Полина всё решит

— Ну чё, Тох, как обычно? — раздался у Полины за спиной как всегда грубоватый голос. Она обернулась. Рома, прислонившись к парте спиной и скрестив руки на груди, смотрел сверху вниз на Антона, который то ли делал какие-то пометки в тетради то ли рисовал. Расслышав, впрочем, как и всегда положительный ответ, она отвернулась обратно, закатив глаза. Эти двое уже начали её раздражать. Серьёзно, только слепой не заметит, как Ромка ревниво смотрит на них, стоит ей подойти и заговорить с Петровым, как они нерешительно касаются друг друга за плечо, за руку, как Антон рисует Рому на уроках, вместо того, чтобы записывать за учителем. Они вместе гуляют после школы, провожают друг друга до дома и таскают еду из столовой, если один не успел. Между ними явно что-то есть, вот только, кажется, никто из них не собирается делать первый шаг. «Тогда это сделаю я, — мысль была внезапной, неожиданной и вызвала у Полины улыбку. — Именно. Если Рома и Антон не идут друг к другу сами, то я их сведу сама.» Когда в школе ещё работала библиотека, где можно было взять книги не по учёбе, она часто там находила и читала романы. До ужаса банальные, конечно, но это ничуть не испортило то сильное впечатление, что они оставили в её душе. Часто главные герои в них, даже замечая ответные чувства, не стремились начинать развивать отношения, и это всегда раздражало. Раздражало настолько, что Полина могла едва сдерживаться чтобы не начеркать что-нибудь в самой книге. Вместо этого она коряво и неумело писала собственный ход истории в тетрадях. Хоть потом и влетало от учителя, дедушка говорил, что такими темпами можно стать писателем. Наверное, эти раскосые слащавые и радужные черновики остались где-нибудь в макулатуре. Но зато теперь, глядя, точнее слыша двух воркующих голубков, в голове сам собой начал рождаться план. Ну нельзя просто так вот оставить их на произвол судьбы! Они же могут так до старости лет или исчезновения в лесу остаться порознь, просто смотря друг на друга этим влюблённым взглядом, и никогда не рассказать о своих чувствах. Мало им своих страданий, так ещё и её мучают.

***

Из школы Полина спешила как никогда. Слава Богу, занятий по скрипке не было — учитель заболел и не пришёл. Ещё никогда она не была так рада тому, что с кем-то что-то случилось, как бы странно и ужасно это не звучало. Только зайдя домой и крикнув дедушке, что будет занята, она тут же бросилась искать свою «тетрадь дружбы». Несколько месяцев назад, когда Ромка ещё пытался ухаживать за ней (честно говоря, довольно отвратительно), он заполнил в ней свою страничку. Почти сразу после этого она и заявила ему, что хватит всех этих побегушек, так как в пункте «кто тебе нравится», который даже был создан специально, он ничего не указал. Просто пустое место и всё. Девушка, конечно была возмущена. Если Антону, который наконец появился и стал настоящей любовью, и нравилась медлительность и боязливость Ромки, то ей вообще нет. Что за парень такой, что даже не может признаться по-нормальному в своих чувствах? Конечно, наверняка кто-нибудь к этому и привыкнет или вроде того, но она, уже насмотревшаяся и начитавшаяся такого в романах, точно нет. — Вот она! Путь к спасению двух заблудших душ! — Девушка вытащила тетрадь и подняла над собой, словно драгоценный артефакт, и на секунду даже показалось, что она засветилась. Но нет, это всего лишь скотч, которым склеен порванный уголок, блеснувший в тусклом свете лампы. Она тут же начала искать нужную страницу. Первый пункт её плана был довольно прост и понятен в перспективе, но, пожалуй, сложен в исполнении. Она достала черновик для домашней работы, несколько запасных ручек, села за стол и положила перед собой «тетрадь дружбы», после чего стала изучать почерк Ромки. Довольно угловатый, резкий и размашистый, он мог бы быть легко скопирован, если бы не одно «но»: Полина пишет совсем по-другому — маленько, ровно и красиво. Хотя что уж там, нужно всего то пять букв написать. — Чтоб вы… — она вздохнула. — Жили долго и счастливо, когда я с этим покончу.

