Практическое акуловедение

Ямамото наблюдал за Ало, свесив ноги с левого борта крейсерской яхты, и вспоминал про себя боевые стойки Шигуре Соэн Рю. Акулий плавник лениво вспарывал изумрудно-зелёную гладь Средиземного моря, поскрипывали снасти, а солёные брызги щекотно оседали на коже. Хотелось купаться или нестись на всех парусах к горизонту, а не убивать время в дрейфе. – На связь не выходили? – лениво спросил Ямамото и зевнул. – Нет! – донеслось из кают-компании. Он ещё раз прокрутил в голове: их посредник сообщил, что посыльные вышли из порта с небольшим опозданием, какие-то неполадки с двигателем. Судно с грузом задерживалось пока минут на пятнадцать, Сквало пару раз уже пытался выяснить, где они, но ни капитан, ни помощник на связь так и не вышли. Хотелось растянуться на нагретом пластике и подремать, а не томиться ожиданием. Ямамото запрокинул лицо, щурясь. Солнечно и ветрено, а над головой расстилается бесконечное ярко-голубое небо с лёгкой пеной облаков на западе. Чудесная погода; несложная и не пыльная миссия – по сути, Ямамото просто увязался за компанию со Сквало на яхту, вырваться из душного, шумного города. И Сквало, слоняющийся из рубки на кокпит. Неизвестность и бездеятельность бесили его, а Ямамото не видел смысла беспокоиться раньше, чем что-то действительно прояснится. Они могли только ждать. – Может, у них проблемы? – Да, пацан, у них проблемы! Обещаю, за мной не заржавеет! Ямамото понимающе хмыкнул и растянулся на спине, прикрыл ладонью глаза. – Так почему мы на чужой яхте? Ты ещё на берегу начал рассказывать, – напомнил он, чтобы не молчать. Не вслушиваться в шаги Сквало, не ловить отзвуки его Пламени, холодного и злого, как осенний дождь. – А! Так наши в здешних водах всем известны. Перекрашивать на разовую вылазку бессмысленно, а Маммон просить об услуге – себе дороже. – Сквало присел на корточки рядом, достал сотовый, раздражённо повертел его в руке и снова убрал. – Эту команду посоветовал Бертуччо. Семья из нейтральных Вонголе, мелкие сошки, только рады услужить. Надеются попасть в Альянс, но слишком бедны для этого. – Я бы ещё покатался. Просто так, не по работе. Под открытым небом дышится как-то легко, – Ямамото потянулся, довольно жмурясь. – Я раньше только когда в бейсбол играл, такое чувство свободы испытывал. – Это всё море, пацан. Оно многих завораживает, – усмехнулся Сквало, поднимаясь. – Но и нагнуть на раз-два может. Если взбесится – разорвёт на части и скормит рыбам. Да и штиль – порой сущая смерть. – Этим оно мне тоже нравится, – прошептал под нос Ямамото, глядя вслед удаляющему к рубке Сквало. Тот снова пытался выйти на связь с судном, но, судя по доносившейся ругани, тщетно. Босые ноги Ямамото захлестнула мягкая тёплая волна, затем зацепило что-то плотное и прохладное. – Ало, – с улыбкой произнёс Ямамото, садясь. Нагнулся и протянул ладонь – в неё тут же ткнулась влажная морда, требовательно и нагло. – Кажется ты не прочь поиграть. Тебе скучно? – Чего? Ало! – за спиной снова возник Сквало, его запах, тепло и едва ощутимый ток Пламени навалились, и Ямамото сглотнул. – Какого морского дьявола ты там делаешь?! Давай обратно! – Стой, стой! Ему нравится в воде, он же всё-таки рыба. В коробочке, наверное, совсем грустно. – Сам ты рыба! – Сквало навис сверху, тыча указательным пальцем в лоб Ямамото. – Это животное – оружие, пацан. И мой боевой товарищ, а не какая-то там снулая рыбёшка! Жёсткие волосы щекотно задели ключицы и горло. Ямамото вздрогнул и, судорожно вздохнув от неожиданности, посмотрел снизу вверх. – Но ведь акулы – это рыбы. Сквало в ответ бросил яростный взгляд и тут же беззлобно фыркнул «умник», а в голову Ямамото внезапно пришло: – Может, Ало хочет поохотиться? В Средиземном много разной живности. – Ага, – насмешливо ухмыльнулся Сквало, выпрямляясь и упирая руки в бока, – втихомолку жрёт белобрюхих тюленей, осьминогов и скатов. – Правда? Будто подслушав, Ало выпрыгнул из воды за косяком летучей рыбы и поднял фонтан брызг. – И правда, охотится! Ямамото вскочил на ноги, добежал до носа, следуя за тенью, движущейся под толщей тёмной воды. – Ало! – звонко прокричал он. – Вкусно?! Мерно шелестели волны, солнце пускало зайчиков по стальным деталям и пластику, а Ямамото до рези в глазах всматривался в морскую глубь – и вдруг ограждение резко ударило под дых, а Ямамото кувыркнулся за борт. В ушах загудело от внезапного погружения, а когда он вынырнул, фыркая и отплёвываясь от горьковато-солёной воды, его ослепило солнце и накрыл довольный смех Сквало. – А ты знаешь, пацан, – доверительно сообщил тот, опираясь на поручень вдоль борта яхты, – что белые акулы ещё и людоеды? – А? – Ямамото с трудом отвёл взгляд от завивающихся от влаги кончиков прядей – к нему, угрожающе и бесшумно, приближался Ало. Совсем как в фильме «Челюсти», – мелькнуло в голове перед самым столкновением. Ямамото поднырнул и, уцепившись за плавники, крутанул Ало на спину. Осторожно погладил мокрое брюхо – жёсткие чешуйки, по форме напоминающие акульи зубы почти не царапались, окутанные Пламенем Дождя – и возмущения в голосе Сквало прибавилось. – Эй! Ты что творишь, пацан?! – Про людоедство я тоже знаю. И что спастись от акулы можно, если резко перевернуть её – она дезориентируется, впадает в транс, представляешь? Их даже за хвост можно таскать, но я не буду, а то Ало обидится. В потемневших глазах Сквало читалась… Ревность? Ямамото ухмыльнулся и, дразня его, любовно погладил конусообразное рыло Ало: там располагались тысячи нервных рецепторов и, подобно биологическим сородичам, Ало от этой незатейливой ласки просто млел. Но вместо того, чтобы впасть в транс, вальяжно помахивал плавниками. – Ало, ты что, притворяешься? Если акулы могли ухмыляться, то Ало именно это и делал. Во всю усеянную зубами пасть. И ухмылка эта Ямамото до одури кое-кого напоминала. – Балбес, говорил же, это – не просто рыба! Ямамото рассмеялся, перевернул Ало обратно на брюхо и посмотрел на довольного Сквало. – Сквало, а давай покатаемся! Заодно посмотрим, где наши посыльные. Нейтральные воды заканчиваются через пару миль, на яхте нам туда нельзя, а про акул ничего не сказано. Ты не против, Ало? Ало согласно ткнулся носом в подмышку. – Я против! Твою мать, это что за парк аттракционов?! – А Занзас разве не катал Цуну на Бестере? Ну, после той аварии на дороге, устроенно семьёй Либертини. – Босс? – Сквало замер и тут же заржал, сгибаясь чуть ли не пополам. А когда отдышался и смог говорить, утёр проступившие слёзы и махнул рукой: – Ладно, пацан, уговорил! Всё равно связи нет, чтоб их. Они уместились между первым и вторым спинными плавниками, и Ало, взрывая по бокам волны, разогнался до хорошей крейсерской скорости. Пропитанный морской солью ветер бил в лицо, и Ямамото, испытывая детский восторг, запрокинул голову, вскинул руки и проорал: – Ях-хууу! – Не свались, придурок! – насмешливо посоветовал Сквало через плечо. Волосы его были заправлены за шиворот тенниски, но одна прядь выбилась и щекотала Ямамото скулу, и от этого вдоль позвоночника прокатывались мурашки, а под рёбрами томительно ныло. Ямамото не удержался и, нервно облизнув губы, бережно положил руки на талию Сквало. Горизонт ушёл под воду, над головой вновь сомкнулись волны: сквозь толщу воды свет казался размытым и мягким, почти как Пламя. Ямамото судорожно пытался вздохнуть, не понимая, где верх, а где низ и почему они