дарит его парень, стараясь сделать хорошо даже простыми поцелуями. Хан лижет, аккуратно всасывает нижнюю губу и снова целует глубоко и чувственно. Его язык пытается вторгнуться в рот старшего, пока Минхо не замечает это, перехватывая управление в свои руки. Он всегда любил доминировать, а Хан никогда не был этому против. Они идеально подходили друг другу. Когда не хватало кислорода, они останавливались, но лишь для того, чтобы набрать раскалённый воздух в лёгкие и возобновить поцелуй с новой интенсивностью и страстью. Их тела пылали, а возбуждение обоих неприятно теснилось под одеждой. Хан стаскивает её первый. Сначала с Минхо, а после с себя. Старается сделать это медленно, не упускает возможности подразнить. Он знает, что ухмылка старшего, которая сопровождает его сейчас, служит сигналом уже придуманного плана мести, но это не останавливает, а на оборот распаляет. Хан любит доводить Минхо, страстно ожидая этого в ответ. Однако Хан ещё не знает, какие извращённые идеи иногда посещают эту голову (не зря же столько времени проторчал у Бина). Закончив с эротичным раздеваниями, Минхо втягивает младшего для последней порции поцелуев, наваливаясь сверху. Они целуются ещё несколько минут, прежде чем Ли отстраняется, несмотря на протесты Сона, и поднимается с кровати. Хан провожает его озадаченным взглядом, пока тот выходит из спальни, однако через секунду заходит обратно с маленьким пультом в руках. — Могу я…? Хан легко улыбается и довольно кивает на вещицу в руках. — Пульт не работает. Я забыл вставить батарейки. Он театрально виновато прикрывает рот ладошкой, но Минхо не глупый. Он также театрально хватается за сердце, с беззвучным: «Как же так?» открывает крышку пульта при парне, вставляя туда две новых батарейки. Хан лишь повержено плюхается на кровать. Месть будет слишком жестокой, но приятной. Ебать в жопу эти игрушки! Пульт всё же работает.