***

— А я уж думала, что заблудился, — Полина хихикнула, глядя на озадаченного Антона, появившегося в коридоре. В тени, облокотившись на стену, с грозным, решительным видом она могла бы сойти за какого-нибудь маньяка. Возможно, именно так и есть, учитывая, что она хочет убить все сомнения и нерешительность между Пятифаном и Петровым. — Это… ты мне записку оставила? — Ага. А ты что, думал, это Ромка? — В-вовсе нет. С чего ты взяла? — Антон тут же покраснел, отводя взгляд и с явно преувеличенным интересом начиная разглядывать пол. Впрочем, уже через где-то полминуты он прочистил горло, засунул руки в карманы и расправил плечи, наверное, пытаясь придать себе уверенности. — Так о чём ты хотела поговорить? — Ну, мы вроде как друзья, — начала Полина, тут же включая актёрское мастерство и выглядя максимально невинно. — Да, — парень кивнул, тут же воодушевляясь. — Вот я и решила, что могу тебе довериться, — она будто бы робко выудила словно из пустоты «тетрадь дружбы» и протянула её замершему Антону. В его взгляде читались недоумение и счастье. — Полин… Я… я только с радостью! — он взял тетрадь из её рук с трепетом и широкой ухмылкой. — Заполнял когда-нибудь? — Д-да, конечно! — явная ложь. «Бедняга, наверное, даже и в руках такую не держал,» — подумалось Полине, и она сразу же подбадривающе улыбнулась. — Ты только не читай ничего, там же столько чужих секретов. — Разумеется. За кого ты меня принимаешь? — насмешливо фыркнул Антон, прижимая тетрадь ближе к себе, так, будто боялся, что её вот вот у него отнимут. Прозвенел звонок, оповещающий о конце урока, и парень, поспешно помахав ей, умчался в класс. Полина вздохнула, неторопливо шагая следом и улыбаясь. Итак, уже второй пункт её идеального плана воплощён в жизнь. Теперь нужно подождать, рассчитывая на добропорядочность Петрова и его любопытство, пока он прочитает анкету Ромки.

***

В то время как Лилия Павловна что-то писала на доске, Полина всё разворачивалась в сторону Антона, уткнувшегося в тетрадь. И явно не по математике. Он явно уже перенёс несколько стадий. Те, которые она заметила: удивление, смущение, недоверие, страх, радость, сменялись так быстро, что она едва успевала их вообще различать. В конце концов, после множества взглядов, брошенных в сторону Пятифана, разыгрывающего партию в карты вместе с Бяшей, Антон снял очки и закрыл лицо ладонями. Третий пункт выполнен. Прозвенел звонок на перемену, и Полина, глянув на часы, поблагодарила Бога за то, что Лилия Павловна не сказала знаменитой учительской фразочки «звонок для учителя», а просто вышла из кабинета. Так хотя бы можно будет послушать без сомнений увлекательный разговор между голубками. — Вот это я понимаю. Гони бабло! — чуть ли не на весь класс возликовал Рома, победоносно вознёс кулаки к потолку и забрал у недовольного таким поворотом событий Бяши пару помятых купюр. — Я те говорил, всё было предрешено. — он толкнул друга в бок, а потом посмотрел на Антона, всё ещё сидящего уткнувшись в ладони лицом, и нахмурился, развернувшись к нему на стуле полностью. — Ты чё, Тох? — Н-ничего, — Антон встрепенулся, слепо огляделся, нацепил очки и быстро закрыл тетрадь Полины, откладывая в сторону. — Не обращай внимания. Он вздохнул, в то время как девушка, украдкой наблюдающая за ними со своего места под прикрытием разговора с соседкой, улыбнулась. Даже если особого прогресса нет, Петров наверняка осознал свои чувства путём знака симпатии Ромы, судя по тому, как его взгляд надолго на нём не задерживался. — Ты уверен? Ты какой-то странный, — Пятифан фыркнул. — Согласен. Расскажи, мы же твои друзья, на, — тут же вклинился Бяша. Антон снова вздохнул и отвернулся, и Полина заметила, как он закусил губу, сверля стену взглядом. Наверное, думал, что сказать. — Слушай, Ром. Нам поговорить нужно. — Базара нет, — Рома хмыкнул и улыбнулся, разворачивая скрипящий и протестующий стул и садясь на него задом наперёд, облокачиваясь на его спинку. — Сейчас или… — Потом. После школы, — Петров наконец посмотрел на друга, хмуро, но всё также со скрытым обожанием. — Серьёзно и без Бяши. — А чё за шуры-муры без меня, на? — Заткнись, — с внезапной агрессией бросил Рома, и Бяша, закатив глаза, отвернулся. Его взгляд скользнул по Полине, и она, встревоженная своим раскрытием, толкнула соседку, которая тут же что-то шепнула, а она хихикнула и тихо пробормотала что-то несвязное в ответ. Бяша, незаинтересованный, начал черкать в тетради, и девушка тут же с облегчением вздохнула. Ей, конечно, не хотелось привлекать третьих, а если не метафорически, то вообще четвёртых лиц, но ради вот таких вот ситуаций можно и рискнуть. Тем временем разговор, который теперь приобрёл явно не расслабленную нотку, продолжался. Рома, уже более собранный, смотрел на Антона так же хмуро, но с беспокойством. — Что-то случилось? Если на тебя кто-то… — Нет. Мне никто не угрожает и вообще это не касается драк и насилия, Ром. Это… В общем это о нас, — Петров сказал с однозначно серьёзным настроем, но затем, наверное, поняв, как это могло прозвучать, в очередной раз вздохнул. — Ты… — Нет, Ром. Ладно, вообще не думай об этом, всё нормально. Просто помни, что после уроков нам нужно будет поговорить. — Хорошо, — Рома медленно кивнул, качнулся чуть вперёд, и стул недовольно скрипнул в ответ. — Допустим. На нашем месте? — Ага, — кивнув на последок, Антон снова устремил свой взгляд в тетрадь и начал, видимо, что-то рисовать. Полина, рискующая быть пойманной, тут же отвернулась. Всё шло именно по её плану. Конечно же она знает, где «их место», эти двое совершенно забывают о конспирации, пользуясь тем, что Пятифан — гроза района. Тем более, что всё намного банальнее, чем хотелось бы.