словно на карусели меняются местами, а затем его дёрнуло наверх. – Эй! – хрипло воскликнул Сквало и раскашлялся от воды, которой наглотался благодаря Ало. А когда наконец смог вздохнуть, отбросил назад тяжёлые мокрые волосы и проорал: – Просил же за меня не хвататься! В очередной раз сброшенный в море, Ямамото безуспешно оттирал лицо и смаргивал с ресниц капли, пытаясь совсем уж откровенно не пялиться на Сквало: вся его фигура мерцала в лучах солнца от водяной взвеси. Стараясь напустить на лицо непринуждённую улыбку, Ямамото легкомысленно произнёс: – Извини. Ало несильно толкнул его в плечо и поднял голову над водой, как будто принюхиваясь. – В чём дело, Ало? Снова есть хочешь? – Вряд ли, – Сквало моментально подобрался и указал куда-то в сторону. – Скорей уж кровь почуял. На горизонте виднелся силуэт маленького рыбацкого судна. – Кажется, это наши посыльные. Давай проверим. Когда они подплыли ближе, выяснилось, что с другого борта к судну пришвартовался катер, а над ним в обшивке зияла пробоина. Сидящего на стрёме парня с гранатомётом Ямамото парализовал фирменным ударом Сквало, и они незаметно пробрались на борт. Нападавших было трое, вся драка продлилась минуты две. «Мусор, а не бойцы», – ругнулся Сквало, но Ямамото понимал, что тем просто не повезло столкнуться именно с ними. А затем из каюты вылез ещё один. В одной руке он сжимал объятый алым пламенем зазубренный нож, во второй – тёмный бумажный свёрток. Сомнений в том, что это груз Вонголы, у Ямамото не возникло. – Сквало… – Вижу, – Сквало нехорошо ухмыльнулся, подавая знак Ало. Ямамото машинально пригнулся. – Джузеппе! – заорал вор, и Ало тут же сбил его с ног. Вопль и грохот смятого ограждения сменились тяжёлым всплеском. Ямамото и Сквало ринулись к пролому. На потревоженной, окрашивающейся в мутно-красный цвет морской глади покачивался труп: лицо перекосилось от ужаса, левая рука была откушена по локоть, а на боку не хватало внушительного куска плоти. На палубу в окружении брызг грузно вылетел из воды Ало и дёрнул грудными плавниками. Вся его мощная, окутанная муарово-голубым свечением туша вздрагивала, по тёмно-синим бокам и спине скользили влажные блики, а жаберные щели конвульсивно раскрывались-смыкались, будто силясь что-то вытолкнуть. – Что, Пламя Урагана не нравится? – Сквало с досадой потёр лоб. – Сколько раз тебе говорил не жрать всякую дрянь?! Опять изжогой будешь маяться! – Что? Он действительно людей ест? Сквало почесал в затылке, буркнул раздражённо: – Да сожрал пару лохов на пляже… Ямамото растерянно моргнул, думая, поверить или нет. Присев на корточки, Сквало похлопал ладонью по палубному настилу, привлекая внимание Ало: – Так, приятель, хрен с ним, с этим ублюдком, а пакет надо выплюнуть. Давай. Нам нужны чертежи, там целое состояние. Маммон и Верде тебе не простят, если ты их переваришь! Ало совсем по-человечески чихнул, оплёвывая Сквало ошмётками еды и кровью. Судорожно и виновато повёл плавниками, разбивая хвостом в щепки несколько подвернувшихся на пути ящиков. – Ах, ты! Ямамото схватил Сквало за плечи – тот дёрнулся, но промолчал – и подвинул в сторону. – Ало, нам нужен этот пакет, – проникновенно начал он: опыта переговоров с капризничающими животными из коробочки у него было достаточно. – Обещаю, взамен я поиграю с тобой ещё не раз. Если захочешь, поохотимся вместе. И прости меня за это, приятель, – Ямамото с силой надавил на кончик рыла. Ало изогнулся всем телом от боли и отрыгнул пакет. На яхту они вернулись быстро и в полном молчании. Их встретил хмурый капитан, он же рулевой, доложил, что всё тихо, и получил приказ двигаться в порт. Оглушённого парня с катера они прихватили с собой – Сквало закинул его в носовую каюту и запер там. Допросить неудачника, решившего перебежать Вонголе дорогу, можно было и на яхте, но Пьетро, огромный повар – кок, поправил себя мысленно Ямамото, – с мускулистыми руками и лицом, похожим на сдобную булку, сказал, что приготовил им вкуснейшего запечённого морского окуня и капонату, а в баре есть хороший коньяк. Или, возможно, синьоры хотят кофе и мороженого? От горячих просьб повара уважить его стряпню, Ямамото вспомнил, что ели они часов пять назад, и предложил отложить допрос или даже сдать пленника Хибари, когда доберутся до базы. А пока расслабиться и отдохнуть. – Уж лучше заплатить Маммон за работу, чем бесплатно получить кусок хорошо отбитого мяса от вашего Облака. – Сквало благодарно кивнул Пьетро, принёсшему тарелки с рагу и рыбой и большую салатницу. – Жертва и расколоться-то не успеет, как превратится в фарш! – Да ладно, Хибари знает своё дело. – Дерьмо выбивать он умеет хорошо, твоя правда! – в ярком электрическом свете блеснули акульи зубы Сквало. Вот уж в чьих устах угроза загрызть насмерть прозвучала бы действительно страшно. Ямамото улыбнулся этой мысли. – Не пялься на меня так, пацан. Твой обед в тарелке. – Извини, – Ямамото повертел в пальцах вилку с нанизанным на неё кусочком рыбы. – Я только хотел… а, забей. И, быстро отправив в рот окуня, поднял взгляд. Сквало приканчивал капонату, задумчиво глядя на Ямамото. – Выпьем? – предложил он. – Я не против, – Ямамото пожал плечами. – И мороженого хорошо бы. – Пьетро! Неси свой коньяк и мороженое! – Да, синьоры! Сейчас принесу! Вскоре на столе появились маленький изящный графин с коньяком, два бокала и креманки с мороженым, а Пьетро, кланяясь, пожелал синьорам приятного отдыха. Сквало плеснул им обоим немного коньяка, дотронулся пальцем до наружной стенки и удовлетворённо хмыкнул. – А коньяк, не соврал, хороший. – Я в этом не разбираюсь. Хорошие саке и сётю отец научил различать, а в европейском алкоголе необходимости не было. Сквало неожиданно оживился, лицо его, подвижное и выразительное, загорелось азартом, схожим с предвкушением боя: – Тогда сначала мороженое, потом коньяк, пацан. Коньяк не закусывают, если только это не длинный нудный банкет, запоминай. Сейчас я научу тебя плохому. – Почему же плохому? – рассмеялся Ямамото, взявшись за десертную ложечку. – Напою и что-нибудь ещё нехорошее с тобой сделаю, потом претензии Савады выслушивать придётся, – продолжал насмешничать Сквало. От его тяжёлого взгляда у Ямамото сладко и тревожно покалывало между лопаток. Он, не глядя, ковырнул несколько ложек холодного пломбира и отодвинул креманку. – Видишь эти «ножки»? – Сквало кивнул на следы от коньяка на стенках бокала. – Считай, сколько секунд они будут видны. – Шесть… нет, семь. – Лет восемь этому коньяку точно есть. Продержались бы секунд пятнадцать – все двадцать лет выдержки. Ямамото повторил манипуляции Сквало; по кают-компании распространялся едва уловимый аромат ванили, напряжение отступало. – Теперь погрей бокал в ладонях и пей. Только небольшими глотками. Ямамото послушался, обхватил бокал ладонями на минуту. Затем поднял его – у самого края аромат стал насыщенным, фруктово-цветочным. – Ну, за успешное окончание этого путешествия? – Да уж, не миссия, а недоразумение какое-то, – Сквало небрежно дёрнул плечом, прищурился, наблюдая, как Ямамото отпивает: от этого чересчур пристального внимания показалось, словно за шиворот льют то холодную воду, то кипяток. И тут кольцо с Ливневой Акулой тревожно вспыхнуло, словно жилец просился наружу. Сквало цыкнул на него. – Что, Ало, понравилось на воле? – Ямамото полуприкрыл глаза, наслаждаясь приятным послевкусием во рту. В животе разливалось мягкое