***

— Ты меня понял? — Полина на удивление сильно прижала молодого побитого паренька к стене. Била его, конечно, не она, хотя и хотелось бы. Наверное. — Д-да ты рехнулась что-ли?! — выпучив от удивления и страха глаза, пробормотал тот. — Этот твой Антон же постоянно с Пятифаном ходит, они даже «дружат» наверняка. Я ж ему один раз дорогу перейду, так вообще потом ходить в принципе не смогу! — Неженка, — девушка закатила глаза. — Ну ты и трус, конечно. Я думала, что вы в этих своих компаниях те ещё бандюги, а оно вон как. — Я не трус! — прошипел, тут же разозлившись, парнишка. — Просто с этим психом связываться — себе дороже. Если хочешь калекой остаться, то сама давай. — Да что вы все несговорчивые такие то, а? Я же тебе плачу́. Тем более, я почти что дружу с Пятифаном и всё ему объясню. Тебе всего-то нужно припугнуть. — Да меня самого там припугнут. — Ладно, давай так. Я уже всех твоих «братков» или как вы их там называете, я не разбираюсь, просила, — Полина, выглядящая, стоит сказать, довольно грозно и властно, скрестив руки на груди, недовольно посмотрела на освободившегося из её хватки парня. — Кому-то денег недостаточно, кто-то так же трусит, но с тобой, так как ты последний, я буду говорить иначе. Если не поможешь мне, я помогу твоей репутации. И не самым лучшим образом. Ты же не хочешь, чтобы пошёл слушок, что ты Петрову за гаражами угрожал, ножичком своим в горло тыкал? Я с Антоном дружу, так что выбирай, что будет лучше. Либо ты будешь один на один с Пятифаном, либо я тебя просто потом оправдаю. Парнишка хмуро отряхнулся, разглаживая складки на рубашке. — Ладно, — буркнул он спустя какое-то время. — Так уж и быть. Только сама то помни, что если обманешь — тебе не жить. Он, оглядевшись, поспешил куда подальше. Полина, тут же выключая свой образ «я здесь власть», довольно улыбнулась, поправляя немного съехавшую вбок юбку. Ну вот, пятый пункт тут как тут.