тепло. – Да, охота его раззадорила. Не драка, а одно название. Видно, хочет ещё кого-нибудь погонять, хоть тех же тюленей. Едва слышный собачий лай из Ожерелья Дождя словно поддержал нетерпение. – Эй, Джиро, ты тоже хочешь погулять? – Ну уж нет! Они всю яхту разнесут, как базу в прошлом месяце, к чёрту! Я не собираюсь быть обязанным Бертуччо больше положенного. Выпущенный на свободу Ало радостно рванул в море через иллюминатор. Ещё минут через десять навалилась сонная тяжесть, веки начали неумолимо слипаться, и Ямамото неудержимо зевнул, потягиваясь. – Слабак, – поддел Сквало и тоже зевнул. Ругнулся и мотнул подбородком в сторону кормовой каюты. – Иди туда, я на диване вздремну. – Нам обоим тут места хватит. – И проснусь я с синяками от твоих локтей, – хохотнул Сквало и упал на диван, рядом с Ямамото, у того сердце аж ухнуло в пятки. Тепло от Сквало пекло Ямамото спину, и он молчал и старательно не шевелился. И так сегодня позволил себе больше обычного, и от этого было и хорошо, и горько. В тяжёлой голове вертелись мысли о яростном море и о штиле, и о том, что Сквало, со своей жаждой битв и холодной сосредоточенностью в минуты опасности, очень похож на них. – Мне нравится море, – пробормотал Ямамото, прижимаясь щекой к подушке, а может и не к подушке, не разобрал, и, уже проваливаясь в сон, уловил смешок: – Да я уж понял. Проснулся Ямамото от того, что треснулся головой об светильник над диваном. Потом яхту вновь подбросило, и за спиной кто-то хлопнулся на пол. Над головой бегали и кричали, где-то сбоку матерился разбуженный Сквало. – В чём… – язык слушался плохо, голова кружилась, пульсировал ушибленный лоб, но при этом тело окутывала лёгкая, как при опьянении, эйфория. Приглушённый вопль рулевого сообщил им, что их отнесло на рифы и посадило на мель. Ямамото сделал над собой усилие и встал на ноги. Качало из стороны в сторону так, будто снаружи свирепствовал шторм, под ногами мешались скинутые подушки. Отчаянно хотелось упасть обратно и спать, спать... – Это что? От коньяка? – пробормотал Ямамото и чуть не споткнулся о Сквало, неловко встающего с пола. – Таких спецэффектов… от нескольких глотков… коньяка не бывает, придурок… – отрывисто, словно ему было тяжело дышать и не хватало воздуха, проговорил Сквало. От этих пропитанных тихой яростью слов Ямамото пробрало ознобом. – Нас, по ходу, опоили. – Сквало потянул его за собой, злой как чёрт. – Вот суки! Кают-компания была заперта. Ямамото подёргал ручку двери – безрезультатно. Сквало глухо выругался. – Ало! – позвал в иллюминатор он. – Дверь, Ало! Через несколько секунд стальную дверь сотряс удар-другой, и на ней появились внушительные вмятины. Сквало дёрнул Ямамото за себя, попятился, заставляя отступить вглубь каюты. С третьего удара дверь смяло окончательно, и она опрокинулась на пол. – Давай в медотсек, пацан, пока они про нас забыли. Какая-нибудь… твою ж мать, какая-нибудь полезная дрянь в аптечке найдётся… В крошечном закутке за кухней Сквало принялся шарить по полкам в навесном шкафчике, опрокидывая коробки. Привалившись к косяку, Ямамото хватался за край столика, преодолевая сонливость и тяжесть в голове усилием воли. Хотелось что-нибудь заорать, обнять Сквало, расправиться с предателями – и это всё сразу. Эмоции рвались наружу и никак не хотели униматься, и от этого становилось действительно страшно. Ямамото качнуло особенно сильно, он уткнулся носом в столешницу и смутно различил рассыпанный белый порошок. Из угла донеслось какое-то позвякивание, и он прищурился — показалось, что какой-то пузырёк перекатывается. Подобрав его, Ямамото снова прищурился: надпись двоилась. – Нембутал, – с трудом прочитал он наконец. – Сквало, ты не знаешь?.. – Что? – Сквало выхватил находку у него из рук, пару секунд рассматривал, а затем швырнул об стену и развернулся обратно к полкам. – Сядь. Тут должен быть антидот на случай передоза этой хренью. – Откуда ты… – Бел, – фыркнул Сквало, скользя пальцами по этикеткам упаковок и пузырьков. – Когда только пришёл в Варию, он плохо спал, жрал таблетки пачками, пару раз приходилось откачивать… А, вот они. Он содрал с одноразового шприца упаковку, набрал в него раствор и, пережав вену у локтя, приказал Ямамото поработать кулаком. Когда вена стала отчётливо прощупываться, Сквало загнал в неё иглу и ввёл антидот. Они выскочили на ют и с разбегу наткнулись на Пьетро. Сквало свернул ему шею одним быстрым и точным движением, тот даже вскрикнуть не успел. Тело Бруно вытянулось у борта. Тёмные запавшие глаза на немолодом лице лихорадочно блестели, между спёкшихся губ пузырилась кровь. Ямамото присел рядом с ним, покачал головой. – Легкие пробиты. – Говори, мразь, или клянусь, я скормлю Ало всю твою семью! Жёсткие, обветренные черты лица Бруно заострились: – Я расскажу вам всё, только не трогайте… не трогайте семью… Ямамото кивнул, мимолётом удивляясь, как этот несговорчивый, извечно хмурый мужчина не испугался – Сквало умел наводить ужас. – Мы не собирались вас убивать. Только чертежи… нужны… – Бруно дышал с присвистом, неестественно бледный и покрывшийся испариной. – Нас послали подстраховать, если синьору Джузеппе… не удастся их выкрасть с судна. Подменить на фальшивые. Мы не рассчитывали, что вы… возьмёте пленника. Сквало сплюнул: – Хреновые из вас импровизаторы, вот что я вам скажу. Бертуччо в деле? – Да… У него был свой человек на судне с грузом. – Лицо Бруно исказила судорога, делая его страшным и жалким одновременно. Ямамото дотронулся до его плеча: – Джузеппе? Кто это? – Ваш пленник, – Бруно надрывно закашлялся, харкая кровью. – Племянник синьора Дамаско, нашего босса. Сквало и Ямамото переглянулись. – Мусор, где он?! Вы его выпустили?! – Сквало подскочил к люку на носу яхты и дёрнул за него. Не заперт. – Блядь! – Он на спасательной шлюпке… и чертежи у него. – Бруно неловко схватился за ладонь Ямамото, умоляюще на него глядя. – Не трогайте семью… – а потом затих и обмяк. Сквало подошёл к правому борту, сложив руки козырьком. – Вон он, Ало. Принеси-ка его сюда. Кусать можешь, но не сильно, этот мусор нужен живым. Яхту пришлось отвести на глубокую воду и затопить. Слишком много там осталось отпечатков пальцев и микроследов, смыть их все даже Пламенем Дождя было нереально. Да и скрыть следы использования самого пламени – тоже. – Сквало, а не зря мы коньяк пили за удачу, – Ямамото вновь устроился на Ало, второй раз за сутки, придерживая одной рукой усыплённого Джузеппе за своей спиной. – Удачно ведь цепь якоря оборвалась, и яхту на рифы отнесло. Иначе друзья Джузеппе уже были бы здесь. – Оборвалась, как же, – усмехнулся Сквало, заправляя волосы за ворот рубашки. – Просто так стальные цепи не обрываются, пацан. – Что? А как же… Оскал Сквало стал неприлично широким и каким-то… ехидным? Ямамото неуверенно улыбнулся в ответ. – Ты знаешь, какая мощь у акульих челюстей? – Нет… – Он у меня на спор арматуру перекусывал! – И пристально глянув, Сквало прибавил: – Знание, конечно, сила, но некоторые вещи можно прочувствовать только на практике. Последние слова он произнёс, уже отворачиваясь, от этого они прозвучали скомкано и неразборчиво, и Ямамото почудилось в них что-то такое... Прочувствовать на практике? Звучало обнадёживающее. – Погнали? – спокойно, даже как-то умиротворённо предложил он. Сквало сжал запястье свободной руки Ямамото и положил её себе на талию. – Погнали. Держись, пацан.