***

Антон поправил очки на носу. Он, облокотившись на стену, стоял на их с Ромкой месте и ждал его. В душе творился какой-то кошмар. Чувства переплетались между собой, сворачивались в клубки, а потом ещё и скреблись кошками. Откуда там кошки — непонятно, может, вообще какой-нибудь волк, ну или волки. Вот только ему было не совсем понятно, как теперь со всем этим разобраться. Он давно знал, что Рома нравится ему не просто, как друг, и уже нет никакой троицы друзей: Антон, Рома и Бяша, есть только они и Бяша. Но это только для него. Антон понятия не имел, взаимны ли его чувства. Точнее, не имел до определённого момента. Пока не решил по глупости пролистать «тетрадь дружбы» Полины и не нашёл там заполненную анкету Ромы. Что-то в этом ему казалось каким-то неправильным и странным, а потому хотелось просто получить подтверждение. Подтверждение того, что он больше не должен скрывать свои чувства. Как минимум не от самого Пятифана. — Ну что, зайчик, допрыгался? — внезапно раздался злобный голос где-то рядом, и Антон, потерянный в своих мыслях, вздрогнул и быстро огляделся. Немного поодаль стоял паренёк примерно его возраста, может, чуточку старше, хорошо сложенный, с ножом в руке и явно в не очень хорошем расположении духа. — Что тебе от меня надо? — как можно спокойнее спросил Антон, пытаясь отступить назад, но позади, как это ни удивительно, оказалась стена. — Да ничего такого, просто не нравится мне, что ты по нашей территории так свободно шляешься. — Какой ещё территории? — удивлённо спросил он. Было ясно, что этот парень несёт какую-то ахинею, но нож, лезвие которого блестело в свете дневного солнца, делал своё дело. Антон тяжело сглотнул, отчаянно пытаясь придумать, как бы ему побезопаснее и поскорее уйти. Драка в любом случае не является выходом. — Слышь, ты, чепушила, ничё не попутал, а? — из-за угла очень вовремя вышел Рома, уже держащий наготове свой любимый нож-бабочку. — За собой следи, — оскалился паренёк, делая несколько шагов в противоположную от него сторону. — Я тебе сейчас так вмажу, потом считать будешь, сколько от твоих конечностей осталось! — рявкнул Пятифан, подходя к Антону и кладя руку ему на плечо. — Только попробуй к нему подойти. Антон, чувствуя крепкую, но жёсткую хватку друга на своём плече слегка покраснел. Парень же ничего не ответил, только крутанул пальцами нож, с презрением смотря на них двоих, а затем неспешно, не теряя имиджа, развернулся и пошёл прочь. — Тош, он тебе ничего не сделал? — Рома взял его за плечи и немного покрутил, оглядывая в поисках повреждений. Антон покачал головой, немного ошеломлённый происходящим. В голове тут же появилась мысль, что вот он — тот самый момент. Лучше, наверное, уже и быть не может. — Ром. — А? — Скажи, пожалуйста, что ты ко мне чувствуешь? — спросил он решительно, но дрожащим голосом и с замиранием сердца. Рома отстранился и посмотрел на него. Тепло, мягко, как-то… непривычно для его жестокого и дерзкого образа. — Ты об этом хотел поговорить, — даже не спрашивая, а утверждая, задумчиво сказал он. — Да. — Что ж, наверное, я должен был сказать это давно… — Что? Что сказать? Ром, не томи! Если, если… — Антон и так уже весь на нервах, почувствовал, что на ресницах накапливаются горячие слёзы. Сейчас всё решится. Да или нет. Нет или да. Рома внезапно улыбнулся, а затем накрыл его губы своими в нежном, но твёрдом поцелуе. — Нравишься ты мне, дурачок. Люблю тебя, вот и всё. Антон счастливо улыбнулся и тут же обнял его. — Значит, ты правду написал. — Погоди-ка, — Рома внезапно отстранился, а они оба мгновенно напряглись. Рома — от непонимания, Антон — автоматически повторил за ним. — Где это я что-то писал? — Ну, тетрадь дружбы… — Какая ещё.? Аааа… — внезапно многозначительно протянул Пятифан и, закатив глаза, тяжело вздохнул. Из кустов, прямо как заяц из цилиндра фокусника, выскочила Полина, отряхнулась и широко им улыбнулась. — Ну вот, — её поза и лицо выражали крайнюю степень ликования. — Всего семь пунктов и вы уже вместе! Символичная цифра, не так ли? — она прищурилась и рассмеялась недовольному лицу Ромы и удивлённому и ошеломлённому Антона. — Что… Постой, что вообще происходит? — пробормотал последний, глядя на Пятифана. — Ничего, просто у нас в школе, кажется, теперь есть не только «скрипка», но и сваха. Полина снова звонко и заливисто рассмеялась, а затем, всё так же при весьма странных и непонятных обстоятельствах исчезла за углом школы, и воцарилась абсолютная тишина. — Постой, это значит… — Нет, придурок, я всё ещё твёрдо уверен в своём заявлении, — раздражённо прервал Рома Антона и опять притянул к себе, целуя.